Третий лишний

      Странно, но утро началось легко, мне даже не верится в это. Конечно, когда вставал с постели, стрельнуло в пояснице так, что пришлось согнуться пополам – в общем, это привело к тому, что я опять обрабатывал себя и опоздал на урок. Фёдоровна опять причитала, что я не имею к ней уважения, и заставила извиняться. Хоть всё началось сносно, но я понял, что дерьмо со мной всегда. – Гардеев, – бас разнёсся по кабинету. – Перестань ёрзать, можно подумать, ты омега.       Наш руководитель трудовой деятельности тот ещё шутник. Жаль, что он не понимает – выходит у него плохо. Перестаю мяться на неудобной поверхности стула и принимаю более удачную позу. Голова начала гудеть от нудного галдежа. Кажется, я становлюсь пессимистичным. Мерефьянского я пока не видел, хоть альфа и звонил мне, трубку никто не брал. Не хочу больше развлекать его. Я правда устал, устал так, что ничего не хочется, только лечь и не вставать, чтобы никто не трогал и не приставал. Вздыхаю и пытаюсь вникнуть в суть задания из учебника, которому лет так десять.       В некотором смысле я боюсь встретить Адама. Не могу назвать себя трусом, но сердце замирает с каждым разом, как слышу скрип двери: кажется, вот-вот он войдёт, посмотрит на меня, пройдёт мимо, а после урока я не смогу остаться в одиночестве, как сейчас. Я так же ненавижу этого альфу, как и всех, но, занимаясь с ним этим, я понимаю, что тело привыкло. Мне этого так не хочется, но это правда. Из-за этого я чувствую себя подавленным. Сколько херни произошло за этот период, лучше бы он вообще не обращал внимание на такого, как я. Дрались бы, он бы унижал, но не больше. Звонок послужил раздражителем. Кажется, я чуть-чуть уснул. Странно, что учитель не заметил, наверное, он очень сосредоточился в своём компьютере, так что, думаю, он даже и не видел. Очередной кабинет, на улице пасмурно, а соседняя парта непривычно пуста. Признаю, соскучился по Лис – верно, человек быстро привыкает к чему-то, вот и я привык к ней. Вроде выспался, а клонит в сон.       На уроке было очень шумно, литература – для омег: романтические и нежные стихи, романы и таинственная любовь. Им это нравится. Единственный предмет, где они расцветают и, виляя воображаемыми хвостиками, ловят каждое слово преподавателя. Блевать тянет. Тру глаза и чувствую зуд, хочется окунуться в холодную воду, но вид из окна сам обещает, что при выходе на улицу ты обязательно окунёшься в сырость и моросящий дождь. Передёргиваю плечами, передумывая насчёт воды, и утыкаюсь в высокий ворот свитера – хочется в тепло, но при этом осень остаётся любимым временем года. – Грёбаный меланхолик, – усмехаюсь, опуская голову, самому становится смешно.       Интересно, родители собирались куда-то уехать, обещали взять с собой, но что-то меня это не прельщает. Нужно позвонить, чтобы ехали без меня. Точно, вспомнил, они хотели навестить бабулю. Сам как-нибудь съезжу, весной. Почему я отказываюсь? Дорога занимает очень много времени, и если считать, что они всегда остаются с ночёвкой – уйдёт два дня. Не уверен, что разумно ехать сейчас, потому что именно в этот период начинаем проходить нужный материал к экзаменам, весной сдача. Хотя, может, стоит съездить ненадолго, смена обстановки пойдёт мне на пользу, а то уже загнулся здесь. Кладу телефон обратно в карман и иду немного медленнее. Дома мама суетилась и упаковывала подарки для бабушки и родственников, а отец собирал всё это в сумку. – Денис, собирайся, через пару часов выезжаем, – меня интересует, почему они решили в такую говняную погоду ехать – было ж недавно тепло, нет, мы, как обычно, дотянули до последнего. – Юбилей всё-таки, думаю, мы угадали с подарком.       Дальше я не вникал. Взъерошив явно отросшие волосы, иду к себе. Кровать была холодной, ложусь, накрываю себя одеялом и пытаюсь согреться. Пару дней – это не много и не мало, достаточно для того, чтобы привести свою башку в порядок. Отдохнув около пятнадцати минут, понимаю, что нужно собирать сумку – вещей много не нужно, их почти совсем не нужно.       Машина довольно просторная, места хватает для того, чтобы можно было нормально лечь на заднем сидении, подложить под голову подушку и согнуть ноги. Давления на задницу не было почти, из-за чего можно было расслабиться. Один трек сменяет другой, в голове гудит, но при этом сон постепенно завладевает мной. На очередном повороте меня наклоняет вперёд, приходится открыть глаза и ухватиться за сидение. Мама что-то интересное рассказывала отцу, он же пристально следил за дорогой. Пытаюсь уснуть, но пока только лежу с закрытыми глазами. Дёргаюсь, когда понимаю, что представляю себе строгое лицо Адама, когда он в очередной раз понимает, что я не подниму трубку. А всё потому, что я оставил мобильник дома. Ну как оставил, забыл на кровати и понял это только тогда, когда мы проехали почти километр. Постепенно я перестаю слышать музыку и проваливаюсь в сон. Немного трясло, отец открыл окно, тонкая щелка впускала мощную струю холодного ветра, которая врезалась мне в колени. Куртка показалась настолько тёплой, что я даже во сне продолжал кутаться в ворот. – Денис, – мама трясла меня за плечо. – Мы на месте.       Сколько же я проспал, что за окном почти ночь? Спина затекла вместе с ногами, а шея, кажется, вообще больше не разогнётся. Задница заныла, когда радостная пожилая женщина дёрнула меня на себя и заключила в объятия. – Внучек, у тебя что-то болит? – заботливый взгляд окинул моё скрюченное тело с ног до головы. – Весь болею, – обнимаю её в ответ и беру у мамы тяжёлые сумки.       Не спал я до следующего утра, в общем-то и не хотелось, но главную роль сыграла подготовка к завтрашнему мероприятию – бабушкиному юбилею. Утро началось суматошно, хотелось есть, но просто лечь на кровать и закрыть глаза больше. Приехали родственники, и дом наполнился ещё большим шумом. Легче сдохнуть, чем выслушать все рассказы про детство матери, о том, какая она была хулиганка. Все бабулины рассказы слушал беременный омежка – двоюродный мой дядя. Чувствую себя лишним.       Вечером, после того как разъехались последние родственники, мы загрузили сумки гостинцами и поехали домой. Вот, кажется, я и отец только не любим, когда бабушка нагружает нас так, что машина переваливается на один бок, но на то она и бабушка, всё же люблю её. Домой мы тоже попадём ночью, поэтому пока стараюсь не задремать. Что-то последнее время меня постоянно тянет поспать. Кажется, начинаю заболевать, эта жизнь всё больше и больше угнетает. Чем ближе я к дому, тем больше моя жопа сжимается от предчувствия чего-то нехорошего и явно больших размеров. Кажется, я всё же прогнулся, не желая этого и избегая, я постепенно погряз в этом и почти задыхаюсь. Беспокойство шло откуда-то изнутри, и, пытаясь подавить это, я задыхался сильнее.