Глава Х
10 мая 2018 г., 22:14
Глава Х: Дыхание далёких звёзд.
«Вы говорите, что Император запретил подобное знание, но вы извращаете его слова. Скорее, он предписывал нам совершенствовать все средства спасти человечество, какие только есть в нашем распоряжении. Наш долг в том, чтобы каталогизировать и использовать чудеса Галактики, а не в том, чтобы прятаться, как робкие дети, за обрывками догм. Вы видите мудрость и принципы — я вижу лишь пустые послания, написанные слабым человеком, который пытается контролировать то, чего не понимает.» — Инквизитор Хелинна Валерия, незадолго до экстерминатуса планеты Кавлок. Пустота… Холодная, чёрная и … бескрайняя. Здесь не было ни звуков, ни запахов, только тягучая, ледяная чернота. Её тесные объятия длились так долго, что Сарэф был уже готов на что угодно, лишь бы почувствовать хоть что нибудь кроме этого. И вот, непроглядный мрак сменился слепящим белым светом люминосфер, усеивающих потолок незнакомого помещения, похожего на жилой отсек какого-нибудь вельможи. Среди роскошно обставленных интерьеров, переполненных имперским декадансом, стояла молодая женщина в просторном бархатном платье, расшитым золотой и серебряной нитью. Её смоляные волосы были наполовину выбриты, открывая взгляду контакты для целых пучков кабелей, входящих в височную и затылочную часть татуированного черепа. Утончённые руки женщины держали позолоченный переносной инкубатор, слегка покачивая его и прижимая к груди. Она пристально вглядывалась через смотровое стекло и робко улыбалась…очень красиво улыбалась. Сарэф не мог пошевелиться, как ни старался, поэтому вынужден был просто наблюдать. Сколько он себя помнил, ему ещё не приходилось ощущать нечто подобное. Нет, ему, конечно же, снились сны, но совсем не такие яркие и детальные. Вдруг ему жутко захотелось чихнуть и шум разнёсся по огромной зале, как эхо гиганта. Женщина испуганно стала вглядываться в то место, где стоял Сарэф, но по её глазам явно читалось, что никого она там не видит, однако заинтересованности в ней сей факт не убавлял. Женщина осторожно обошла хрустальный подсвечник в человеческий рост и посмотрела парализованному Сарэфу прямо в глаза. Её ладонь прошла прямо сквозь его лицо и та задумчиво отвернулась. Едва различимые шаги в дальнем коридоре становились всё отчётливее и несли с собой необъяснимую тревогу. Женщина прижала инкубатор сильнее к груди и с решительным видом поспешила в противоположный сводчатый проём. Сарэф смог лишь проводить её взглядом, встретившись, почти вплотную, со своим отражением в огромном роскошном зеркале. Было как-то странно… словно не он смотрит на себя в зеркале, а тот, другой, с мерцающими золотом глазами сверлит его обжигающим взглядом. Первобытный страх стал подниматься из глубин разума подобно уровню воды в затапливаемой каюте. Сарэф широко распахнул глаза, когда отражение, само по себе, ухмыльнулось уголком рта и хотел было закричать, но снова провалился в бездонную тьму…* * *
Мир постепенно заполнялся монотонным гудением, бегущим по металлическим переборкам как отзвуки далёкого водопада, приносимые ветром. А лениво разлипающиеся веки открывали взору медленно проясняющиеся очертания аскетичной общей каюты, освещаемой лишь налобным фонарём какого-то мужчины. Низкорослая, но коренастая фигура копалась в электросхемах под напольной панелью. Широкие плечи, неестественно густая и пышная, заплетённая в тугие косы, борода до колен. Несмотря на чрезвычайную увлечённость пайкой, мужчина заметил краем глаза начавшееся ленивое копошение неподалёку. — О! Глаза продрал уже? — Что? Ах, прости, я долго спал? — Да нет, эй-эй, погоди! Куда так резко встал! Ты ж поломанный… был, вроде как. Сарэф ощупал своё тело под повязками, но ничего больнее обычных синяков и ссадин не обнаружил. — Наверное не так уж и сильно. — Это хорошо, поможешь мне значица. Цапай распределитель и прижми к обводному коннектору. Сарэф никогда не был на обучении у механикумов, но кустарные умельцы из его армейского прошлого иногда привлекали к работе и он, в общих чертах, хотя бы мог предположить, что из всего того хлама, разбросанного по полу, мог иметь ввиду мужчина. Запахло жжёными полимерами. — Не дурак, это радует, пригодишься значица. — Мы всё ещё летим? — Не заставляй меня думать, что я поторопился с выводами, парень. Сколько по-твоему нужно дышащему на ладан варп-приводу, чтобы перетащить мою старушку через пасть? В этот момент перед Сарэфом промелькнули воспоминания о последних событиях: их шайка горе-пиратов, точнее её окровавленные остатки, после налёта на грузовое судно отправилась к самой крайней точке системы, где в центре огромного газового облака скрывался под маскирующими полями совершенно необычный корабль. За всё время он не видел ничего похожего. А повидать он успел немало. Вытянутое на десяток километров узкое судно расширялось к носу в виде шляпки многочисленных отсеков передней части, придававшей кораблю вид диковинного гриба. Все детали корпуса выглядели так, будто их грубо высекли из камня и не нанесли ни одного священного символа. Немедля ни мгновения, судно перешло в варп как только их шлюпка влетела в стыковочный ангар и почти весь отряд погрузили на медицинские каталки. — Я Сарэф…просто Сарэф. Мужчина не сразу ответил на рукопожатие своей мускулистой натруженной рукой, по сравнению с которой, рука Сарэфа походила на девичью. — А моё имя, мил человек, ты не выговоришь и во второй раз, неужели не помнишь? Адвальд Дагергуст, последняя надежда для моей развалюхи. Мы с тобой вчера разговаривали, ты правда весь хмурый ходил как туча, болело небось всё, а теперь вон лыбишься. — Правда? Я совсем не помню… Память Сарэфа была похожа на бесплодные пустыни Эндрита и пыталась нащупать вертящееся на поверхности слово, но постоянно упускала. — Ты же… г…ном? После этих слов сначала могло показаться, что мужчина собирается разразится наигрязнейшими ругательствами, какие только могли быть созданы, но, в последний момент выдохнул. — Фу как некультурно, молодой человек, я скват! Самый что ни на есть! Чистокровный. А не вот это унизительное прозвище. Откуда вообще словечки такие берутся? Ух! — Прости, прости, я не хотел… просто ходят слухи, что вы все… — Съедены? Ха! Как бы не так! Мы костлявые и невкусные. У нидов случилась изжога, чтоб их! И я прямое тому подтверждение! Видал какой рубец? Это от их злоебучей кислоты! Адвальд раздвинул бороду и рубаху под ней, обнажив обезображенную, как смятый лист бумаги, кожу на груди и животе. Волна неприятной вибрации прошлась по корпусу с лязгом незакреплённых деталей и они оба застыли в ожидании тревожной сирены, но ничего не произошло. — Вот те на! Пошли-ка быстро, Сарэф, подсобишь кое с чем! Побросав все свои инструменты, скват так резво побежал на своих коротких ногах, что Сарэф еле успевал за ним и запрыгнул в транспортный модуль прямо перед закрытием створок. — А что случилось то? — Надеюсь ничего. Если мы задели шторм, то это будет крайне немилосердно со стороны бедолаги Бревиса. — Почему ты его так называешь? Секунду Адвальд смотрел на Сарэфа снизу с вопросительной миной. — Ах, ты же с ним не знаком ещё. Как увидишь, сам всё поймёшь. Когда створки транспорта разъехались, стало понятно, что они находятся прямо под командной рубкой. Пучки кабелей и труб ветвились вдоль стен как корни старого дерева и странное чувство чего-то очень знакомого почти захлестнуло Сарэфа, хотя он не мог припомнить, чтобы раньше спускался в подобные места. В техническом коридоре, по решётчатому потолку которого то и дело топали сапоги и доносились оживлённые перекрикивания экипажа было душно от перегретых электросхем, но Сарэф неустанно следовал за семенящим Адвальдом и мельком взглянул в панорамное окно мостика, открывающее замыленный вид на пульсирующие, переливающиеся всеми возможными цветами вихри энергии и туманностей. Завораживающая картина. «Как только навигаторы могут хоть что-то разобрать во всей этой мешанине?» Одно