Король пик и бубновая королева

***

      Траун прошёл внутрь апартаментов, миновав кордон из штурмовиков, и думал сначала двинуться в кабинет и посмотреть, что пришло ему за время сна, но потом передумал и вернулся в спальню.       Владимир улетел вместе с Онореттой, и чиссу стало одиноко. В последнее время капитан СБИ стал его тенью и почти в прямом смысле правой рукой, а также совмещал в себе голос разума и моральную поддержку. На фоне этого понимания Траун не мог не сравнивать капитана с Николасом, который тоже стал за время его службы ближе, чем кто-либо.       «Николас». Это имя отдавалось болью при вздохе.       Траун сел на кровать и растëр лицо ладонями. Три часа неверного сна после трёх суток активного бодрствования не добавили сил. Владимир в любом случае велел бы идти досыпать, поэтому чисс не стал спорить с отсутствующим особистом и начал раздеваться.       Оноретта появилась как вспышка, на мгновение разогнав чёрные тучи вокруг, и Траун просто не мог отправить её на разрушитель, а по снятии блокады — в родной мир. Да, королева не являлась очевидным другом, но и врагом чисс её назвать не мог. В конце концов, Оноретта повела себя в высшей степени благородно, сначала приняв имперскую оккупацию, а потом — по рассказу пажа — помогла Лее в её авантюре. Лея…       Траун лёг на постель и закрыл глаза, пытаясь хоть немного упорядочить вихрь мыслей, чувств и эмоций. Получалось очень плохо, возможно, из-за собственного поганого состояния. Болело почти всё, что могло болеть, включая голову, челюсть и чёртовы имплантированные рёбра. От нервов натурально тошнило. Траун развернулся на бок и попытался успокоить дыхание, чтобы отрешиться от мыслей. Методика отключения внутреннего диалога хорошо работала для успокоения, но крайняя степень морального истощения просто не давала ей работать. Проворочавшись минут пять, чисс согласился сам с собой в том, что без медикаментов он не заснёт. Здоровенный контейнер, который Владимир почему-то назвал «аптечкой», стоял в углу спальни. Откинув крышку, Траун присел на одно колено и стал копаться в недрах «аптечки».       Чего там только не было! От обезболивающего и боевых стимуляторов до дефибриллятора и аппарата искусственной вентиляции лёгких. Чисс хмыкнул про «перестраховщика-особиста», вынул блистер со знакомым снотворным и, не вставая, принял сразу две таблетки. Захлопнул крышку контейнера, сел на пол и прислонился спиной к нему же. Закрыл глаза и глубоко вздохнул.       Мысли немного замедлили свой бег, а Траун вспомнил фразу, которую часто произносили во времена его обучения в Доминации: «Ты не можешь управлять другими, если не управляешь собой». Кристально простая истина, аксиома, позабытая в последнее время. «Я совершенно не управляю собой, — чисс оперся ладонями о пол и откинул голову назад. — Не могу спать, есть, нормально поговорить с женой. Владимир нянчится со мной, словно с ребёнком. Поэтому всё просто валится из рук. Нужно изменить подход к происходящему. Но для начала хотя бы подняться и лечь на кровать. Когда проснусь, всё будет по-другому».       Траун с усилием открыл глаза, и в карминовом взгляде зажёгся холодный огонь.

***

      — Ваше величество, — Петерсон склонился над лежащей на диване Леей, привлекая внимание. — К вам гости, разрешëнные Повелителем лично.       — Гости? — Лея, одетая в белую пижаму с вышитыми синими цветами, вытащила изо рта ложку с мороженым и с удивлением посмотрела на майора. — Что за гости?       — Королева Оноретта и её паж Иолант.       Девушка села, всё ещё прижимая к груди ведерко с десертом и зажав в руке ложку. Она посмотрела на вход.       — Я же не одета для приема гостей.       — Королева тоже. Думаю, ей будет более комфортно, если вы не станете принимать её официально, — ответил Кир, выпрямившись и заложив руки за спину. — Мне разрешить им войти?       Лея села на диване ровно, спустив босые ноги на пол. Поставила на сиденье мороженое и воткнула в него ложку. Руками попыталась пригладить волосы и кивнула майору.       Кир сообщил по комлинку охране снаружи, что гости могут войти, и створки двери покоев разошлись в стороны, впуская внутрь королеву и пажа. Лея встала, сложила руки на уровне талии, положив ладонь одной на тыльную сторону другой, и выпрямила спину.       Оноретта и Иолант остановились, а Лея сделала несколько шагов навстречу.       — Ваше величество, — девушка слегка склонила голову. — Иолант.       — Ваше величество, — Оноретта присела в реверансе, несмотря на нелепое одеяние. Юноша низко поклонился. — Рада новой встрече.       — Что с вами случилось? — Лея быстро вспомнила события, когда видела королеву в прошлый раз, и ничто не указывало на какие-либо неприятности. — Как вы оказались на Корусканте? В системе блокада.       — У меня не меньше вопросов к вам, — Оноретта мягко улыбнулась. — Могу я просить разрешения присесть?       — Конечно, — Лея повела рукой, одновременно поворачиваясь к дивану, посреди которого красовалось ведёрко со сливочным мороженым и воткнутой в него ложкой. — Ой.       Оноретта сначала тихо рассмеялась, а потом заразительно расхохоталась, опираясь на Иоланта.       — Лея! Если вы найдëте для меня такое же ведёрко — мы сможем обсудить что угодно, — едва отсмеявшись, произнесла королева.

