Твой М.Ч

Всё это время я, опираясь на приоткрытую дверь душа, разглядывал прозрачную занавеску, за которой пританцовывал наглый блондин. — Эй, я тут мыться пытаюсь. — Мин нагнулся за своим любимым персиковым мылом. — Раз здесь стоишь, подай бельё с сушилки. — Хён, иногда создаётся впечатление, что это твой дом. — я развернулся и ехидно улыбнулся. — Кстати, у тебя труселя дырявые. Я ушёл до того, как блондин начал бранить своё бельишко. Мой слух уловил важную часть его реплик, а именно — «меня парни засмеют, если увидят это недоразумение на моих трусах». Сегодня он опять собирается идти в «Ирбис»…

день назад

Я стоял под крышей и готовился в любую минуту подставить зад для снежного комка. В такие моменты у меня нет ни одной взрослой мысли, только ребячество. Мин лепил снежок, выдыхая тёплый пар на озябшие руки, и странно улыбался. Знаю все его причуды и «тузы» в рукаве, но до сих пор не могу сказать, что полностью изучил этого чудака. — Ну, я так не играю. — я обиженно дую губки, когда снежок в моих руках развалился на части. — А так? — Минхёк шлёпнул свой слепленный снежок мне на голову и расхохотался. Но я не растерялся и повалил его в сугроб, забрасывая снегом. Выкуси, хён. МинМин задумчиво посмотрел мне в глаза, когда я оказался сверху. К слову, это уже давно не считалось неловким — я привык к гейской натуре блондина, он привык к моим выходкам. — Слушай, а пойдём сегодня со мной. —  Мин стряхнул рукой снег с моего плеча. — Нет, не хочу видеть эти гонки. — я шумно выдохнул клубы пара; знаю, что он всё равно меня уговорит. — Почему это? — блондин прищуривает глаза и сжимает мою руку. Мне кажется, если я откажусь, то поплачусь за это. — В этот раз никаких девушек. Только ты, я и байки. Парень приник ещё ближе и по-хозяйски провёл по моему бедру. Не люблю я эти штучки, но Мин всегда делал и продолжает делать это с таким непринуждённым лицом, будто не по ноге водит, а пыль с полки вытирает. Смешно даже становится. — А ты меня уговорил, засранец. — я вынырнул из-под хёна и толкнул его лицом в снег.— Оу, воу! Какой же я неловкий. Тем же вечером я был на стадионе. Гонки здесь легальны, значит, никаких проблем с законом, никаких заморочек, побегов и драк во время облавы. Но это не даёт гарантию тихой и спокойной ночи. Обязательно какой-нибудь задира начнёт выделываться, вероятно, попав под влияние алкоголя или чего похуже. Пришёл я один, опередив своего друга. Толпы зевак кучковались и жались в компаниях, а я не мог разглядеть в этом муравейнике потерянного Мина. Впрочем, здесь он был свой, а вот я заблудшим гостем. Всё кругом гудело о предстоящем заезде, о баснословных деньгах при выигрыше и том счастливчике, что сможет сорвать куш. Звучали разные имена, но среди них не было ни одного знакомого. Кто-то потянул край кожаной куртки, я обернулся. — Ты не в нашем месте гуляешь. — это был мой блондин. Чёрный чокер безупречно подчёркивал его натуру — милый снаружи, бунтарь внутри, а белоснежная рубашка не скрывала того, что спрятано под ней и бессовестно просвечивала. Мы шли минут пять, пробиваясь сквозь толпы зевак и участников гонки, до другого конца площадки. Кто-то кивал в знак приветствия Мину, он переглядывался со знакомыми, но не останавливался. Там, куда мы шли, нас уже ждали. Темноволосый крепкий парень с доброй улыбкой на лице. Дальше парень повыше держал в руке бодрящий напиток и постоянно что-то нашёптывал соседу. После него в двух шагах стоял самый низкий из всей этой компании и, заразно смеясь, запрокидывал голову, смешил его самый добродушный. Последним стоял темноволосый парень, крутивший в руках красный листок участника. — Эй! — Мин окликнул, и все замолчали, переводя взгляд с блондина на меня. — Им Чангюн, собственной персоной. Я застенчиво поклонился, чем вызвал улыбку на лицах ребят. Мне не было неловко, но я чувствовал себя здесь посторонним. — У нас так не принято. — пояснил друг. — А теперь пойдём по порядку: Вонхо, Хёнвон, Кихён и Шону. Ли окинул взглядом всех стоящих и показал знак мира. — Мой брат Чжухон. Чжухон незаметно кивнул и снова отвернулся в сторону, нервно покручивая красную бумажку. Брат?! Я вопросительно уставился на друга, а он губами очертил контур слова «двоюродный». —Ты хочешь участвовать? — я вопросительно посмотрел на Чжухона и, вероятно, не оценив его, как гонщика, почему-то сказал то, о чём подумал. — А что, не устраивает моя кандидатура? — с вызовом отозвался парень. — Я участник лотереи. — Лотереи? Разве не все желающие могут участвовать? — мне было любопытно, но уже пропало желания говорить с Хоном. Я повернулся с Мину. — Нет! —  Минхёк подтолкнул меня подлиже