его успокаивало. Поле Геллера работало исправно. В противном случае экипаж имел бы заметно большее ускорение, если бы каким-то чудом ещё был жив. — Вота! Держи фонарь, а то не видно нихрена с тех пор, как разбили проецирующий кристалл. Адвальд стал быстро водить своими толстыми пальцами по приборной панели в стене и на ней стали мигать разным цветом группы символов и технической информации, о которой Сарэф не имел представления. — Аксис… Аксис, твою мать! Ты там сдохла что ли? — С кем ты разговариваешь? — С кем, с кем. С дурой этой! Адвальд указал на потрескавшуюся гладкую панель в стене, которая быстро моргала плохо различимыми образами. Внезапно раздался дребезжащий и искажённый статическими помехами женский голос. — Ваши оскорбления, господин Дагергуст, не способствуют оптимизации процесса. Введите запрос… — Доломать тебя надо, а не запрос! Запускай диагностику. — Сбор данных… многочисленные дефекты корпуса в секторе 2, нарушение работы вспомогательного энергоконтура. — Эт я и без тебя знаю, с ходовой что? — Сбор данных… признаки повторного неавторизованного вмешательства в работу главного двигателя. Сброс энерго уровня, до минимального. Органические формы жизни в реакторном отсеке. — Ох, будь они неладны! Только этих паразитов вывели. Всё, Сарэф, потопали в реакторную. Конец диагностики. — Диагностика завершена. Перед тем как погаснуть, панель ещё раз моргнула и выдала комок смешанных звуков, в котором Сарэфу показалось, что он услышал «Сам дурак!». — Это был дух корабля? — Самый сварливый дух, какой только можно найти. — Но как? Непосвященные же не могут общаться с ними. Механикусы же… — Знаю, шестерёночки те ещё мутные типы, но этот корабль сам умеет говорить, и вообще она очень болтлива и надоедлива, заранее предупреждаю. Сарэф так ничего и не понял, но, раз такое спокойно воспринимается, решил не волноваться. Они вдвоём забрались на скоростной палубный транспортник и всего через минуту оказались у массивных стальных ворот реакторного отсека. Трёхметровые створки с резьбой в виде гигантских морских чудовищ медленно и с гудением разъехались в стороны, как только Адвальд приложил к замку свой медный перстень. Группы снующих туда-сюда сервиторов, по своему обыкновению, не обращали на них никакого внимания. За воротами открылся вид на исполинских размеров галерею, состоящую из рядов многометровых плазменных генераторов, которые слепяще ярко светились, после полумрака других помещений. Их гул заставлял вибрировать все внутренности, а каскады статических молний словно так и норовили превратить их в горстку пепла посреди гранитной дороги. Почему-то именно в этот момент Сарэф подумал, что, возможно, его мечта стать пустотоплавателем действительно может осуществиться. Неожиданно Адвальд протянул ему ручной фонарь. — Два зуба даю, что ты ещё не слышал об «Умбрах», поэтому поверь на слово, нет во вселенной ничего, чего бы они боялись больше света. — Я… слышал кое-какие рассказы в доках, от случайных прохожих и в забегаловках, но считал, что это байки, не более. Скват удивлённо приподнял свою густую правую бровь, почти плавно переходящую в левую, на что Сарэф довольно ухмыльнулся. — Не боись, мне зубы твои даром не сдались. — Дык, едрить! Это было просто выражение такое, дурень. Короткий смешок несколько разрядил обстановку. — Короче, не знаю как их звать правильно, но эти хероборы любят варп приводы сильнее, чем ты свою мамку, поэтому прогнать их очень трудно, но они, сука, липнут к приводу и сосут энергию. В остальном безобидные, главное не злить их. — Никто, из встреченных мне ранее, не называл их безобидными… — Так ясное дело, когда ты видишь непонятную такую штуку у себя на корабле, то, первым делом, угостишь парочкой-другой лаз — зарядов. Ничего удивительного, что они отвечают. Сам лично видел, как они выпотрошили двоих матросов их собственными тенями. И даже не спрашивай меня как такое возможно. Сарэф не стал спрашивать и лишь крепче сжал фонарь. Помещение варп-двигателя оказалось странным. Вместо просторной кельи с высоким сводчатым потолком, он обнаружил компактный отсек без единой росписи или печати механикус. Привычным было только обилие толстых кабелей, беспорядочно разбросанных по полу, словно лианы на его родном мире. Все кабели сходились в центре и оплетали клубком громоздкую сферическую конструкцию, под стальными рёбрами которой, в разных плоскостях, вращались кольцевидные контуры. Сколько Сарэф себя помнил, его всегда восхищали чудесные творения жрецов механикус, больше похожие на колдовство, нежели на то, что можно познать человеческим разумом. Тусклый свет, то и дело гаснущих светосфер, нагонял неприятные мысли. — Всё, теперь тише, парень. Обходи привод с другой стороны и будь готов, по команде, светить прямо на чёрную херобору, размером с голову. Ни с чем не спутаешь. Сарэф кивнул и начал приземистым шагом двигаться вокруг невероятного агрегата. В постоянно моргающей игре теней было трудно ориентироваться, но описанное Адвальдом нечто действительно выделялось. Идеально гладкая чёрная сфера, напоминающая полированный оникс в суспензорном поле, совершенно бесшумно висела в воздухе, не реагируя на окружение. Сарэф уже направил фонарь на сферу, как заметил странное шевеление слева от себя. Мрак плохо освещённых углов словно клубился и дышал. Каждая, даже самая малая, тень на полу, на потолке, на стенах, на одежде… Шевелилась и жила своей жизнью. Его собственная же и вовсе стала изображать совсем другие движения, нежели он производил. Она где-то раздобыла нож и направила к собственному горлу. Сердце заколотилось бешеным темпом и он не выдержал, включив фонарь в её направлении. Тень исчезла, но на горле остался тонкий порез и в этот момент Сарэф начал думать, что сходит с ума. Поверить в байки оказалось куда труднее, чем казалось поначалу. В этот момент Адвальд направил свой фонарь прямо на сферу с яростным криком. — Не стой столбом! Свети или сдохнешь! Сарэф поборол дрожь и последовал примеру сквата, поймав лучом фонаря начавшую метаться с, неизвестно откуда доносящимся, утробным рокотом сферу. Перекрестьем лучей её удалось отогнать к краю реакторного помещения и даже этого хватило, чтобы энергоядро «вздохнуло» с облегчением. Удар массивным кулачищем сквата по главному рубильнику перезагрузил систему и весь отсек словно ожил ото сна. Светосферы вспыхнули в полную силу. От этого умбра завыла ещё громче. Сначала Сарэф решил, будто она исчезла и прикрыл от яркого света глаза, чтобы разглядеть. Адвальд успел только предупредительно взвизгнуть «Не!..». Едва Сарэф поднёс ладонь к бровям, как резкая боль в правом глазу чуть не сбила его с ног. Ощущения были такие, как если бы кто-то разодрал ему всю правую половину лица в попытке зацепиться и выбраться из глазницы. Собственный крик заглушил даже гул генераторов, а ладони стали мокрыми от крови. Нечто всё ещё копошилось в глазнице, пока Адвальд не упёр луч своего фонаря прямо Сарэфу в лицо. — Вот же ж паскуда! Держись, парень! Я везде выкрутил освещение на максимум, эта тварь умчалась в самый тёмный угол, если не сдохла, конечно. Сенека тебя подлатает, не переживай, для неё это царапина. От боли у Сарэфа сводило челюсть и он не мог даже выругаться. Просто надрывно мычал. Коренастый Адвальд легко перекинул, держащегося за окровавленное лицо, парня и потащил обратно к транспортнику. Минуты пути показались Сарэфу вечностью. Шумы, голоса, все звуки смешивались в кашу. — Где это его так угораздило? Что случилось? — Умбра… Умудрилась напасть на него прямо из его зрачка… Не ожидал я такого. — Ну пророком ты не был никогда, так что лучше помоги и привяжи его… Боги, только недавно же восстанавливала! Такими темпами парнишка здесь долго не протянет. — Будет тебе, Сен. Ну поцарапался чутка, с кем не бывало, у тебя самой то уже… — Заткнись. — А-а-а! А-а-а! — Вот дерьмо! Эта падла распидорасила ему весь зрительный нерв… А у меня нет таких длинных коннекторов. — Могу попробовать удлинить… По мере того, как всё больше препаратов поступало в кровь, голоса и образы становились всё более расплывчатыми и Сарэф окончательно потерял связь с окружающим. Даже отвратительное копошение холодными инструментами в его ране уже отошло на второй план и он провалился в пучину, наползающих как снежный ком, причудливых образов.* * *