***

      Владимир сидел в пассажирском отсеке «Лямбды», откинув голову на подголовник и закрыв глаза. Он старался отдыхать в любую выпавшую возможность, и это была именно она. Капитан велел пилотам завезти его обратно в апартаменты Трауна и уже мысленно подбирал аргументы для упрямого как банта чисса, который в его отсутствие по-любому принялся заниматься делами, а не лёг спать обратно.       Но Владимир не мог за это осуждать Трауна. Нельзя, нет — невозможно обучить даже гения за неделю управлять таким огромным государством, как Империя. Да, капитан понимал, Траун — умный, он разберётся со временем, но именно времени было крайне мало.       В привычных условиях, то есть в бою или командовании, чиссу не было равных, и его выдержка и стойкость всегда помогали ему. Сейчас же, в незнакомой и невероятно трудной с моральной точки зрения ситуации, выдержка Трауна давала трещины. Если по куску металла бить гидравлическим прессом достаточно долго, то и он в конце концов рассыплется на куски. А чисс всë-таки был живым.       Владимир уже подумывал принести новоиспечённому Императору пару бутылок крепкого алкоголя и раздавить с ним на двоих, но чисс как-то не имел страсти к выпивке, и от идеи пришлось отказаться. Дальше следовала мысль положить Трауна под седативы дня на три, но и это не решило бы основных проблем. И алкоголь, и медикаменты снимали лишь последствия происходящего, но не уничтожали корень проблемы — чисса терзали внутренние переживания.       Ложь, глубоко сокрытый страх, волнения за юную супругу и, разумеется, сомнения в том, что он поступает правильно.       «Как? Как убедить Трауна в его способности возглавить Империю? — Владимир открыл глаза и уставился в потолок. — Кто может убедить чисса в этом? Юларен? Пеллеон? Сомнительно. — Капитан вздохнул и глянул на хронометр — почти прилетели — и снова закрыл глаза, но тут же открыл: — Джеминайя! Ранкор меня сожри! Джеминайя! Он ослеп, но не отупел же. Свяжусь с «Вершителем» по прибытии».       «Лямбда» села на посадочную платформу, и Владимир вернулся в покои. Он невероятно удивился тому, что чисс после его отлёта сам ушёл спать и находится в спальне до сих пор. Проверив слова связистов, капитан действительно обнаружил Трауна мирно спящим и подивился ещё раз. Прошёл внутрь спальни, заметил вскрытый блистер снотворного и на всякий случай подошёл к чиссу. Приложил ладонь к его лбу, а потом к пульсу на запястье. Температура была в норме, как и пульс.       Порадовавшись за сознательность Трауна, Владимир всë-таки проверил и «аптечку», которую велел привезти с разрушителя. Там действительно отсутствовал лишь один блистер снотворного. Облегчённо выдохнув, капитан вышел из спальни и пошёл на «мостик». Ему был нужен Генрих Велка.       «Вершитель» вышел на связь почти мгновенно, а на вопрос Террибилиса о полководце капитан Маркелл сказал, что тот ушёл из медотсека и сейчас находится в своей каюте. Владимир попросил привести Джема на мостик.       Велка появился в круге голограммы минут через пять, и у особиста что-то ёкнуло в сердце. Выглядел Джем как обычно: белая форма, ровная спина и лёгкая ухмылка, затаившаяся в уголках губ, но глаза скрывала широкая медицинская лента.       Владимир смотрел на Джеминайю и понимал, что в нём словно погасили огонь. Осталась физическая форма, но внутренний свет отсутствовал.       — Генрих… — Террибилис сбился и прокашлялся, — Генрих Велка, с вами говорит капитан СБИ Владимир Террибилис.       — Я помню вас, капитан, — утвердительно кивнул Джем. — У вас ко мне какое-то дело?       — Я хочу, чтобы вы прилетели на Корускант.       Брови Джеминайи под повязкой дрогнули в удивлении:       — Зачем? — лёгкая подозрительность просквозила в этом слове. — Сейчас я не очень хороший боец или командующий.       — Вам не будет грозить опасность, — уже сказав, Владимир понял, что сглупил: заверяют в безопасности только в том случае, если её нет. — Ваше присутствие требуется Трауну.       Джеминайя ничего не ответил, и в воздухе повисла тишина.              Минута, вторая…       Владимир тоже молчал: уговаривать Джема было бесполезно, он либо согласится, либо нет.              Третья…       — Капитан Маркелл, прикажите заложить для меня челнок до Корусканта. Капитан Террибилис, ожидайте меня в течение часа. Дайте координаты места прибытия.       Голограмма погасла, а Владимир сложился пополам, выдыхая. Он даже не заметил, как перестал дышать.       Да, Джеминайя ослеп, но ядовитая змея не перестаёт быть смертельно опасной, если потеряет зрение. Даже если ты знаешь, что она тебя не укусит, ты всë-равно помнишь — она ядовитая.