Третий лишний

      Оказавшись дома, первым делом иду к себе в комнату, дрожащими руками беру телефон. Заряда нет, поэтому, порывшись в сумке, достаю нужное. Пока телефон включался, я переодевался. Конкретно тянуло в сон, потому что на улице стояла поздняя ночь, кажется, скоро уже будет три часа. Поездка утомила. В уведомлениях было два пропущенных звонка и больше ничего. Казалось, я только зря волновался. Выдохнув, тру уставшие глаза и аккуратно сажусь на постель. Боли уже почти не чувствую – то ли привык, то ли уставший мозг не воспринимает её уже. Родители, наверное, уже спят, мама даже сумки не разбирала, просто занесли в дом и оставили. День был тяжёлым.       Утро – настоящее зло для моего невыспавшегося организма. Сегодня пятница, завтра опять выходные, но отрабатывать придётся достаточно, так что я буду пахать, как конь. Умываюсь и, одевшись, иду на улицу. Родители ещё спали: ощущение, что у мамы скоро будет течка. Передёргиваю плечами и застёгиваю куртку. Холодный ветер залетал внутрь, охлаждая и так замёрзшую кожу. Ближе к школе биение сердца участилось. Неужели меня что-то тревожит? Почему-то я предчувствую, что сегодня будет тоже день не из простых. В стенах этого здания всё так же шумно и тошнит от обильного количества запахов. Так непривычно без Лис, но человек ко всему привыкает, я не исключение. В классе нет половины людей, как гласила рапортичка старосты, все болеют. Неудивительно, на улице мерзко и холодно, хоть и терпеть не могу жару, но собачий холод и завывающий ветер тоже не для меня.       Адама до звонка в кабинете не было, только Владлен прошёл мимо моей парты, даже не обратив внимания на то, что наступил на мой упавший со стола карандаш и сломал его. – Я, конечно, думал, что у тебя близорукость, но не настолько, – недовольно смотрю на удаляющуюся спину. – Закрой пасть, – его совершенно не интересовало, что я зол, он ответил будто просто для того, чтобы отметить галочкой. Владлен был подавленным и задумчивым, но мне плевать. Цокнув, наклоняюсь и собираю уже ненужный мусор. Не вовремя поднимаю голову и вижу, как в класс заходит Мерефьянский. Замираю, а он, копошась в своём телефоне, так же как и его друг, проходит мимо, совершенно не обращая на меня внимания. Не к добру всё это. Недоумеваю с его реакции. Выпрямившись, встаю и иду выкидывать карандаш. Урок шёл напряжённо, по крайней мере, так было для меня. В заднице зудело, кажется, раны почти затянулись, а щека затекла от того, что я опирался о кулак. Звонок вывел меня из состояния дрёмы. Нужно с этим что-то делать. Витаминов, что ли, попить? Тело словно немеет, когда альфа проходит рядом с моей партой, не хочу чувствовать его взгляд и видеть его лицо, но он совершенно не был мной заинтересован. Медленно собираю портфель и также медленно выхожу из кабинета. До звонка ещё была уйма времени, поэтому я ещё успею спуститься на первый этаж и зайти в туалет. Оставив рюкзак на подоконнике, захожу в кабинку. Закончив все свои дела, мою руки и вытираю салфетками. Дверь скрипнула. Пытаюсь всё закончить побыстрее и уйти, но шаги затихают около меня. Только хотел повернуться, как мои волосы натянули назад и придавили щекой к стене. Совершенно не успеваю среагировать, но в ту же секунду грубая рука рывком поворачивает меня к себе. – Что ты… – не успеваю договорить, как альфа врезает кулаком в стену около моего лица. – Закрой рот, – голос низкий и грубый, сложилось ощущение, что он охрип. – Смотрю, шавка совсем оборзела, – он жёстко сжимал моё тело.       Ледяной кафель почти обжигал тёплую кожу. – Отпусти меня. – Ты вообще не понимаешь, в каком ты положении? – он явно показывал свою злость. – Так я покажу, – горячие руки забрались под свитер, расстёгивая пуговицы на рубашке.       