Третий лишний

      Как же хреново, совершенно не могу пошевелиться, рука в плече адски ноет. Морщусь и приоткрываю один глаз. Кажется, я отлежал вторую половину лица, а проснулся, кстати, потому, что не мог дышать, ибо уткнулся носом в подушку. Моргаю несколько раз и взглядом утыкаюсь в широкую спину альфы. – А! – вскрикиваю и дёргаюсь в противоположную сторону от владельца кровати. Зашипев и выругавшись, хватаюсь здоровой рукой за плечо. – Чёрт, ты какого валяешься?! Вставай давай и вези меня в больницу, урод.       Тело зашевелилось, что-то сказав, я не разобрал, потом повернулось ко мне лицом. Боже, я чуть снова не заорал, это выражение лица нужно было видеть: сонные, но очень злые глаза смотрели на меня исподлобья, а аура вокруг него стала совсем чёрной. Кажется, с ним я скоро в психа превращусь. – Шумная шавка, – отворачивается обратно и снова засыпает. – Ну и чёрт с тобой, сам справлюсь, – да, такую бету, как я, ещё поискать нужно, наравне общаться с альфами могу только я. Утренние шутейки – мой конёк. Вздыхаю и аккуратно пытаюсь встать с мягкой кровати, чтобы ненароком не задеть пострадавшую часть тела. И как теперь дома я такой появлюсь? Мама же убьёт меня, а про школу я вообще молчу, благо это левая рука, а не правая. Халат почти сполз до пояса, но меня это совершенно не волнует, больше заботит сейчас рука, спина, которая, кажется, вообще нормально не разогнётся, и жопа, адски болящий зад. Передвигаться я, похоже, вообще не смогу. Так, ногами уже касаюсь пола, но и сидеть тоже больно, пытаюсь встать – удаётся не сразу, пара шагов – и я сваливаюсь на пол задом кверху. Прикусываю язык, но на глазах выступила пара слезинок. Ублюдок, я точно убью его! – М-м-м, эта поза, – он стоит надо мной и просто наблюдает. – Надо же, впервые меня встречают так с утра.       Зевнув, проходит мимо, совершенно не замечая моих мучений. Да и на что я рассчитывал? Ему плевать на меня, так же как и мне на него, взаимные чувства у нас с ним. – Пошёл к чёрту, – пытаюсь опереться на здоровую руку и подняться. Блядь, я уже второй раз дал ему себя отыметь, шлюхи и то за это хоть что-то имеют, а я так – бескорыстно. Адам появляется в дверях с полотенцем на плечах, вздохнув, подходит ко мне и берёт на руки. – Отпусти, урод! – начинаю брыкаться, но тут же затихаю и дрожащей рукой вцепляюсь ему в предплечье. – Смирился, значит, – кладёт меня обратно на кровать. – Нет, просто больно, – морщусь от неприятных и болезненных ощущений. – Я вызвал врача на дом, – хоть он это говорит, но в голосе чувствуется, что ему как бы наплевать на меня.       Боюсь даже шевелиться, поэтому просто лежу бревном, не подавая признаков жизни. В комнату он вошёл уже мокрым, с торса стекали капли воды и впитывались в полотенце, повязанное на бёдрах. Чувствует себя превосходно, сволочь, а я как овощ. Прикрываю глаза, не хочу видеть эту самодовольную рожу. Раздался звонок, и, надев штаны, Мерефьянский вышел из комнаты. Через пару минут он вошёл с мужчиной в белом халате. Альфа, явно в возрасте, посмотрел на меня и улыбнулся. – Да, молодёжь нынче буйная. На что жалуетесь? – У него рука вывихнута, – облокотившись о дверной косяк, сказал альфа. – Сейчас посмотрю, – дотрагивается до плеча, где виднеется большой синяк, трогает аккуратно пальцами и опять улыбается по-доброму. Немного напоминает моего деда. – Так, сейчас наложу повязку, будь аккуратным и не тревожь её. Договорились? – киваю головой. – Через пару часов боль немного поутихнет, а завтра уже, думаю, будешь как новенький.       Это что же за чудесный компресс? Не доктор, а прям волшебник какой-то. Выдыхаю, когда холодная мазь оказывается на коже. Сидя на кровати, я как мог скрывал боль в заду, вот стыдоба была бы, если этот докторишка заметил бы. Адам же, в свою очередь, пристально наблюдал за действиями доктора и, кажется, даже не моргал. Когда толстые бинты пересекли мою грудную клетку и пострадавшее плечо, сложив всё в свой чемоданчик, альфа покинул нас. Адам провёл его к выходу и заплатил за вызов, врач хотел намекнуть мне на то, чтобы при сексе с таким партнёром я берёг себя. Мне нечего было сказать ему, оставалось только краснеть, но Адам серьёзным тоном намекнул уже доктору, что это не его дело и чтобы тот продолжал свою работу, а не языком трепал. Мужчина был хорошим специалистом, хорошо знал своё дело, добродушно общался, и его советы имели совершенно медицинский подтекст, но слышать этого не хотелось – давило на больное. Когда я оказался один, позволил