Горячий сухой ветер трепал волосы как изорванный стяг. Его жаркие потоки иссушали губы, кожу и глаза до состояния потрескавшейся корки, коей стала почва вокруг, а вихри, поднятого ветром, песка больно хлестали по любому открытому участку кожи и готовы были её содрать. Посреди всего этого, казалось, невозможно существовать чему то живому и красивому, но Сарэф наткнулся на ростки самого настоящего цветка. Алые бутоны издевательски легко колыхались в песчаной буре и манили. Приблизившись, он заметил и другие такие же. Целая поляна невероятных для такого места растений, цветущих не хуже чем в тропиках. Однако, любование не продлилось долго. Меж листьев Сарэф задел рукой за что-то острое, но вместо камней обнаружил белёсые обломки костей. Множества костей, без сомнения человеческих, коими поляна была усеяна в изобилии. Вся эта лужайка оказалась огромным похоронным венком для невероятных размеров братской могилы. От этого у Сарэфа перехватило дыхание, несмотря на то, что он, когда-то, уже был на войне. «Что это за место? Похоже на Эндрит, но там ничего не растёт, кроме колючек». Впереди, за стеной жёлтой пыли, промелькнули человеческие образы. Сарэф осторожно приблизился и замер от замешательства. Посреди мелкого поселения из глиняных домиков разворачивалось нечто противоестественное и сумасшедшее. Группа людей в ветрозащитных плащах пинками и тычками прикладов сгоняла полуголых жителей в кучку. Тех, кто сопротивлялся били ещё сильней и тащили за волосы из хижин. Сарэф узнал в их руках «хэллганы» гораздо более мощное оружие, нежели то, чем он владел в армии: усовершенствованные фокусирующие трубки, соединённые толстым кабелем с батареей на спине могли выдавать непрерывный лазерный луч, способный располовинить даже лёгкую бронетехнику. Такие выдавали только элитным бойцам из штурмовых подразделений гвардии. Несколько человек в плащах нараспев читали некий текст с гравированных табличек. Ни слова разобрать не удалось, но внутри всё холодело. Среди всей вооружённой толпы особенно выделялось двое: богато разодетый и явно не вписывающийся в общую картину тип походил на знатного аристократа, который всем своим видом показывал гордость за происходящее и закованный в облегчённый и уменьшенный, под обычного человека, вариант силовой брони мужчина с жёсткими чертами лица. Голос второго подходил ему своей грубостью. На фоне ветра был почти металлическим. — - Что ж, господин Кул, смею заметить, вы меня приятно удивили своими талантами. — Не зря же вам меня рекомендовали. Осталась всего пара деталей и мы начнём. — Только в этот раз, надеюсь, вы, в отличие от своего предшественника, знаете что делать с этим маяком. — Конечно, я знаю! Я хранитель знаний или торговка с базара? — Довольно! Мне нужны факты, а не очередной испорченный «маяк». — Мы проводили тесты на «компасах», которые вы нашли и выяснили, что они реагируют только на поражённую кровь. Местные жители достаточно долго находились рядом с маяком, чтобы их тело стало более восприимчивым к заражению. Аристократ осмотрел каждого из пленников и подозвал одного из солдат к себе. Тот приволок трясущегося и бормочущего что-то, на своём наречии, себе под нос мужчину. Его смуглая кожа выглядела как истёртый пергамент, а глаза словно заволокло туманом. Видя такие подробности в условиях песчаной бури, Сарэф осознал, что приблизился слишком близко, но окружающие совсем не обращали на него внимания, поэтому он предположил, что это очередной его странный сон. Тот, что в силовом доспехе, непринуждённым движением поднял несчастного и стал рассматривать, наподобие подопытного животного. В этот самый момент один из солдат стал озираться по сторонам и, даже, на какое-то время задержал взгляд на том месте, где стоял Сарэф. — Что такое, Орэлл? — Просто показалось, сэр! Ветер… Секундной заминки хватило сухощавому мужичку, приподнятому над землёй, чтобы, на удивление резво извернуться и припустить со всех ног от настолько дурно пахнущего мероприятия. Далеко, однако, он убежать не успел. Короткий всполох голубого луча повалил человека лицом в песок с, пронзающим слух, визгом боли. Никаких комментариев не последовало. Солдат повторно приволок уже обмякшее от болевого шока тело и отошёл с оружием на изготовку. Аристократ склонился с ножом в руке над быстро и поверхностно дышащим человеком, чья чёрная обугленная рана на груди всё ещё дымилась и источала вонь жжёного мяса. — Вы позволите? Бронированный кивнул, протянув в керамитовой ладони нечто, напоминающее серебряную брошь. Аристократ расковырял обугленную рану ножом так, чтобы оттуда стала сочиться кровь и затолкал брошь внутрь, преодолевая возобновившиеся визги и конвульсии мужчины. Больше минуты все просто стояли и пялились на ставшее бездыханным тело мужчины, пока тот внезапно не обрёл посвежевший вид и не вскочил, осматривая всех кристально ясными глазами. Те двое, что сделали это с ним, явно не были удивлены, в отличие от солдат, которые, несмотря на их явный опыт и выучку, замешкались на несколько ударов сердца. За это время мужчина успел добраться до одного из бойцов, пригнувшись от очереди и голыми руками разделил штурмовика на две части. Ворох последовавших лучей лишь остеклил песок. «Этого не может быть! Человек физически не способен так быстро двигаться!» Сарэф даже не успел понять как так произошло, но в следующую секунду мужчине преградил путь человек в силовом доспехе и ударил бронированным кулачищем с такой силой, что грудная клетка щуплого человека сплющилась, а сам он отлетел на десяток метров. Никто бы не выжил после такого, но мужчина почти сразу встал, а его грудь с хрустом восстановила форму. Сарэф ошеломлённо смотрел на всё это и не мог поверить. Правда в этот момент смертельный танец уже лаконично закончился. Несколько лучей прожгли мужчине живот насквозь, а другие мгновенно отсекли конечности, оставив обрубок туловища трепыхаться на оплавленном песке. Человек в броне, не торопясь, взял то, что осталось от мужчины, за волосы на уцелевшей голове и под восторженные возгласы аристократа потащил куда-то в сторону. — Ох! Это восхитительно! Какая интенсивность интеграции, какая глубина! — Надеюсь ваше ликование оправдано, Кул, ибо я начинаю терять терпение. — Не сомневайтесь, в этот раз всё точно просчитано. — Для вашего же блага… Вся процессия направилась к яме на некотором отдалении от селения. Яма оказалась разрытым вручную карьером с чем-то очень странным на дне. Будто бы здоровенный кусок чёрного мрамора обтесали в форме трёхгранной пирамиды и отполировали до идеального блеска. Бронированный швырнул обрубок мужчины на дно, но тот, к ещё большему удивлению Сарэфа, стал мельтешить маленькими, заново отрастающими руками и ногами. Златовласый вельможа спустился к нему и воткнул в район солнечного сплетения металлический штырь, искрящийся тонкими электрическими дугами, после чего, с торжественным видом, достал вычурный кривой нож, больше напоминающий коготь кошмарного зверя. Уверенное, короткое движение и из горла парализованного «обрубка» заструилась алая кровь, забрызгавшая одну сторону пирамиды. Всего через секунду мрамор тускло засветился символами, которых Сарэф никогда раньше не видел. Они словно извивались и перепрыгивали с места на место, отчего у него начиналось тошнотворное головокружение, а всё усиливающийся звон придавливал к земле даже всех этих бывалых вояк вокруг. Даже сквозь настолько пронзающий шум стали доноситься крики. Всё больше. Сарэф уже ничего не видел. Только леденящие душу возгласы, а затем мощный хлопок и ударная волна…* * *
