Третий лишний

      В классе, кажется, даже и не заметили, что меня не было вчера на уроках. Когда я пришёл на следующий день, учитель поздоровался и, как обычно, продолжил чертить на доске геометрические фигуры к уроку. Одна Лиса долго не сводила с меня глаз, после, кивнув головой в знак приветствия, отвернулась лицом к стене. Обычно если бывали редкие случаи, когда я пропускал школу и отсиживался дома после серьёзных стычек, учитель на следующий день вызывал меня в учительскую и давал лист писать объяснительную. Классный руководитель у нас не на шутку строгий, даже Адама держит под контролем. Сажусь за свою парту и подпираю щёку рукой. Сегодня пришлось прийти со старой сумкой – неудобная она, ручки жёсткие, натирают кожу и давят на плечо, постоянно приходится поправлять. Хотя бы дождя нет и то хорошо, схожу сегодня в магазин и куплю портфель. Думаю, будет удобнее. До звонка, грубо говоря, минут десять, успею сходить в туалет. Чтобы добраться до уборной, нужно спуститься со второго этажа на первый, пройти через холл, повернуть направо и мимо столовой по коридору пройти метров двести, и ты на месте. Цокая каблучками, девушки-омежки, проходя мимо меня, что-то язвительное выплюнули и, похихикав, пошли дальше. Даже для этих куриц я отброс общества, ну просто замечательное положение в жизни. Справив нужду, выхожу и чуть быстрее иду обратно в сторону класса, опоздать не хочется. В конце коридора у окна, оперевшись о подоконник, стоял сам Адам, а рядом две омеги – брюнетка вцепилась в его руку и уже пыталась поцеловать в щёку как будто невзначай, а паренёк, что стоял левее, что-то щебетал высоким голоском. Кажется, эти две омеги – брат и сестра, двойняшки, что ли? Стараюсь пройти незаметно, ускоряю шаг, смотрю куда угодно, лишь бы не в его сторону. Брови хмурятся сами собой, когда прохожу мимо, у меня уже рефлекс на него. Уже почти прошёл, так этот урод подставил свою ногу, и я, споткнувшись о неё, падаю, больно ударяясь коленями о пол. – Убери это выражение с лица, смотреть тошно, – смотрит в свой телефон и, допечатав что-то в нём, переводит взгляд на меня. – Точно, смотри, куда прёшься, ты испачкал собой Адама! – проголосила брюнетка, скривив свои намазанные в яркий цвет губы.       Морщусь и резко оборачиваюсь на них. – Не смотри на меня, раз не нравится, – не обращаю внимание на остальных, смотрю ему прямо в глаза.       Встаю и отряхиваюсь – чёрт, кажется, кожу на левом колене стёр. Хренов ублюдок. Убирает телефон в карман, подходит ко мне. – Ты вообще не учишься на своих ошибках, блоха, – колкий взгляд смотрит неотрывно прямо мне в глаза. – Пошёл нахуй, – отчеканив каждое слово, ухмыляюсь и смотрю, как огонёк раздражения вспыхнул в его глазах.       Резко хватает меня за подбородок и с силой сжимает, наклоняется вплотную. – Я когда-нибудь вырву этот поганый язык, - отпустив, он резко хватает за волосы на затылке и припечатывает меня лбом о стену, – не мозоль глаза, исчезни.       Слышу удаляющиеся шаги, перед глазами всё плывёт, а в ушах звон. Мягко ещё отделался. Сползаю на пол и хватаюсь за пострадавшее место, шишка по-любому останется. Чёртов урод, ненавижу! Мне удавалось давать ему сдачи во время наших так называемых драк, но это единичные случаи, он всегда бил резко, ему не нужен замах, больно будет и так. Несколько раз моргаю и встаю, мимо проходящие ученики просто не замечали меня, для них пройти рядом с валяющимся на полу избитым бетой – это как утром почистить зубы. Только у таких, как я, сочувствующее выражение глаз, ну и у некоторых омег – тех, которые относятся к «Матери Терезе». Они делают доброе дело, подав таким, как я, руку помощи, но в тот же самый момент вытирают её платочком, который летит в мусорное ведро. Всё же они, можно сказать, не виноваты, их так воспитало общество. На урок всё же опоздаю. Встаю и, прикрывая покрасневшее место ладонью, широким шагом иду к кабинету.       Во время урока Лиса постоянно поворачивалась и, встретившись со мной взглядом, резко отворачивалась. Колено пощипывало, а на лбу всё же было только покраснение, но голова болела до сих пор. На перемене Лиса куда-то убежала. Вторую подряд алгебру я не выдержу, математика вообще не моё, кажется, я тупею. Владлен достал из кармана пачку сигарет и бросил её Адаму. Поймав упаковку в воздухе, он вынул наушники из ушей. – Что, одному скучно? – Мерефьянский встал и направился на выход из кабинета, Владлен следом.       С каких пор они курят, тоже мне спортсмены. Лиса вошла в класс и направилась в мою сторону, дала мокрый носовой платок и сказала, чтобы я приложил это ко лбу. – Извини, это всё, что у меня есть, – тихо отвечает и отходит от моей парты. – Постираю и верну, – холодная вода капает на парту и тетрадь, по руке тоже потекло. – Не стоит.       