Третий лишний

      Тупая боль заставляет поморщиться и всё же открыть глаза, но яркий свет не даёт мне этого сделать, и я обратно зажмуриваюсь. – Денис, как ты себя чувствуешь? – рядом раздался голос Лисы.       Девушка, сидевшая передо мной, выглядела уставшей и сонной. Пытаюсь привстать на руках, чтобы сесть, оглядываюсь – больничная палата, очень ярко было из-за перебора с белым цветом, режет глаза. – Всё хорошо, только голова немного побаливает. – Неудивительно, у тебя лёгкое сотрясение, – она вздыхает и строго смотрит на меня. – Так больше не может продолжаться. – Лиса, послушай, я со всем разберусь, всё будет нормально, – попытался улыбнуться, но она настаивала на своём. – Когда ты потерял сознание, я так испугалась, побежала за учителем и сорвала его с собрания, он позвонил твоим родителям, а они уже привезли тебя сюда. – Ну да, репутация школы.       Так всегда, родители сами отдуваются за своих детей, а работники ни при чём и учебная организация не должна страдать из-за баловства детишек. – Ты проспал до утра следующего дня, ты вообще высыпаешься дома? Твои родители места себе не находили, но врач отправил их домой, они скоро подъедут, – впервые вижу её такой многословной и решительной. – Я завтра буду писать объяснительную и собираюсь указать все имена этих ублюдков, – она сжала кулаки и посмотрела в пол.       Кладу руку ей на голову и немного поглаживаю. – Ты, оказывается, очень смелая, – всё же начинаю смеяться. – Знаешь, я очень не хочу, чтобы у тебя были проблемы, поэтому, пожалуйста, успокойся, я всё сделаю. Ты должна верить мне, мы же с тобой друзья, – не знаю, что за эмоциональность меня накрыла, но я улыбаюсь уже в десятый раз и называю нас друзьями – ну а что, это мой первый друг. Неважно, что девочка. – Да, друг, – она наконец тоже мне улыбнулась и кивнула в знак согласия.       Как оказалось, школу она сегодня пропустила, но мне удалось её хотя бы выпроводить домой, а то на это усталое лицо нет сил смотреть. Родители приехали ближе к десяти часам и, расписавшись в каких-то там справках у врача, забрали меня. Дома мне устроили два часа нотаций от мамы и допрос с той же стороны, отец лишь успокаивал её и говорил, что драться для мужчин – это нормально. Врач выписал справку на недельное официальное прогуливание школы – да, давно я дома так не отдыхал. Лиса навещала меня. Как выяснилось, адрес узнала у родителей, вот чёрт дёрнул за язык сказать тогда про друзей, теперь она приходит каждый день. Не скажу, что мне это как-то мешает, просто маме девушка понравилась, и она теперь постоянно сыпет намёками и так далее. За всё то время, проведённое с Лисой, я ни разу не смотрел на неё как на женщину, она для меня – младшая сестрёнка, не больше.       За эту неделю я успел поднатаскаться алгебре, всё благодаря Лисе. Я узнал о ней много нового, например, она хорошо рисует и пишет стихи. Правда, прочтя их, я стал её побаиваться: они об убийстве и постапокалиптике. Маньячка маленькая. Про Адама и его дружков я не вспоминал даже, только совсем чуть-чуть и то только о его смерти, как в стихах Лисы.       Мой выход с больничного пришёлся как раз на величественное событие – День Рождения Адама. В этот день всё для него, просто всё. Надо ж так повезти в жизни. У нас образовалась традиция – в этот день все, кто так обожает этого ублюдка, готовят ему один большой подарок, для учителей это – чаепитие в тёплой компании, а на деле – попойка малолеток в его честь. Безумство и идиотизм, но толпа жаждет этого дня как Рождества. Сам же именинник отмечается и ставит в своём расписании на день галочку, что типа побывал вместе со всеми, на самом деле от силы десять минут просидит с кислой рожей и свалит, а куда – я не знаю. Праздновать, по-любому. Всем одновременно и плевать, лишь бы заметил, как стараются, и отметил для себя, подхалимы. Но вообще я всегда поражаюсь, это ж как нужно не ценить себя, махать своей жопой перед членом Адама и не замечать, что ему плевать – одной меньше, одной больше. У него столько секса, сколько у моего деда и отца за всю жизнь не было. – Интересно, он там ещё не стёрся, – хихикаю, но тут же прижимаю ладони ко рту, на уроке всё-таки. – Что-то хотели сказать? – пожилая женщина в очках смотрит на меня, в руках держа книги, это наша учительница ведёт право. – Нет, нет, совсем ничего.       Именинник сидит за второй партой и в открытую что-то клацает в своём телефоне, вот же элита. Все девчонки сегодня в разы красивее, чем обычно, я имею в виду штукатурки на лице на сто килограмм больше, а омежки мужского пола все в духах и усилителях своего запаха. Поэтому, пока я шёл, мой нос заложило, чихал минут двадцать, не меньше. Почему все омеги уверены, что чем невиннее выглядишь, тем альфа тебя больше захочет? Сегодня все местные шлюхи – ну просто полуголые невинные купидончики с крылышками. Господи, на это ещё хоть кто-то ведётся? Из-за моего отлынивания от учёбы учитель назначил меня главным по чистоте и сказал, чтобы я после этого мероприятия всё вылизал, чтобы, когда он вернётся, всё было девственно чисто. Справка ему нужна только задницу в туалете подтереть, больше она ничем мне не поможет. Деспот хренов. Это мне придётся ждать, когда вся эта муть кончится, и убирать всё. Лиса лишь сочувствующе посмотрела