Пытаюсь вырываться, но удар в живот заставляет скрутиться, замереть и ртом ловить ускользающий воздух. Опомнившись, замечаю, что мои брюки уже валяются на влажном полу, и белья на месте тоже нет. Пытаюсь сдвинуть ноги, но альфа грубо сжимает запястья, заводя их за голову. – Нет! – вскрикиваю, когда он пальцами надавливает на сжатое колечко мышц. – Заткнись, – резкая пощёчина – и щека начинает гореть огнём.       Снова дёргает меня и уже пострадавшей щекой вжимает в стену. Это место мне и так казалось столь противным для этого, а теперь совсем. Грубые движения его пальцев во мне сношу, прикрыв рот ладонью. Боль, которую причиняли его пальцы, я терпеть не мог, хоть и старался и вовсе не упасть лицом в грязь. Когда его пальцы покинули моё тело, он отстранился и осмотрелся. Только хотел ему что-то возразить, как Адам схватил меня за руку и буквально закинул в ближайшую кабинку. Я ударяюсь о выступ в стене и стёсываю локоть. Охаю, но тут же моё сердце сжимается и, кажется, перестаёт биться. В туалет вошли двое альф, хвала небесам, что я не омега, а то эти самцы уже давно учуяли бы мой запах. Адам как ни в чём не бывало защёлкивает щеколду и, подойдя ко мне, дёргает на себя. Ноги дрожат, но я пытаюсь устоять, чуть не выдаю себя, когда он снова ставит меня раком и приставляет головку своего члена к моему входу. Двумя руками закрываю себе рот, а локтями опираюсь о выступ. Он просто врывается в меня. Сука, как же адски больно, но если кто-нибудь поймёт, что сейчас в одной из кабинок меня трахает альфа, будет позор. Я сгорю от стыда, если произойдёт подобное. Тем временем альфу совершенно не волновало, услышат нас или нет, он просто ебал меня раком в туалете, потому что так хотелось ему и только ему. – Я убью тебя, – еле выговаривая, шепчу себе в ладонь.       Альфа что-то рыкнул мне на ухо и зубами вонзился в плечо – вот тут мне стоило титанических усилий, чтобы не заорать. Наконец-то мы остались одни, а звонок уже издал свой дотошный звон. Альфа дёргает меня на себя и разворачивает лицом к себе. Мышцы сокращаются, чувствуя пустоту, но это ненадолго, Адам закидывает мои ноги к себе на бока и входит. Сжимаю ноги, пытаясь удержаться и не свалиться с его рук. Уже не сдерживая себя, вскрикиваю на последующий толчок и стону во всё горло, когда он полностью выходит и входит обратно. Руками впиваюсь в его шею и волосы, тело альфы невероятно горячее. Кажется, я обжигался, когда прижимался к нему. Против своей воли начинаю подмахивать ему задом, иду навстречу и с выдохами прижимаюсь своим лбом к его. Чёртовы альфы, такое ощущение, что секс – их призвание. – Ты что, заболел? – лоб горит, потому что лоб альфы пылает. Пытаюсь отодвинуться, чтобы заглянуть в его лицо, но Мерефьянский не даёт мне опомниться, начинает двигаться резче и сильнее. Выгибаюсь, чувствую подкатывающее наслаждение, смешанное с болью. Похоже, я становлюсь мазохистом. Я изливаюсь, когда альфа грубо сжимает в ладонях мои ягодицы. Пара движений – и он тоже кончает. Горячая сперма стекает по бёдрам. – Ублюдок, – вися на его руках, бормочу куда-то в шею и прикрываю свинцовые веки. – Это ещё не всё, – он грубо скидывает меня с себя и застёгивает штаны. – Это только часть твоего наказания.       Выхожу за Мерефьянским из кабинки и давлюсь воздухом: я совершенно забыл, что мои штаны и трусы валяются посередине туалета. По-любому альфы заметили это. – Ну так? – он явно ждал от меня слов. – Что? – недовольно отвечаю и поднимаю свои вещи с пола. – Не заставляй тебе объяснять, блоха, – он с угрозой подходит ко мне. – Я был у родственников, а телефон забыл дома, – его горячий взгляд пронизывает насквозь. – Что с тобой? – дотрагиваюсь до его лба. Замечаю, что глаза альфы расширяются от удивления, он точно не ожидал этого шага от меня. – Не твоё дело, – откидывает мою руку. – Нет уж, херов эгоист, я имею право знать! – дёргаю его на себя за воротник рубашки.       Отводит взгляд и цокает. – Отвали, щенок. – Да ты заболел, – это меня немного умилило, зашипел от неприятных ощущений в заду, но встал на носочки и дотронулся до его лба губами. – Так дело не пойдёт.