Сегодня у учителей собрание, поэтому нас отпускают с последнего урока – ну хоть одной проблемой меньше. Звонок раздался неожиданно рано, решили укоротить перемены? Морально настраиваюсь на новый вынос мозга. Учитель-альфа поправляет очки и смотрит в журнал, несколько человек вызвали к доске. Ну, хотя бы пронесло сейчас. Двух наших пупов земли ещё нет, надеюсь, они вообще не вернутся, но нет, на середине урока дверь открывается и не кто иной, как Адам, стоит в проёме. – Можно войти? – Проходите, объяснительные в конце урока должны лежать на моём столе.       Кажется, слова учителя пролетели мимо ушей этих парней, они просто сели за свои места ещё до того, как учитель закончил. После этого урока хочу Лису попросить, чтобы она прошлась со мной по магазинам. Нужно купить всё, что вчера благополучно просрал. Время тянулось мучительно долго, платок уже нагрелся в моих руках, а недавнее голубое небо опять затянули тучи. Надежда на хорошую погоду улетучилась сама собой. Никогда так не радовался звонку, хотя нет, это можно сравнить с тем моментом, когда у нас был урок пения, а я перепил чая, вот тогда пришлось потерпеть. Складываю вещи в портфель. Придерживая платок на пострадавшем месте, я позвал Лису. Мимо проходящая омега фыркнула: – Чёртовы беты, распустились. Им нужно знать своё место, – и это говорит та, что недавно сидела и тёрлась о альфу с мольбами трахнуть её у неё дома вечером.       Девушка была удивлена моему приглашению, но согласилась. Гардероб уже почти опустел, так что одеваться было комфортно. Кидаю платок в рюкзак и тянусь за своей курткой. Краем уха слышу шум и голос Лисы, выхожу из-за стеллажа с одеждой. – Что здесь происходит? – смотрю, как Лиса сидит на полу и сжимает свою курточку в руках, а над ней стоят несколько смутно знакомых мне альф. Хихикающая омежка своей изящной ножкой пихнула её сумку и прошла мимо, за всем этим наблюдал Адам. – О, отбросы ходят парами, да? – смеялся Валера. Похоже, остальные – это его дружки. Ну, не считая школьного короля. – То, что ты альфа, не даёт тебе права издеваться над нами, – повысила голос Лиса.       Этот недокачок схватил её за руку и дёрнул на себя, поднимая с пола. – Закрой рот, гнида.       Делаю шаг к ним и хватаю Валеру за плечо, обращая внимание того на себя, и бью со всей силы в нос. Он не устоял на ногах и упал на задницу. Лиса пискнула и прижалась к стене. – Что? – непонимающе трогает свой нос, с которого тонкой струйкой потекла кровь. – Ах ты мразь!       С диким рёвом он накидывается на меня, его туша летит, разбрызгивая свои сопли вместе с кровью. Огромный кулак прилетает мне в скулу, а его колено встречается с моим животом, всё же альфы на порядок сильнее. Весь воздух вылетает из лёгких. Расслабился в ненужный момент, и он хватает меня за голову, и уже вместо живота моя голова с дикой скоростью врезается в его жирное колено. Перед глазами круги и цветные пятна, падаю на пол, чертовски больно. – Что за детский сад, вы только попусту тратите моё время, – интонация, с которой Адам произнёс эти слова, даёт понять, что происходящее здесь его утомило.       Поднимаю голову с пола и стараюсь разглядеть, что происходит рядом: Адам резко бросил взгляд на Лису. – Ты, – он подошёл к ней и со всей дури ударил кулаком по стене у её лица так, что сверху осыпалось немного штукатурки. – Ещё раз увижу, что вы трётесь передо мной, размажу обоих по этой же стене.       Девушка отвернулась от него и заплаканными глазами посмотрела на меня. – Отойди от неё, – сквозь хрип пытаюсь внятно говорить и попутно встать с пола. – Ты так заинтересован в ней, блоха, или строишь здесь из себя рыцаря, как с тем течным омегой? – его оскал напоминал оскал зверя, но глаза оставались такими же ледяными, как два разных лица соединили в одно. Он подошёл ко мне и своим дорогим ботинком наступил мне на кисть руки. Морщусь, но продолжаю с яростью смотреть ему в лицо. Голова кружится, а фигура Адама раздваивается. – Не трогайте его, пожалуйста, – рыдания Лисы стали ещё громче. – Молчать, – спокойный и не терпящий непослушания тон поражал. – Надеюсь, ты слышал всё, ещё раз подобное повторится... И запомни раз и навсегда – не смотри мне в глаза, прячь своё никчёмное лицо и не задирай нос, если хочешь ходить целым и невредимым, мне это крайне не нравится, – нажимает на пальцы сильнее.       Сжимаю губы и чувствую резкую боль в нижней, из раны кровь потекла сильнее. Он носком ботинка отшвыривает мою руку в сторону и идёт к выходу. – Убери здесь, – кидает Лисе и выходит. Девушка, рыдая, бросается ко мне. Шум в голове усиливается, а пятна в глазах становятся больше и больше. – Денис, Денис! – боится до меня дотронуться и причинить ещё большую боль.       Кажется, сейчас стошнит, но это желание опережает темнота, окутавшая меня.