— Ооох… За что мне это? Помещение медотсека было типичным до такой степени, что Сарэф даже не сразу вспомнил, где находится. Правая половина лица болезненно пульсировала и оказалась туго перевязана. Попытки встать не привели ни к чему, хотя он чувствовал себя вполне сносно. Лишь порыпаясь ещё немного, Сарэф, наконец, понял, что прикован ремнями к кровати. — Эй, есть здесь кто нить? Чё за ботва, народ? — Смотрите — ка какой громкий. Мелодичный женский голос раздался раньше, чем из-за ширмы выплыла фигура. Проморгавшись левым глазом, Сарэф разглядел только бесформенный серый столб и лишь мгновение спустя понял, что это защитный комбез. За респираторной маской лица было не разглядеть, но и без этого было понятно, что перед ним не человек. Руки были слишком подвижными, чтобы иметь кости и, как оказалось, их было больше двух. Но самое странное, это был голос… Он был настолько чистым и совершенно непонятно откуда он доносился. Будто бы отовсюду сразу, даже из него самого. — Твой страх естественен для человека, не покидавшего оккупационную зону. — Чавось? — Ах, ну да, у вас там принято считать, что вы живёте на родных мирах, коими законно владеете и стойко обороняетесь от жестоких «чужих»…прости, я редко встречаю имперцев. — Я всё ещё не въезжаю… — Из-за травмы и наркоза, могут быть проблемы с восприятием, нужно тебя проверить. И можешь звать меня «Ванесса», вашему виду так комфортней контактировать с другими индивидами. Существо провело гибкими руками по активационным рунам нескольких аппаратов рядом с кроватью и принялось изучать выдаваемые ими данные на голопроекциях. — Э, я чёт не понял, ты меня крайним хочешь сделать в каких-то тёрках? — Уровень стрессовых метаболитов выше нормы на 22%, видимо по причине плохой анестезии. Твоё сознание не отключалось полностью вне зависимости от дозировки, словно… У тебя их два… Хм… Нет, при подобных расстройствах психики гармоники потенциалов мозга асинхронны. Спишемся на индивидуальную непереносимость. Крепления на руках и ногах исчезли и Сарэф смог сесть. — Мы… всё ещё в варпе? — Нет, когда вы с Дагергустом восстановили питание пси-привода, корабль смог вернуться. Подробности рекомендую узнать на мостике, я в их дела не лезу. — Ясно… А Форос, выжил? У него ко мне должок. — Представители его вида обладают довольно высокими показателями клеточной регенерации, так что я бы за него не беспокоилась. Сарэф хотел было спросить про одежду, но успел найти стопку своего тряпья под кушеткой. То, что назвалось Ванессой, удалилось обратно за ширму и он совершенно не собирался выяснять чем оно там занимается. От медотсека до бортового транспортника вёл длинный аскетичный коридор, украшенный только барельефом поверх металлических стен. Непривычно ополовиненное поле обзора не позволило вовремя заметить сервитора — машиниста и его дёрганные движения рефлекторно были восприняты Сарэфом как опасность, отчего он едва не вывалился из пассажирской кабины. — Пункт назначения… Скрипучий голосовой динамик, вместо рта, выдал монотонную фразу, от которой Сарэф даже поёжился. Сколько он себя помнил, привыкнуть к ним, у него не получалось. — Командный мостик. Транспортная платформа с гулом двинулась по плохо освещаемому тоннелю и Сарэф начал размышлять, почему его вообще взяли на борт и о том, что карьера пустотоплавателя не задалась как-то с самого начала. То, что он, поначалу, принял за лязганье деталей транспортника, оказалось накатывающими волнами шёпота, будто бы разносящегося многократно повторяющимся эхом по тоннелю. Обрывки слов накладывались друг на друга и давили на слух какофонией звуков. — Опять ломка… Грёбанная колымага, катись быстрее! — Повышение скорости не предусмотрено конструкцией. — Ещё ты, сука, мне на ухо бубнишь. Из другого динамика послышался голос Аксис: — Психологическая матрица сервитора не имеет паттернов эмоционального восприятия, господин Сарэф. Ваша агрессия не может изменить управляющие алгоритмы. — Да заткнись ты! — Советую обратиться в медотсек за психологической помощью. — Заткнись! Уткнувшись лбом в сиденье и заткнув уши, он, всё-таки, доехал до мостика. На главной палубе даже самые навязчивые глюки перебивались стоявшим здесь ором. В перепалке участвовало трое: высокая человеческая фигура в просторных одеяниях и неопределённого пола, странная женщина со смуглой кожей и множеством механических вставок, превращающих её в живую мозаику и Форос, обзаведшийся новыми металлическими конечностями. Все они, активно жестикулируя, создавали такой шум, что, возможно, даже стопорили вербальную коммуникацию на мостике. — Ну давай, скажи ещё, что я сама зашла и переключила ограничители, не засветившись ни на одном датчике. Я что, по-твоему, призрак? — Эм… Ну вообще-то да. — Я «газообразная форма жизни», Сен, как ты сама меня называешь, а для того, чтобы сдвинуть рычаги на контрольной панели нужно что-то посильнее дуновения ветра. — Ну, а сбой аппаратуры? Почему вы так уверены, что с железками всё в порядке? — Потому, дорогой мой пушистый друг, что элементы механического управления не сдвигаются при вылете электронных схем. — Ладно, когда это произошло? — Практически сразу, как «Юрика» перешла на дрейф… Заметив Сарэфа, троица молча стала разглядывать уверенно направляющегося к ним парня с перевязанной головой. — Это ещё кто? — Просто человек с пограничной станции. Я нанял его для вылазки. Это он спас мою шкуру. Глядишь сгодится. — А, вспомнила, я его оперировала, подранок тот, ещё всё думала, почему его раньше не видела… Как только Сарэф приблизился на расстояние вытянутой руки он стал сурово втыкать пальцем в кожаный жилет Фороса каждое своё слово. — Я… чуть… не сдох… А теперь… у меня… ломка! Знаешь, сука, как меня кошмарит! …И я… требую платы! Морда Фороса оскалилась и можно было предположить, что он зол, но для этого его поза была скорее нервозной, нежели агрессивной. — Хоть ты и мелочен, но ты заслужил. Не думай, что я не держу своего слова. В руку Сарэфу упал маленький электронный ключ. — Аванс там, остальное после завершения всех дел, в ближайшем порту. «Хоть какая-то действительно радостная новость за всё это время». Сарэф с нескрываемым удовлетворением направился к своему ящику и услышал в след лишь: — У тебя 14 часов, насладись платой, потом сбор! «Уж в этом не сомневайся».* * *
Холодная, почти ледяная, вода бежала по мраморным желобкам среди густой тропической растительности и Сарэф с упоением набирал её в ладони, чтобы попить и освежиться. Мягкий жёлтый свет неизвестной звезды ласкал кожу тёплыми лучами, а многообразная живность вокруг наполняла воздух мелодичными звуками. Любуясь на собственноручно возведённый сад, Сарэф не мог скрыть своего восхищения. Какая же, всё-таки ему улыбнулась удача несколько лет назад встретить Фороса и его компанию. Вместе с ними он побывал в стольких местах, столькими богатствами овладел, что ему даже захотелось остепениться с одним замечательным представителем его бывшей команды. Смотритель бортовой вентиляции по имени Кан. Они так сблизились, что уже не смогли жить друг без друга и вот прямо сейчас, он готовит вкуснейший ужин, а ночью… Гм… Впрочем, его до сих пор не покидала мысль, что их счастье возможно только здесь, далеко за пределами его старой родины — империума. Там их бы преследовали только потому, что Кан не похож на стандартного человека. Там почему-то решили, что те, у кого больше конечностей или органы устроены по-другому не достойны счастья и даже права на существование. Что уж говорить о таких как Осма, Форос, или, тем более, Вин’аар. Хорошо, что он с Каном поселился здесь. — Эй, ты всё ещё копаешься? Да сколько можно? Кан мягко обнял Сарэфа своими раздвоенными на уровне локтевых суставов руками. От него пахло специями, пробудившими в Сарэфе дикий аппетит. — И правда, пошли домой, что-то я увлёкся. Зато смотри какой сад получился. — Ты чего несёшь, Сар? Какой нафиг сад? В этот момент Сарэф перестал понимать происходящее. Действия и интонация голоса Кана, говорили