Третий лишний

      Ближе к вечеру я полностью выбился из сил. После обеда приехали родственники, поздравили и сели пить чай. Вся мелочь, которую они привезли с собой, а это два племянника и двоюродная пятилетняя сестра, была скинута на меня. Люблю детей, но это уже слишком. Мысли о выходке ублюдка мигом покинули мою голову. С этими хлопотами я забыл обо всём дерьме. Как же хочется расслабиться, но увы. Спокойствие поглощает моё тело постепенно, начиная с кончиков пальцев и заканчивая волосами на голове. Тело полностью обмякло, глаза закрылись сами. Сквозь сон проскальзывали отголоски реальности, я уже не видел границ между ними. Тихий щелчок закрывшейся двери мне уже, кажется, приснился. Полностью отдаваясь сну, я улавливал слегка знакомые нотки крепкого кофе. Тело плыло, обволакиваясь теплотой и негой.       Чувствую жар, заставляющий вертеться и наконец открыть один глаз. Проморгавшись, полностью просыпаюсь, вздымающаяся грудь в миллиметре от моего лица смутила. Немного приподнимаюсь на руках, настолько, насколько позволяют крепко держащие руки. Спокойное и расслабленное лицо альфы ввело меня в ступор. Что-то пробурчав, он повернулся ко мне лицом и сжал в объятиях ещё сильнее. Щёки запылали, пытаюсь выбраться из этих жарких оков, но ничего не получается. Собрав всю силу в кулак, отпихиваю его от себя, но, не поняв сразу, что у края спал я, а не он, сваливаюсь на пол. – Чёрт, – потираю ушибленный локоть и гневно смотрю на сонное лицо Адама, тот, в свою очередь, тупо уставился на меня. – Щенок, я понимаю, ты хочешь поиграть, но не так же резко, – смешок раздражает. – Закройся, – встаю, но отойти мне не дают, а, дёрнув за руку, снова валят на кровать. – Ты что творишь?! – Тише, – зевает, но по глазам видно, что сна у него ни в одном глазу. – А то мама услышит.       Ублюдина, давит на больное. Придавив меня к постели, наклоняется к уху и замирает. Вот так мы и лежим, но резкий шёпот заставляет табун мурашек пробежаться по моей спине: – Мой подарок на тебе? – Он немного не в том виде, в каком был, – ухмыляюсь и решительно заглядываю в его глаза. В памяти всплыла картина, как мальчишки разрывали кусок чёрной ткани на куски, делая себе пиратские повязки. – Как же хорошо, что подготовился, – оскал зверя, и мой рот затыкают властным поцелуем. Мычание постепенно затихало, пока его язык всё ритмичнее атаковывал мой рот, зовя присоединиться к этому танцу и меня. Поцелуй вышел мокрым, по краешку рта стекла слюна, и с чмоком он отстранился от меня. Мгновение – и в мой рот вошёл инородный предмет. Непонимающе смотрю в его лукавые глаза и языком пытаюсь вытолкнуть скользкий резиновый шарик. Что, блядь, происходит? – Ты сегодня провинился вдвойне. Считаешь, я должен закрыть на это глаза?       Перевожу взгляд на коробку, стоящую на стуле около кровати, как я сразу её не заметил, не знаю. Сердце судорожно заколотилось о рёбра, когда почти такая же, что я недавно отдал малышам на растерзание, ткань заскользила по его рукам. Увидев у него складной нож, я напрягся. Упрямо смотря на него из-подо лба, я пытался отодвинуться и снять этот блядский намордник, но мои руки также были схвачены. Откуда у него вся эта хрень?!       Запястья давило холодным металлом подголовника кровати, хотелось их почесать, ибо кожа стала зудеть. Тонкая ткань футболки начала расходиться с глухим треском под острым лезвием ножа. Мои возмущённые возгласы не воспринимались всерьёз. С шортами случилось то же самое и бельём тоже. Так опущенно я себя чувствую всегда, как только поблизости этот человек. Пытаюсь отбиваться хотя бы ногами, но выходит скверно. – Тебе понравится, – ухмылка монстра, и я как завороженный слежу за тем, как лёгкая ткань касается моей кожи. Когда он почти натянул мне всё это по колено, я с силой продолжил брыкаться, но на то он и альфа, чтобы быть настолько непробиваемым. Конечно, я сильнее любого омеги, но ему хоть бы хны: продолжает своё дело, не отвлекаясь ни на что. Помучиться ему пришлось, когда всю эту херню он пытался застегнуть на моей спине. Я злорадствовал: хоть ему это и удалось, всё равно пару раз заехал ему головой по носу и коленом в живот. Просто так я не дамся. – Как и предполагалось, тебе это идёт, – слишком серьёзно выдал Мерефьянский, а я уже готов был его убить, когда он достал смартфон и начал делать фото. – Щеночек, улыбнись, хозяин проявляет к тебе внимание, – чёртов ублюдок.       