к компании. — Желающих много, а счастливчиков, как известно, десять. — И он, — Вонхо указал на строгого парня в кожаной куртке, — тот самый счастливчик! Каждый из пятерых ободряюще похлопал Хона по плечу, на что парень почти никак не среагировал. — Сдержанный. — промелькнуло у меня в голове. — И странный. Пока я разглядывал ребят, на меня была направлена пара любопытных глаз. Но стоило мне слегка обернуться, как заинтересованный во мне человек бросал взгляд в сторону. Пусть думает, что я не заметил. Я знаю, что сегодня привлекаю внимание, поэтому меня это любопытство ничуть не взволновало. Вонхо удалось предугадать участие Хона, да и все вели себя так, словно знали исход лотереи. Ведущий произнёс в рупор ровно десять имен, среди которых имя Хона было на третьем месте. — Первый круг — это парная гонка. — утвердил Хон и остановился, словно ждал указаний или предложений. — Возьми Гюна, пусть покатается. — я ошалел от такого предложения. Но парень, прочитав на моём лице смятение, без слов протянул шлем Мину. — Это гонки, а не покатушки на мотоцикле. — устало выдохнул темноволосый. Я остался стоять позади, хлопая глазами, как маленький обиженный ребёнок. Но в чём-то этот тип прав — для гонок нужна подготовка… или хотя бы уверенность в водителе. Вечер с этой компанией затянулся надолго. Всемером мы пошли праздновать победу Хона в ближайший клуб. В этот вечер я впервые пил, окончательно туманя здравую голову крепким алкоголем. — Пей-пей, сегодняшний вечер весь наш. — шептал Вонхо, откинувшись на спинку кресла. Мне было сначала хорошо, потом до чёрта плохо, потом ещё лучше, чем было, а в конце я уже и сам не понимал, какого мне. — Всего на пятый круг пошли, а он уже готовенький. — Шону приподнял меня со своего плеча и попытался усадить на диван. — Мм.мне…- бубнил я, жестикулируя руками и опрокидывая всё, что стояло криво на краю стола. — Тошнит?! Давай только не сюда! — истошно кричал Кихён, стараясь перекричать музыку. — Мммне, надо…дом! Дом! — я разводил руки и показывал то налево, то направо. — Вонхо, — Трезвый Ки подмигнул не менее трезвому Хосоку, — отвезите его с Минхёком домой, а потом возвращайтесь к финалу. Что уж у них там на десерт — для меня осталось непостижимо. Парни нехотя встали и принялись поднимать с дивана моё обмякшее тело. Я, как глина, принимал все формы и положения, в которые меня ставили ребята. В итоге, они сдались, и Хосок закинул моё бади на свою широкую спину. — «Вставай, мелкий алкоголик!» — гласила надпись на будильнике.  Спасибо, Мин, что завёл эту херню на восемь утра. Что бы я без тебя делал. Голова бренчала не хуже той клубной музыки, а руки тряслись. Казалось, маленькие молоточки били прямо по нервам. На столе лежала спасительная таблеточка, аккуратно положенная Минхёком ещё вчера, рядом бутылка с водой. Заботливый хён. Я достал телефон из кармана, не обращая внимание на выпавшую мелочь.   — Я вчера что-нибудь вытворял? — промычал я в трубку что-то похожее на слова, потому что ещё внятнее говорить просто не мог. Мин рассмеялся, а потом замолчал и серьёзным тоном оповестил: — Только когда Вонхо затащил тебя в постель! — Чего?! — я выпучил глаза, а в горле моментально пересохло. Сразу прошли все послевкусия вчерашней вечеринки. Что этот Вонхо сделал?! Затащил в постель?! — Он стал раздевать тебя, а ты… — пошло простонал Мин. — Что я?! — Ты стал уговаривать его, чтоб он ускорился. — дразнил Ли. — Бля, что потом?! — Ты уснул. — опять прыснул смехом Мин. Я выдохнул, а потом опять напрягся. — Стой-стой! Почему он меня раздевал? — Хочешь сказать, ты бы стал спать в сырой одежде? Кто вчера пополз в ванну, пока мы отвлеклись, и опрокинул унитаз, а? Как ты вообще умудрился? — Мин откровенно издевался, пока я переваривал всё сказанное. Наконец, послав Мина со своими шуточками куда подальше, я отправился на пол собирать мусор, выпавший из кармана. Монетки, билетики на автобус, скрепка, записка…записка? Я с осторожностью поднял листок. « Чрезмерное употребление меня пойдёт тебе на пользу… Твой М.Ч.» — гласила надпись. — Что за ерунда? — с ехидной полуулыбкой скомкал бумагу и засунул туда, откуда она выпала.- Когда Мину надоест по-дурацки шутить? Впрочем, никогда. Дальше по расписанию шёл душ, завтрак и самое сложное — валяние дурака весь оставшийся день. Фильм, выбранный мной ещё на прошлой неделе, оказался не таким уж плохим, а напиток со вкусом вишни дополнял вечер. Только частые сообщения, а именно противные звуки оповещений сильно отвлекали. Из всех пяти сообщений я видел текст лишь последнего, в котором не было ничего, кроме местоимения, двух букв и точки между ними — Твой М.Ч