о том, что он в недоумении, но его лицо продолжало излучать теплоту и заботу. Потом он и вовсе ощутил, словно его окунули в бочку с водой прямо посреди дорожки. Вытащив голову из воды, он уже не чувствовал тёплых лучей и пения птиц. Мир снова стал сплошь металлическим с рядами тусклых ламп и здоровенными вентиляторами в два человеческих роста. Прямо над ним нависал Кан с обеспокоенным выражением лица. — Ты специально ввёл себе два деления, вместо одного? — Ага… Хахах! — Ох, ладно, поднимайся давай, у нас дел полно. Сарэф чувствовал себя слишком легко, чтобы думать в принципе, не то, чтобы о каких-то делах и с дебильноватым видом игриво лизнул Кана за ухом. — Какие дела? Мы же собирались хорошенько развлечься. — Так я об этом и говорю! Ты уже бывал в трюме? — Неа! Хахах! Ты чего такой сурьёзный, Кани? — Меня просто уже отпустило…немного. — На! У меня осталось. — Хочешь опять вытаскивать меня из мусорокомпрессорной? — Эм, не… Я тогда провонял. Вдвоём они прошли по просторному вентиляционному тоннелю, обдуваемые свежеотрегенерированным воздухом, который за сотни циклов уже почти ничем не отличается от затхлых болотных испарений. Каждый их шаг разносился по шахтам гулким металлическим эхом. — А чего мы забыли то? В… ха-ха, ну в этом… трюме в этом? — О-о-о… хахах! Увидишь! Лукаво подмигнув, Кан исчез в люке под напольными решётками. Винтовая аварийная лестница, оплетающая железный столб, тонула во мраке и где-то внизу раздавалось шипение скользящего по столбу Кана. Опьянение отодвинуло любые опасения на задний план, поэтому Сарэф, немедля ни мгновения, обнял холодный столб и сиганул следом. Через минуту руки уже стало жечь от трения и Сарэф с благодарностью встретил возобновившийся лязг под ногами. Дежурные огни в трюме светили ещё унылее, хотя, казалось бы, куда уж больше. — Знаешь, Кани, хоть я и под кайфом, но, тем не менее, догадываюсь, что содержимое трюма, не совсем наше дело. И, чувствую, капитанша будет злючая-злючая. — Да брось, сейчас будет весело, обещаю. Коридоры грузового отсека почти ничем не отличались от остального убранства корабля, только спящие ячейки охранных турелей и боевых сервиторов попадались особенно часто и угрожающе мигали красными огоньками. Памятуя о недавней мясорубке на грузовом челноке, Сарэф резко протрезвел. — Знаешь, не самое подходящее место для развлечений. — Вон, смотри! Кан указал на массивные адамантитовые ворота в конце коридора с множеством предупреждающих знаков. — Ты совсем уже? От нас мокрого места не останется? — Я тоже так думал, но меня так влекло туда… сам не знаю… будто за руку тянули и, на днях, я обнаружил вот что. Кан уверенно подошёл к сканерам ворот и те тихо затрещали машинным кодом, после чего одна из створок медленно стала отъезжать в сторону. Сарэф всё ещё стоял столбом и не находил подходящего комментария. Происходящее казалось чем-то неправильным и опасным, но химическое легкомыслие взяло верх и они со смешками проскользнули внутрь. Ни одна охранная система не реагировала. — Гляди! В центре заставленного аппаратурой помещения возвышалась стальная конструкция, оплетённая проводами, а на вершине поблёскивало что-то чёрное, похожее на полированный и огранённый камень. — Что это за хрень? — Хотел бы я знать… — Погоди, что ты делаешь? Кан что-то нажал на одном из агрегатов и у Сарэфа на секунду потемнело в глазах. Кровь стала приливать к голове и болезненно стучаться в висках. Самому Кану тоже стало нехорошо. — Что ты, мать твою, только что сделал? — Не знаю, мне… Просто захотелось… — Валим отсюда! Броне дверь за ними автоматически закрылась как только они покинули помещение. Они бежали не оглядываясь до самого отсека с каютами и лишь там поняли, что странные неприятные ощущения уже давно прошли. Мимо них по коридору в этот момент проходил Форос, полумеханическая женщина и ещё несколько незнакомых людей. — Чего это с вами? Будто увидели Сенеку без одежды. — Э-э-й! Металлический манипулятор Сенеки крепился к пояснице как хвост и поэтому, совершенно неожиданно, отвесил Форосу приличный подзатыльник. — Полегче! Самой же зашивать. — В этот раз не буду! Пропустив всю процессию вперёд, Форос потёр затылок и косо посмотрел на хихикающих вперемешку с одышкой парней. — Короче, как тебя там? Сарэф, вот. Иди в арсенал, снаряжайся и жди в ангаре, а тебя, Кан, ждёт Адвальд. Говорит закоротило где-то. Всё, живее торчки, шевелите булками! Что произошло и зачем ему вооружаться Сарэф предпочитал не спрашивать. Так уж заведено у пиратских шаек, да и он здесь никто, чтобы перед ним отчитывались. Главное доля в добыче есть и работа интересная. Поцеловав Кана, он поспешил к транспортнику. Арсенал располагался впритык к ангарному отсеку из, видимо, привычного для пиратов убеждения, что их самих абордаж не коснётся. И в нём, как обычно, было людно. Хотя это вряд ли подходящее слово для сборища нелюдей и мутантов всех сортов, чисто номинально похожих на людей. Прямо перед Сарэфом в очереди стоял здоровенный бугай, чья голова крепилась к массивному телу кожно-мускульным мешком, отчего тот был похож на жука. К выходу же, танцующей походкой, плыл Анарель, поглаживая в руках своё странное и изящное оружие. — An'yegal kheila mensha neyad! Эльдарский язык казался Сарэфу очень странным и совершенно чуждым, что вводило его в замешательство, ведь каждый раз, когда он сталкивался с Анарелем на палубе, его слова отзывались внутри чем-то знакомым, хоть смысл и был непонятен. Бугай тоже получил своё оружие: нечто похожее на самозарядное полевое орудие, которое Сарэф как-то таскал во время службы при помощи ещё двух парней и тележки. Чтобы увидеть его широко распахнутые от удивления глаза, бугай должен был развернуться весь, ибо не имел возможности обернуться. Правда с такой силищей и стволом это, может и не очень нужно. — Чего так смотришь, малец? Спокойный низкий голос не сразу вывел Сарэфа из удивлённого состояния и разглядывания изрытого рубцами лица с маленькими глазками. — Да я это… Просто так. — Погоди, это же про тебя мне рассказывали, что ты завалил того десантника? Не верится даже… Сам мечтал потягаться с ними. Каких богов ты умилостивил, чтобы остаться в живых? — Случайно вышло, просто повезло. Чтобы обратиться к заведующему арсеналом долговязому типу с рептилоидной внешностью и кучей перьев на голове, бугай снова развернулся всем телом. — Слыхал да? Наш новый головорез не приносит жертвы богам. Ему понадобится оружие получше, чем та зажигалка, что ты ему приготовил. Ящерица в перьях недовольно вздохнула и достала из ряда стеллажей сильно истрёпанное, но внушительных видов оружие настолько странной конструкции, что Сарэф даже не понял как его взять в руки. — Я, пожалуй, со своей зажигалкой повоюю… Громила и интендант переглянулись, но ничего не сказали.* * *