себе отдохнуть и расслабиться, наконец-то тишина. Но, когда я только начал проваливаться в сон, в комнату вошёл Адам, разговаривая с кем-то по телефону. – Да, он останется до завтра, всё нормально, не волнуйтесь, – краем уха улавливаю в трубке голос мамы, и тут же сон пропадает. Рядом со мной падает телефон, подношу его к уху и слышу взволнованный голос. – Мам, успокойся, всё хорошо, – пытаюсь перебить истерику женщины. – Мам, послушай, я немного задержусь у… – кидаю взгляд на альфу. – …у Адама, но не волнуйся, завтра же после школы я буду дома. – Денис, мы с папой сейчас приедем, – слышу утвердительный возглас отца. – Нет, не нужно приезжать, я же сказал – всё хорошо! Мам, я уже не ребёнок, – пытаюсь успокоиться, но начинает раздражать. – Сынок, твоя подруга звонила, спрашивала о тебе, и почему ты не отвечаешь? И да, почему ты не в школе? – Лис звонила? Я не видел пропущенных, хотя не смотрел, – вздыхаю. – Я ей перезвоню, ничего страшного, просто проспал, один день пропущу. Отработаю и всё. – Точно всё хорошо? Папа тоже волнуется, – по голосу слышу, что она уже не так сильно нервничала. – Да, мам, всё, целую, до завтра, – слышу ответ и отключаюсь.       Смотрю по сторонам – альфы нигде нет, но через некоторое время он появляется с маленьким столиком в руках, на котором явно находилось что-то вкусное. – Уже пришла та девушка? – подозрительно смотрю на тарелку с горячей кашей с фруктами и чашечку чая с лимоном. – А она не могла принести мне это? – Не много ли вопросов, блоха? – аккуратно ставит на постель передо мной. – Её ещё нет. – Что-то ты подозрительно добр, – беру в руку ложку. – Это не проявление заботы и доброты, – уничтожающий взгляд в мою сторону. – Мне не нужна больная собака рядом.       Хотелось выплюнуть этот чай ему в лицо за такие слова. – Не говори, что умеешь готовить. – Мои руки растут не из заднего места, щенок, – хмыкает и выходит из комнаты.       Что-то как-то приятно стало, хоть это и всё тот же ублюдок. Каша сладкая, он правда умеет готовить? Хихикаю, когда в воображении представляется картинка, где Адам в розовом фартучке моей мамы готовит на кухне ужин. Хотелось посмеяться в голос, но, зная, что будет больно, я не рискнул. Мне не пришлось звать его, когда я поел, Адам будто почувствовал и пришёл забрать посуду. Когда он вернулся, от альфы пахло моющим средством, но запах был приятным. – Не думал, что ты таким занимаешься, – серьёзно говорю, потому что для меня это реально удивление. – Это те занятия, которые должен знать и уметь каждый, неважно, кто этот человек, – совершенно не обращает на меня внимание, открывает шкаф и начинает рыться в вещах. – А где же та горничная? – Она сегодня мне не нужна, есть кому развлечь, – нагло смотрит на меня, показываю ему средний палец, но он подходит и, кинув на кровать вещи, берёт в руку мою конечность. – Его легче сломать, чем руку, – говорит и медленно выгибает палец назад. – Ай, – вырываю руку из некрепкой хватки и смотрю в насмешливые глаза. – Что-то ты слишком эмоционален. – Разве? – И многословен, – отодвигаюсь в сторону, когда он наклоняется ко мне. – Это не должно тебя волновать, блоха, – взгляд поменялся на скучающий, и безэмоциональный голос завис в воздухе. – Оденься нормально, выглядишь как шлюха.       Это он так указал на мой распахнутый халат и расслабленную позу, урод. – Твои шмотки я ни за что не надену, – выплёвываю слова, словно яд. – Мне плевать, на улице был дождь, можешь надеть свои мокрые, – безразлично кидает и выходит из комнаты. – Сдохни, – кричу ему вслед. Как же всё-таки он любит садистски издеваться надо мной, прям удовольствие от этого получает. Ну бета я, ну и что с того? Просто, блядь, не та слабохарактерная шлюха со стройным телом, от которой прёт феромонами. Ну обычный я, так что, теперь изводить меня? – Как будто мне это самому нравится, – вздыхая, беру в руки чистые мягкие вещи. Шорты удобного кроя были немного велики, но спасало то, что есть шнурок, нужно только затянуть, а вот футболку не затянешь, хотя и так, посмотрев на неё, можно понять, что Адаму она уже давно мала. Хоть от них пахло чистотой и порошками, но цепкий запах горького кофе присутствовал, я никак не мог избавиться от ощущения, как будто он обволакивал, не давая вздохнуть. Щёки покраснели, кажется, всё лицо начало гореть. Нечаянно вспомнились вчерашние моменты. – Стыдно как, – прячу лицо в ладонях, не обращая внимания на то, что рука до сих пор ноет. А тот старикан не солгал, боль и правда утихла.