в мою сторону и отвернулась. Да, за пределами этих стен она куда более оживлённая и раскрепощённая. Девушка как-то раз сказала, что её оба родителя – беты, отец и мать. Она появилась на свет благодаря тому, что отец не полюбил мужчину, ведь бета может залететь лишь если она женщина, а вот омеги рожают, несмотря на пол. Ещё один плюс быть бетой. Вообще, если подумать, то я впервые остаюсь на этом недопразднике – таким, как я, вход воспрещён, да не очень-то и хотелось. Сегодня же придётся остаться, просижу в соседнем классе, ведь в это время всё закрыто, так бы хоть в библиотеке время скоротал. Первый час, как мне известно, присутствует наш классрук, после он уходит домой, и все остаются одни. Всё это не запретили только потому, что всегда остаётся чисто и убрано, а на следующий день все на месте. Что-то типа договора учеников с учителем.       Вздыхаю и роняю голову на руки, тут же зашипев от неприятных ощущений. Так не хочется, почему я вообще должен это делать? Вот разве Адаму не скучно здесь? Какого он вообще тогда торчать здесь будет? Во мне постепенно поднимается раздражение – как же всё-таки хочется хоть на денёк стать сильнее него. Все мои попытки дать ему отпор тщетны, из-за этого я злюсь ещё больше и больше начинаю задевать его, и пошло-поехало. Всё же я жалок. День проходит как в прострации, пару раз доебался Валера, но я просто проходил мимо и не обращал внимания. На это он бесился ещё сильнее, но, видно, не хотел марать руки перед празднованием в кругу сладко пахнущих омег. Бред. Видел Адама, ходит, как обычно, угрюмый и с рожей кирпичом, но сегодня он более раздражительный, Владлену тоже прилетело. – Адамушка, а хочешь, я подарю тебе сегодня самый лучший подарочек? – заискивающий слащавый голосок нашей дивы раздался рядом с моей партой. Да, это тот самый момент, когда целых сорок пять минут Адам почти соседствует со мной. История мне, в отличие от алгебры, вполне нравится, но всё омрачает соседство с этим надменным ублюдком. – Не стоит, – он даже голову не поднял.       Этот урок проходил гораздо быстрее, хотя я очень упрашивал время замедлить свой ход. Лиса, пожелав мне удачи, попрощалась и ушла. Ну вот и всё – теперь часы мучений. Мне пришлось сделать вид, что я, как и все, ушёл домой, но на самом деле я взял у вахтёра ключ от соседнего кабинета и закрылся там. Включив музыку, надеваю наушники и сажусь на мягкий стул учительского стола. Это кабинет литературы, отсюда красивый вид на парк и поляну рядом – предел романтических мечтаний любой школьницы: закат, пустой кабинет школы, и тут вдруг входит прекрасный парень. Немного хихикаю и утыкаюсь носом в подставленные руки, тянет поспать. Сейчас два часа от силы, так что солнце немного, но светит сквозь облака. Сегодня довольно тёплый день выдался, поэтому я пришёл в кофте. Чем бы себя занять? В интернете нашёл какой-то фильм, хоть два часа проведу с пользой для души.       Даже через наушники я слышу шум из соседнего кабинета – что-то рановато для веселья, машина нашего классного ещё на стоянке. Прижимаю наушники к ушам, чтобы заглушить крики, и полностью погружаюсь в фильм. Через час просмотра мой мобильный показывает низкий заряд, приходится отключить, ведь зарядное я с собой не брал. Опять становится скучно, а шум через стену только усилился – дикий хохот и девчачий писк. Хотелось заткнуть эти глотки, но я по-прежнему продолжал сидеть в кабинете и вести себя тихо. Обратил внимание на шкафы с книгами, решил прочесть что-нибудь. Думаю, «Мастер и Маргарита» пойдёт. Читаю это произведение уже в третий раз, но интерес не пропал. За чтением я так и уснул, телефон разряжен, а наушники по-прежнему в ушах. Не знаю, сколько прошло времени, но я с трудом разлепил глаза и потёр покрасневшую щёку. Зевая, поднял голову, забыв о том, что в ушах наушники, и телефон с грохотом упал под стол. Вздрагиваю и, чертыхнувшись, лезу за ним. – Пытаешься меня соблазнить? – этот голос я не спутаю ни с чьим другим.       Резко вскакиваю и, ударившись затылком о стол, ойкнув, осторожно выползаю наружу. Адам с бутылкой алкоголя, кажется, виски или коньяк – я не разобрал, сидел за первой партой. Протираю глаза и, моргнув несколько раз, устремляю взгляд на него. – Не думал, что ты, блоха, останешься сегодня здесь. Решил меня поздравить? Или, может, подарить мне что-то? – он явно был пьян. Продолжаю молчать. – Со слухом проблемы, – начинает злиться. Встав со стула, он сел на парту и закинул ногу на ногу. – Да вот не верю, что такой надменный ублюдок, как ты, заговорил с таким ничтожеством, как я, – не свожу глаз с него, слежу за действиями. – Удивлён, – повторяет он за мной и делает глоток из бутылки. – А не слишком ли много храбрости?       Он делает шаг в мою сторону и смотрит прямо в глаза, вот он уже подошёл слишком близко – от Адама несло дорогим алкоголем и сигаретами. – Ты напился и несёшь бред, как ты вообще попал сюда, я же закрыл дверь, – зло нахмурил брови. – Ты не вправе задавать вопросы, отребье, – хватает за волосы на затылке и тянет на себя, при этом прижимая к учительскому столу. – Я вроде предупреждал, чтобы ты не смотрел мне в глаза, мне это не нравится.       Запах сигарет и алкоголя буквально душит, но сильная рука не собирается отпускать – наоборот, сжимает ещё сильнее.