Всё тот же катер нёсся в беззвучной пустоте и Сарэф сел на то же место недалеко от Фороса. Вот только компания в этот раз состояла уже не из случайных рубак с пограничной станции, а из хорошо сработанных бойцов, которые просто молча готовились к чему-то. Среди них был и тот парень с имперского транспортника. Влад. Единственный не вооружённый тип на палубе. И также единственный, кто ухмылялся чему-то. Видимо своим же шуткам у себя в голове. — Мне сказали ты новенький, это так? Сарэф кивнул синхронно с опусканием крышки корпуса своего лазгана. — У нас не случилось оказии пообщаться на борту «Ветра» так что собираюсь ликвидировать этот недочёт пока Анарель лавирует в облаке обломков и астероидного крошева. Сарэф выглянул в смотровую прорезь с бронекристаллом и увидел, как они проносятся мимо огромного количества кусков камня и льда размером с квартал улья каждый. — Не думал, что это важно, раз мне до сих пор ничего не сказали. — Не буду говорить за других, а мне не по себе, от того что у меня за спиной будет стоять чувак, который не в курсе того, что вообще происходит. — Хех… Разумно. — Так вот, раз уж ты с нами, то должен знать, что мы не те пираты, про которых чаще всего слышат. Мы охотимся за уникальными реликвиями и не ради наживы, поэтому, если рассчитываешь остаться, то нужно узнать насколько ты ненавидишь Империум? — Ну они выкинули меня сначала из Муниторума, потом вообще хотели влепить мне срок за контрабанду. Как по-твоему, достаточно? — Для начала, вполне. — Тока я не въехал всё равно что за хрень вы творите. Форос отвлёкся от беседы с типом в такой же панцирной броне и рявкнул в их сторону. — Влад, хорош трепаться! У него уже есть дружок. — Я не виноват, если ты такой озабоченный. Говорили ли они ещё что-либо, Сарэф уже не обращал внимания. Его приковало то, что стало видным за облаками космического мусора: странный объект был явно искусственного происхождения. Вытянутая конструкция напоминала наконечник стрелы, или нечто подобное. Большая часть объекта, по видимому, скрывалась под толстым слоем льда, но он предположил, что размерами конструкция не превышает имперский крейсер среднего тоннажа. Если бы это была обычная станция или корабль, Сарэф бы даже не вглядывался, но это… Ни одно из сотен судов, что ему довелось видеть, не обладало такой конструкцией и полным отсутствием внешних деталей корпуса. Даже «Солнечный ветер» был далеко не настолько странным… Чувство настороженности и удивление усилилось ещё больше, когда катер приблизился к объекту вплотную. Ни одного сочленения, словно корпус состоял из единого куска металла, в котором пробурили внутренние пространства. Из соседнего помещения катера раздался перевозбуждённый вопль Сенеки. — Раздели меня на ноль! Вы только посмотрите на это! А посмотреть было на что. Даже самые изысканные суда вольных торговцев или Адептус механикус выглядели ржавыми корытами орков по сравнению с этим произведением инженерного искусства. Хотя Сарэф и мало что в этом понимал, но чисто наглядно. Невозможно было поверить, чтобы человек мог такое создать, но, тем не менее, размеры и компоновка стыковочного шлюза были точь в точь как на имперских судах. Словно взяли обычный корабль и многократно усовершенствовали. Их катер сел внутри ангара, который, на удивление, функционировал, потому что сразу же раздался гул заполняемого воздухом пространства, ещё секунду назад, бывшего одним целым с бескрайней пустотой космоса. Сенека выбежала первой. Словно ошпаренная и в наркотическом угаре она лихорадочно разглядывала каждую деталь и устройство в ангаре, которые для Сарэфа, были даже незаметны. То, что он заметил первым, был воздух. Сначала он решил, что его укачало, но воздух, на самом деле, оказался таким, каким он его запомнил на своём родном агромире. Потом в глаза бросилось полное отсутствие кабелей на полу и каких-либо элементов декора. — Поразительно! Реактор до сих пор работает! И системы жизнеобеспечения! Когда мне сказали, я думала это глупая шутка… — Скажи спасибо Её величеству. Влад и Сенека возглавили процессию из обвешанных оружием и снаряжением персон в сторону ворот. Те бесшумно разъехались и пропустили всех в широкий просторный коридор. Врученный Сарэфу тяжеленный контейнер немного накренился и задел за полированную стену, оставив на ней заметные полосы. Сенека так топала к нему, что он уже решил, что ему конец, однако её интересовали только царапины. — Невозможно… Смотрите, он восстанавливается! И правда, если бы не она, Сарэф подумал бы, что у него галлюцинации. Царапины разглаживались прямо на глазах. — Это ещё что такое Сен? — Наверное какой-то аналог стазисного поля с памятью формы… Я не могу этого знать. Видела такое только у некронов, но чтобы так быстро… — Пойдём, нам нужна твоя помощь в другом месте. По мере осторожного продвижения вглубь судна Сарэфа не покидало ощущение присутствия чего-то очень большого и страшного в каждой пылинке окружающего пространства и его напряжение разделяли многие. Это место слишком странное. Всё вроде сделано под людей, но следов самих людей нет совсем. Покинуто и нетленно. То и дело встречаются трафаретные надписи. Почти все буквы соответствуют низкому готику, но ни одного слова понять не удалось. Одна сплошная белиберда. Едва группа вошла в следующее помещение, как их обдало жаром. Воздух здесь оказался разительно горячее, нежели в других. Сарэфу сразу вспомнились Сегестийские бани, которые он так любил в детстве, но жар исходил совсем не от электро спиралей. В центре зала парила женская фигура. Её ступни, обмотанные бинтами, лишь изредка задевали пол, а над лишённой волос головой дрожал воздух точно также, как над самым настоящим костром. Её глаза были открыты, но не похоже, чтобы она видела входящих. Светящиеся изнутри белым светом глаза, видимо, смотрели туда, куда обычный человек не заглянет по доброй воле. Все члены группы приветственно склонили головы и Сарэф решил не выделяться. — Принцесса. Ваш план сработал и мы готовы, к тому, чтобы продолжить. Глаза женщины поблёкли и за её вниманием уже можно было проследить. Вот только голос, как оказалось, звучал так, что у Сарэфа все внутренности вибрировали, несмотря на то, что говорила она негромко. — Я видела вас, друзья мои. Вы хорошо справились, но что-то всё равно пошло не так. Я чувствую, как червь, не своей жизнью живущий, грызёт ваше сердце, но не могу увидеть беду, будто она сама не знает, как выглядит… По группе пошло тихое бормотание. — Что она несёт? — Да как обычно не в себе. — Забей. Вперёд вышел Форос и протянул женщине небольшой контейнер, при этом, стараясь не приближаться ближе пяти шагов, как если бы даже его замкнутый костюм не справлялся с исходящим от неё жаром. Контейнер взмыл в воздух и плавно проплыл к женщине, попутно открыв своё содержимое. Сарэфу становилось дурно от настолько невероятной и подавляющей мощи колдуньи, но он продолжал смотреть. Из контейнера в руки женщины вылетел камень, чем-то похожий на тот, что он видел в странном агрегате вместе с Каном. Она перекатывала этот камень в ладонях и её глаза вновь засветились, а в помещении стало ещё жарче. Кровь в голове пульсировала, а каждое слово женщины стало звучать как удар по голове. — Это… он… Да… ключ к нашему прошлому и будущему. Подойди сюда, Сенека, я покажу тебе, что вижу сама, ибо только ты поймёшь мои видения. Сенека осторожно приблизилась только после того, как Влад её подтолкнул и недовольно виляла своим единственным механодендритом из стороны в сторону. — Ох, не нравится мне это… Лучше пустите меня к когитаторам, я… Сенека взмыла под потолок выгнувшись как в приступе эпилепсии и затряслась, а через пару секунд бессильно упала на пол, грохнув по нему всеми своими металлическими частями. Форос было кинулся к ней, но она сама отстранила его, очнувшись практически сразу. — Что? Что ты видела? — Это… даже большее, чем мы надеялись найти… Этому судну больше 20 тысячи лет… Я видела людей, похожих на богов и много того, что даже не могу описать. Очень много прекрасных и… ужасных вещей. — Ты видела, как открыть эту дверь? — Кажется да, здесь располагалась резервная рубка, если такой термин применим… Сейчас активна только какая-то подсистема и нужно получить доступ к реактору… Мне нужно осмотреться. Сенека встала и неуверенно зашагала вдоль стен и неактивных металлических стоек, напоминающих кафедры техножрецов Марса с множеством гнёзд под их, откуда угодно торчащие провода и штейкеры. Каждое её касание создавало едва заметные волны мерцания по поверхности металла и странный звук, похожий на эхо в глубокой пещере. Затем она встала в центр круглой площадки и расставила руки в стороны. Площадка под ней внезапно засветилась рядами голубых огней, а саму Сенеку окружило целым костюмом из голопроекций, реагирующих на каждое малейшее движение. Неведомо откуда раздался мягкий женский голос, пытавшийся что-то донести на непонятном языке. Единственное, что Сарэф смог понять, это искажённый вариант слова «Внимание» на низком готике. — Кто это говорит, Сен? Ты её понимаешь? — Скорее всего дух корабля. Он говорит на языке древней