Откинув телефон на прикроватную тумбу, он снова склонился надо мной. Пока мы смотрели друг другу в глаза, он приближался своим лицом к моему с каждой секундой всё ближе и ближе. Становилось трудно дышать, приятный аромат возбуждал каждую клеточку тела, мой орган реагировал на него против моей воли, что ужасно раздосадовало и разозлило. – Пёсик смущён, – его издёвки только подзадоривали мой гнев и стыд, пылающие в каждом участке тела.       Ткань, что он надел на меня, стесняла движения, а кляп мешал и причинял большой дискомфорт. – Что-то быстро ты возбудился.       Ладонь альфы легла на мою плоть, что заставило судорожно вздохнуть и подавиться последним воздухом, что оставался в лёгких. Вспоминая, как дышать, не замечаю, как, расстегнув маленькую молнию на этом грёбаном костюме, он освободил мой член от тесноты. Ещё и замки на нём есть, блядь, в самых неподходящих местах. Ёбаный садист-извращенец! Челюсть болит от давления, а этот урод ещё и дрочит мне, заставляя стонать через силу. Склонившись надо мной, он оставил укус на моей шее. Было настолько горячо, и я поймал себя на мысли, что эта игра мне как-то стала интересной. Извиваться всем телом я под ним ни в коем случае не собирался, но его чёткие и настойчивые действия не оставляли шанса. Позорно кончив ему в рот, я залился краской, и, кажется, глаза начали немного слезиться. – А сейчас самое интересное.       Закинув мои ноги себе на плечи, он открыл доступ к моему заду. Урод! Смазка стекала по моим бёдрам, а я всё молился, чтобы родители не решили меня навестить в такой момент. Резкое проникновение пальцев альфы в меня причинило сильную боль. – Неинтересно, когда моя игрушка, занимаясь со мной сексом, думает о постороннем.       Его острый взгляд цеплял своей силой, но я не собирался сдаваться: он не получит то, что хочет, когда ему это тупо взбредёт в голову. Чёртов эгоист.       Я, окутанный жаром, стонал и извивался, ногтями впиваясь себе в ладони и захлёбываясь собственной слюной, сносил все его издёвки над моим телом. Но я не настолько трус, чтобы убегать от самого себя: я признаю, что мне хорошо, но, зная, что меня сейчас будут ебать, я не могу просто смириться с этим. Я упрямый, но чувство своего достоинства ни за что не потеряю и не покажу ему, что он победил. Ещё будет реванш.       Матерясь про себя, я с замиранием сердца ждал боли, но эта гнида была предусмотрительной и внимательной. Он действовал так плавно, нежно и аккуратно, что чувства ебли не возникало, мне казалось, что сейчас я получаю лишь одно удовольствие. Что-то на него не похоже. Забывая обо всём, я отдавался ему, его теплу и запаху. Хотелось ещё и ещё, но здравый смысл кричал, бил в колокола и просто начинал уже прощаться со мной. Мои стоны заглушал кляп, а ткань, хоть и тонкая, спасала моё тело от жара альфы, пламени, которое окутывало с каждым толчком. Ноги уже не отпихивали и не били Адама, они с силой сжимали его бока, прося больше за меня. Тело ему говорило о своих желаниях, хоть я и молчал, и вцеплялся в резиновый комок зубами, чтобы стонать как можно тише. Чувствую себя подстилкой, но чувства и ощущения внутри моего тела бьют ключом. Может, на меня так подействовал алкоголь, который я выпил вечером за столом? Не знаю, но хочется всё спихнуть именно на это.       Сгорая от стыда, я приходил в чувство, смотреть на ухмылку ублюдка не хотелось. Этот урод сделал кучу снимков моего оргазма, сука! Я убью его когда-нибудь. – Чёртов извращенец! – наконец могу я произнести то, что крутилось в моей голове ближайшие полчаса. – Тебя убить мало. – Всё-таки лживый питомец мне достался, – пальцами приподнимает мой подбородок и целует. Кусаю его губы, чтобы жизнь мёдом не казалась. – А ты стал более послушным последнее время, я немного удивлён, – будто и правда задумался над этим вопросом.       А я-то как удивлён, стыдно так, что хочется умереть. В чём-то я ему проиграл, но я не сдамся и буду повторять это ещё сотню раз. Я ему не омежья подстилка, я сильнее, чем он думает. Кажется, я уже начинаю убеждать не его, а себя. Что-то я слишком мягок и податлив стал, не к добру это. – Сними эту хуйню уже с меня!