Сборник

Предательство это больно. Хосок много раз уже чувствовал эту боль, но сколько бы она не повторялась, легче не становилось. Никакого пресловутого привыкания, никакого обещанного ожесточения или циничного «как и всегда». Он снова чувствовал боль, он захлебывался, давился воздухом пытаясь заставить стиснутое спазмом горло дышать. Он знал, что это произойдет, знал, что его скоро заменят, чувствовал в каждом взгляде, в каждом прикосновении. Но так… Это было слишком жестоко. Притащить любовника в его квартиру, в их постель… Хосок окинул взглядом сплетенные на сбитых простынях тела, как в старом не смешном анекдоте – возвращается муж из командировки, а дома…. Только он не муж, и Че Ен не жена, зато хоть любовник имеется как и положено, молодой и красивый. Хосок усмехнулся, вроде едва слышно, но… - Бля… - вскрикнул «любовничек» скидывая «жену» на пол и натягивая простыню на бедра. Че Ен, следует признать, сориентировался мгновенно – схватил Хосока за руку и вытащил из спальни, не удосужившись даже прикрыться. - Какого хрена ты здесь делаешь!? – зло зашипел изменник, едва за ними закрылась дверь кабинета. Хосок мысленно ожидавший услышать что-то из традиционного «это не то, что ты подумал», даже опешил немого от такого нетривиального подхода, - Ты хоть знаешь кто это!? Ты хоть представляешь, сколько я его обхаживал!? Семь месяцев!! И теперь все пропало, я ему даже засадить не успел! Хосок растеряно хлопал глазами, не зная как реагировать на такую наглость. - Какого хрена тебя принесло, у тебя же самолет только завтра!? - Соскучился, - протянул Хосок, стараясь прикрыться сарказмом, - Домой захотелось… - Соскучился!? Так позвонил бы! Это же Ким Тэхен, Ким, мать его, гребаный Тэхен, - распалялся Че Ен, - К нему в постель попасть труднее, чем на прием к английской королеве… Ты его видел!? А себя!? Нет, вы посмотрите, я его урода столько времени рядом терпел, трахал даже, иногда, а он …соскучился... Мне от тебя и нужна то была только квартира, повезло тебе, что в одном доме с ним живешь, а то я бы и не взглянул на …такое. Ты хоть знаешь, сколько стоило к нему подобраться!? Но нет, тебе нужно было явиться и все испортить… Ты вообще мне теперь должен, за моральный ущерб… Хосок молча открыл висящую на плече сумку и достал толстую пачку хрустящих новеньких долларовых банкнот – гонорар за гастроли в США. Че Ен аж поперхнулся, когда ее увидел и замер неотрывно глядя на деньги. - Значит должен, говоришь, - протянул он поигрывая пачкой перед бывшим, он был абсолютно спокоен, ни один мускул не дрогнул, когда он изящным движением вытянул двадцатку и вложил в руку ошарашенному парню, - На большее не тянешь, уж прости, любовник из тебя… так себе, - Хосок даже заставил себя состроить сочувствующее выражение лица, - А теперь вали из моего дома, и чтобы я тебя больше не видел, никогда. Видимо во взгляде Хосока было что-то такое, что Че Ен, все еще деморализованный потерей и задницы Ким Тэхена и денег Хосока, как-то сник и покорно поплелся в спальню. - Я бы и столько не дал, - голос у Тэхена оказался низкий, глубокий, с легкой хрипотцой. Красивый и сексуальный, как и его обладатель. Он стоял расслабленно привалившись к дверному косяку, будто и не его только что застукали в весьма щекотливой ситуации. Высокий, стройный, но не худой, в просторной аляпистой рубашке, явно известного бренда, наброшенной на широкие плечи, и невообразимых безразмерных штанах, которые чудом держались на выпирающих тазовых косточках, на босых ступнях – модные меховые тапки. Хосок медленно поднял взгляд, встречаясь с немного насмешливым хитрым прищуром. Он, честно сказать, на какое-то время просто потерялся в этих глазах, маняще темных, опушенных длинными ресницами. Но быстро одернул сам себя, Ким Тэхен был явно не его поля ягодой. - Нравлюсь? – протянул Тэхен, растягивая чуть припухшие губы в легкой улыбке. - Да, - честно признался Хосок. - Ты мне тоже… А это редко случается, правда-правда, - он состроил печально-умильную мордочку, - Я ведь эстет, да еще и перфекционист. Мне красота нужна абсолютная, чтобы и снаружи и внутри. Как у тебя. И не думай про этого мудака, Хосоки-хен, просто забудь… - Ты знаешь как меня зовут? – искренне удивился Хосок, с удивлением понимая, что упустил момент, когда они оказались совсем рядом. - Конечно…, - горячо выдохнул Тэхен улыбаясь как-то уже совсем многообещающе. *** Че Ен осторожно приоткрыл входную дверь, было еще очень рано и он надеялся застать Хосока в постели. Промучившись всю ночь без сна, он все же решил, что если грамотно разыграть карту и хорошенько отлюбить неизбалованного лаской парня, у него еще будет шанс все вернуть и подзаработать на влюблённом в него танцоре. Кто же знал, что они теперь столько зарабатывают. .. Но едва добравшись до гостиной, он замер, беззвучно открывая рот, - представшая перед ним картина окончательно разрушила и без того опасно расшатанную психику. Хосок действительно еще спал, прямо в одежде, стащив только куртку, которая валялась рядом на полу, он вытянулся на диване. А рядом, у изголовья, на полу, пристроив голову на его груди спал Ким Тэхен. Знаменитый, великолепный, непревзойденный, лицо Гуччи, воплощенная мечта почти всех ведущих дизайнеров… на полу, у ног какого-то обыкновенного… Будто почувствовав его присутствие, Тэхен поднял голову, задержал на мгновение взгляд на лице танцора, мягко улыбнулся, прикоснулся осторожно, почти невесомо, толи лаская, толи поправляя что-то, и, наконец повернулся к двери. Под этим взглядом Че Ен почувствовал, что в нем что-то ломается, крошится, рассыпаясь острыми осколками. Такой теплый, нежный в первое мгновение, он будто сталью налился, едва Тэхен понял кто перед ним. Он дернулся порывисто, пытаясь встать, и Че Ен отшатнулся инстинктивно, столько всего было в направленном на него взгляде. Но Хосок что-то невнятно выдохнул во сне, сжимая крепче ладонь Тэхена, и тот тут же замер, осторожно возвращаясь на место. Происходящее, все никак не укладывалось в голове… Че Ен нерешительно отступил, шаг, затем еще… Он шел по пустому гулкому холлу элитной многоэтажки и думал, думал о том, что в этом мире еще так много непонятного, странного, чудесного, что он -Че Ен, столько лет искавший счастья, наверное, делал это совсем не так и не там, что в жизни, наверное, есть что-то еще …что-то более ценное и …прекрасное…