Терры и его уже никто не сможет понять. Движениями, напоминающими первые попытки огрина танцевать, Сенека создала вокруг себя ещё больше голопроекций с массивом текста и символов. Были и трёхмерные движущиеся модели планет, систем и даже всей галактики. Сарэф всё не мог понять, что ему кажется странным, но потом понял. Он так привык к нечётким, постоянно дрожащим изображениям, что вид полностью стабильной голо-проекции вызывал недоверие. Сенека в очередной раз взмахнула руками и по кораблю прошлась небольшая волна вибрации, после чего он ожил. Загорелось столько осветительных и сигнальных огней, что вся компания чуть не начала стрелять от испуга, а неведомый дух корабля возобновил длинную и непонятную тираду, сопровождая её множеством динамичных пикт — изображений, которые, из-за обилия технической информации, не проясняли ровным счётом ничего. Голографический костюм Сенеки исчез и она, сияя от счастья, побежала к дверям, которые, предусмотрительно, открылись. — Я сделала это! Я гений! В этот момент Влад недоверчиво шепнул Форосу: — А чего Её величество просто не вынесло двери своей крутизной? — Пыталась, но сразу же включалось какое-то поле, которое даже она не смогла пробить. В тот раз тут всё раскалилось до красна и не верится даже, что ничего не повредилось. Вся группа последовала за Сенекой на подъёмную платформу, которая доставила их в совершенно неожиданное место. Даже на Сегестии Сарэф не помнил настолько красивых и умиротворённых видов. Кругом всё было заполнено аккуратной растительностью, перемежающейся журчащими потоками воды и необычными приспособлениями, похожими на лежаки. Из динамиков доносилась симуляция звуков фауны. Всё выглядело так, словно было покинуто только вчера и Сарэф совсем не собирался верить словам Сенеки про целых 20 тысяч лет. В этот момент ему стал слышаться приглушённый мужской плач и, судя по переглядывающимся спутникам, не ему одному. Мысль о том, что здесь кто-то может быть мгновенно встрепенула всю группу и каждый, у кого было оружие, приготовился к бою. Плач доносился из-за оплетённой цветами колонны. Когда несколько бойцов обошли её, плач не исчез и продолжал звучать в воздухе. Форос даже пнул пустоту в том месте, но ничего не произошло. Из разных точек стали доносится голоса, смех и возгласы, что натянуло нервы каждого до опасного уровня пока не вмешалась парящая женщина. — Ткань реальности здесь тонка и вы легко можете слышать отголоски душ, уже давно поглощенных имматериумом. — Нам от этого не легче, принцесса! Что делать то? — Игнорируйте, мы заберём только то, зачем пришли и уйдём. Сарэф не дал себя обмануть, ещё ни один мародёр, пусть даже если она сумасшедшая колдунья, добровольно не откажется как следует обшарить безхозное добро, ведь он сам не так давно был мародёром. Как правило ему мешали другие претенденты… Вдобавок ко всему его беспокоила странная похожесть его рубца на шее после клеймения в СПО и такого же рубца у колдуньи. Врятли она служила в армии. Тем временем группа вышла на большой перекрёсток и ожидала указаний. Направления ничем друг от друга не отличались, кроме буквенного обозначения. Сенека повела их как будто в случайном направлении, но через минуту они уже стояли перед большими раздвижными воротами, которые, на этот раз, её манипуляциям не поддавались. — Заблокированы изнутри… Что за? Сенека отпрянула от ворот, когда по ним побежали нити изморози и стал раздаваться шёпот. Он о чём-то просил, но понять конкретнее было невозможно. После нескольких таких просьб шёпот утих. Влад хотел было обратиться к летающей женщине, но невероятной силы рёв и грохот оглушили всех. Покрытые инеем двери вмялись в их сторону так, словно с той стороны в них врезался целый танк. — Это тоже отголоски, надеюсь? — Нет… Резко стало тяжело дышать, когда женщина приблизилась к воротам. Скрежет выворачиваемого металла заставил всех зажать уши, но Сарэф не смог оторваться от зрелища того, как по воле хрупкой женщины сталь толщиной в полметра сминается и рвётся как бумага. — Здесь никого нет. Оно просто питается вашими страхами. — Оно? Это кто ещё? Ты же говорила здесь никого нет! — Физически. Но если пробудем здесь, дрожа коленками, ещё пару часов, то, непременно, появится и мой барьер будет уже не так для вас спасителен. Возражать больше никто не захотел и проверять правдивость её слов, судя по всему, тоже. За раскуроченными воротами находилось небольшое помещение с висящим в воздухе шаром колыхающейся жидкости, напоминающей ртуть. В некоторых местах стены были покрыты уже «заживающими» глубокими бороздами, словно от ужасно больших когтей. Раздались выстрелы. Несколько замыкающих членов группы пытались подбить подлетевшие к воротам металлические сферы, которых заряды плазмы совершенно не беспокоили и они, абсолютно неизвестным способом, продолжали расщеплять ворота, будто бы просто растворяя металл в воздухе и собирая его вновь на нужном месте в первозданном виде. От увиденного почти все замерли в замешательстве. И только парящая женщина продолжила целенаправленно заниматься делом. Она достала из шкатулки тот самый кристалл и погрузила в жидкий шар. Через минуту кристалл выплыл наружу, а на возникшей рядом голо-проекции галактики ярко засветилась точка на самом конце «северного» рукава. — Мы закончили, возвращаемся. — Что, всё? Вот так просто. — Почти. С этим мы сможем отомстить. С этим мы уничтожим сначала Сцинтиллу, а за ней и весь сектор. Боги получат свою плату. — Сарэф понятия не имел о чём они говорят, но на всякий случай тоже поднял руки в радостном жесте.* * *
На борту «Солнечного ветра» Сарэфа ждал сюрприз. Как говаривали матросы, капитанша устроила чистку, потому что на корабле начались случаи «вопиющего неповиновения и нарушения субординации». Всё это его мало волновало бы, если б под горячую руку не попал его Кан и даже сам Адвальд. Всех закрыли в, предусмотренных для этого, казематах. — О, Сарэф! Я знал, что ты придёшь! Ты же не считаешь меня виновным, правда? — Нет, конечно, Кани, я даже представить не могу что вы такого успели с Адвальдом сделать за те несколько часов, что нас не было. Глаза Кана округлились и он схватился за решётку всеми четырьмя руками. — Часов ты сказал? Вас не было неделю и мы не знали уже что и думать! — Ты настроен шутить, значит не всё так плохо. — Нет плохо! Нас обвиняют в предательстве! Якобы мы передавали зашифрованные данные втихаря! — Кому? Что за данные? — Вот и я хотел бы знать, дорогой мой! Вообще такого не было! Мы чинили этот грёбаный варп привод опять, а на нас брешут! Вон Дагергуст не даст соврать. Из тёмного угла камеры донеслось грустное бормотание пожилого сквата. — Едрить их в просак всех… Вот так работаешь, не покладая рук и вот так тебя благодарят… Сверху раздался голос Аксис: — Командование посчитало данные объективного анализа достаточным доказательством, господин Дагергуст. Здесь не было элемента личной неприязни. — И ты с ними ссука… Раздался отдалённый грохот и скрежет металла, а гравитационные векторы корабля тряхануло так, что все попадали с ног. Потом ещё и ещё… В глазах у Сарэфа всё плыло в густом тумане, когда он обнаружил себя в углу перекошенного тюремного отсека. Потолок пробили балки и кругом искрились электроэлементы разорванных стен. Сквозь гул тревожных сирен удалось услышать вопли Кана. Его придавило решёткой и Адвальд, крепко матерясь, пытался вытащить парня из-под металлических обломков. Проблему решила в конец отрубившаяся гравитация и они втроём стали плавать в кроваво красном, от аварийных светосфер, дыме. О судьбе остальных заключённых было неизвестно ничего потому, что, судя по всему, остальная часть отсека вовсе сместилась в сторону и перед ними была только груда обломков. Дым становился всё более удушливым и, распускающийся в невесомости, как смертоносный бутон, огонь грозил добить их. Благо депрессия Адвальда не парализовала его ум и он быстро смог перезапустить двери. — Нужно попасть в визорную, парни! Пока не поймём что за ебота происходит, никуда не будем рыпаться. Подсобите-ка! Кан и Сарэф молча помогли сквату зацепиться за верхнюю часть поломанной решётчатой лестницы и по ней попали в относительно уцелевшее помещение, заполненное аппаратурой для слежения за многочисленными бортовыми сервиторами. Многие экраны показывали лишь шум и потерю сигнала. По тем же отрывочным пикт- и видеофрагментам, что остались, удалось установить, что основная масса повреждений пришлась на центральную часть судна, которая в буквальном смысле развалилась, оставив две половинки корабля свободно дрейфовать в пустоте. Затем стали видны всполохи взрывов и странные "лучи темноты", рассекающие узлы корабля на куски. — Вот же ж! Походу нам кто-то вогнал по самые гланды… — Что? Кто? — А хер его знает! Вон смотри! На абордаж пошли… Изображение одного из экранов запестрило росчерками разноматсных снарядов и выстрелов. На других стали появляться странные человекообразные фигуры в зловещих чёрных шипастых латах и с не менее пугающего вида оружием. Кто-то из матросов пытался оказывать сопротивление, но практически сразу оказывался разорван неведомыми снарядами из самой тьмы или расчленён настолько быстрыми взмахами зазубренных клинков, что различить хоть какие-то детали было невозможно. Один за другим экраны гасли. Адвальд судорожно пытался связаться хоть с одним из постов на командном мостике. — Кто-нибудь ответьте, мать вашу! — Кш-ш-ш… той! А…ш-ш-ш… — Госпожа! Капитан, это Дагергуст! Что делать? Мы в визорной! — В… рюм…очно! Они…ят захватить ключ! Он в вашей половине кор… Продержитесь! — Повторите! Проблемы со связью, повторите! … Сука! Удар кулачищем Адвальда окончательно доломал вокс-передатчик и его сигнальные огни погасли. — Бежим, парни! Нужно найти путь в трюм и помочь ребятам, что там окопались. У меня есть идентификатор, чтобы заблокировать хранилище и этим гадам до нашего добра не добраться. — Нет… я пойду один… — Сарэф, ты совсем долбанулся? Вон у тебя кровь идёт! Кан и Адвальд в недоумении наблюдали как напуганное лицо их друга приобретает ожесточённый вид. Бывшие до этого сочувственными, глаза стали холодным и безжалостным взглядом, пронзающим насквозь, а шрам на щеке закровоточил маленькими алыми капельками, разлетающимися в невесомости. — Сарэф? Что… Кан не мог пошевелиться. Всё его тело словно пронзили тысячи игл и он только скулил, наблюдая как Адвальд, дрожащей рукой протягивает свой перстень этому, ставшему незнакомым, человеку. — Э? Это что сейчас было? Как ты? …Откуда у тебя мой перстень? Эй! Адвальд было потянулся одёрнуть уплывающего Сарэфа, как тот лишь оглянулся и сквата отбросило неведомо чем с такой силой, что тот проломил спиной приборный шкаф в другом конце комнаты и не издал больше ни звука. Кан всё также бессильно наблюдал как человек, которого он считал близким, наводит на него пистолет. — Сар… Я же… Человек напротив замешкался лишь на секунду. — Еретик, не более. Выстрел…* * *
В грузовых отсеках гравитация ещё функционировала и Эл, полный мрачной решимости, спешил довести свой план до конца. Любой ценой. Атака друкаев пришлась раньше, чем было нужно, но даже так можно было считать затею удавшейся. Избирательный гипноз матросов дал богатый урожай и разворошил это осиное гнездо еретиков лучше, чем ожидалось. Главное успеть добраться до хранилища так тщательно собираемого ими археотеха раньше абордажных групп. Хоть они и не знают что на самом деле находится в здешних трюмах, но быстро догадаются по силе обороны. Беда лишь в том, что с еретиками он справится, а вот с друкаями… Звуки выстрелов и взрывов раздавались всё громче и он наткнулся на скопление разбросанных трупов. Среди обезображенных останков людей, в луже крови, лежало изящное полуголое тело девушки с очень бледной кожей. Её защищали только редкие металлические накладки и минимум одежды, а в груди красовалось приличных размеров рваное отверстие, оставленное болт-зарядом. Пока Эл пытался разжать её мертвецкую хватку на изогнутом клинке, он обратил внимание на то, как её вытянутые черты лица похожи на Анареля. «Может дальние родственники? Или они все на одно лицо?» Клинок оказался настолько лёгким и сбалансированным, что даже не верилось, что такое возможно, но Эл, всё равно прихватил ещё и стабберную винтовку. Когда вдали стали виднеться баррикады, он мысленно поблагодарил Императора, за то, что та женщина — псайкер осталась на другой половине корабля, как он и надеялся. В противном случае она в миг бы раскусила его слетевшую личину, которая ещё билась в глубине сознания, моля остановиться. Когда он встретил её впервые на том древнем судне, то даже не поверил, что человек может вообще существовать, не будучи разорванным такой невероятной силой. Такая мощь… Уровень «альфа» не меньше. Даже в голову не приходило, кто бы смог тягаться с ней, а те меры, что Женевьян пытался предпринять, думая, будто бы она явится в Тарсус, грубо говоря, смехотворны. Из-за баррикады послышались человеческие голоса. — Это свои! — Кто? — Не помню, как его звать, но я его видел. Внутри оказалось больше людей и мутантов, чем Эл предполагал, но даже не стоит сомневаться, что их продуманная эшелонированная оборона с множеством участков перекрёстного огня ничего не сможет противопоставить атакующим. Даже против штурмовиков гвардии они бы выстояли хоть до возвращения Императора, но им очень не повезло. — Занимай позицию за теми турелями! Живо! Эл даже не обернулся на того, кто тут командовал и продолжил бежать в сторону тех ворот, которые он приказывал Кану саботировать вместе с Адвальдом. Практически сразу раздались оглушительные взрывы. Некоторые совсем рядом, отчего Эла повалило лицом прямо на решётки. Защитники сопротивлялись отчаянно, сомневаться в этом не приходилось, ведь они даже не успели дрогнуть. Вихрь дезинтегрирующих лучей и блестящих от крови клинков превращал каждого в месиво из оголённых внутренностей. Каким-то образом, при всём при этом, большинство не умирало сразу и наполняло весь трюм истошными воплями невыразимой боли. Те, кто это с ними сделал, напротив, визжали от наслаждения агонией их жертв. Эл понимал: скорее всего он не уйдёт отсюда живым, а значит он должен выполнить свой долг прямо сейчас. Игнорируя хаос за спиной он подобрал связку крак — гранат и готовился к тому, чтобы подорвать себя вместе со скоплением аппаратуры неизвестного назанчения. Механикус проклянут его, но нельзя допустить, чтобы древние, выходящие за всякие рамки понимания, секреты достались ксеносам. В момент, когда его рука тянулась к активационной руне, голову наполнил такой силы ворох шёпота и голосов, какого он уже давно не слышал. Среди них особенно громко прозвучала фраза «An’ ugelai!» и резко обострившееся чувство самосохранения заставило его развернуться. Шипастая размытая тень в сегментированных доспехах двигалась так быстро, что даже просвистевший мимо плеча клинок смог порезать его. Последовавшие следом две серии ударов сверху и слева, слившихся от скорости в один, удалось отразить, скорее всего, по праздной легкомысленности атакующего. Эл чисто физически не успевал парировать следующий выпад, который настиг его и зазубренная сабля пронзила его живот насквозь. Пинком друкай снял Эла со своего клинка и приподнял шлем, чтобы слизать кровь. По всей видимости лезвие было смазано специальным ядом, потому что никакое ранение не способно приносить настолько сильную боль, что у Эла стали крошиться зубы. Вместе с осознанием скорой смерти изнутри стала подниматься и волна ярости, жгущая не слабее друкайского яда. Воздух резко наполнился статическими разрядами и из рук Эла вырвались ослепительные разряды электричества, опрокинувшие воина в дикие конвульсии. Элу недоставало сил убить его, поэтому тот корчился от судорог точно также как и он. И к его ужасу, какой-то части его же самого это безумно нравилось. Однако, он проиграл, и к чему это приведёт даже не смел догадываться…
