Третий лишний

– Чёрт! – прикрываю покрасневшее пятно на рубашке. – Придётся переодеваться в спортивное.       Рана от его укуса пока не зажила, поэтому такое ожидалось, но я всё же надеялся. Надо же, блядь, показать, какой ты самец, и вытворить такое. Благо на футболке нет высокого горла. На втором уроке мне пришлось сидеть в спортивной футболке, хорошо, что она белая без рисунков. В общем, это не столь важно, главное, что я очень зол. Я пришёл утром на учёбу нормально, с пластырем на шее, но этот чёртов альфа как только увидел моё прикрытие, а именно – когда я сидел, наклонившись над тетрадкой, резко сорвал пластырь и заявил, что он её делал не для того, чтобы я прикрывал. Я так и не понял, что именно он имел в виду, потому что это всё и получилось не по моему согласию как бы, поэтому имею право желать избавиться от этого.       Я не мастер объяснений и тем более связных мыслей. Всё плохо.       Хочу свалить, но скоро каникулы, поэтому считанные недели оказались самыми загруженными. Этот мелкий омега Ян словно сбесился, слишком уж он активно проявляет интерес ко мне. Его мотивы мне вообще непонятны. Ходит улыбается, хитро смотрит на Адама и Владлена... Ну, или это уже я помешан на всём этом. Жду и не могу дождаться, когда же наступят долгожданные выходные – хотя бы два дня, но я свободен. Кстати, совсем забыл, вчера выпал обильный снег, поэтому сегодня утром моё настроение было хоть немного, но приподнятым. Люблю снег. – Эх, – тупо смотрю на лист контрольной и пытаюсь понять способ решения.       Наверное, я тупею. Это стало заметно совсем недавно: нормально не могу сконцентрироваться, мысли постоянно летают где-то не в нужном месте. Хочу есть. Вчера совсем не было сил даже перекусить, вернулся от ублюдка и завалился спать. Если так подумать, мне могут завидовать множество омег, но серьёзно, это не то, чем можно хвастаться. Да, меня трахает красавчик альфа, моральный урод с комплексом эгоиста, но это то, что я принимаю, зная: это временно и забываться не стоит. С каждым днём запутываюсь в своих мыслях, но с какой-то стороны мне это необходимо – слишком сильный стресс, чтобы испытать его сразу и полностью. Думаю, ещё немного – и я не выдержу. Это настолько давит, что уже хочется забыться, лечь трупом и больше не думать, но понимаю, что уже въелось так сильно, что без этого никуда. Может, если бы я был омегой, было бы проще? – Что я несу, – хлопаю ладонями по щекам.       Холодная вода стекает по рукам и шее. Перемена длится достаточно, чтобы можно было привести себя в порядок. Грела мысль о том, что остался всего лишь один урок и можно будет вернуться в свою уютную комнату. В этих длинных и однообразных буднях не хватает чего-то родного. Почему-то подумалось о Лис. Да, этой девчонки мне и не хватает, пора бы уже забыть, но она мой единственный друг, такое просто так не забывается. Почему я такой сентиментальный? Что во мне не так? Вроде просто бета, но чувствую себя белой вороной. Бывает, меня посещает мысль, что я не против жить обычной жизнью беты. Так достало подчинять своё тело повадкам омеги. В голове возникает чёткий образ Мерефьянского. Цокнув языком, выхожу из уборной. Перемена не резиновая, поэтому нужно поспешить. Проходя мимо столовой, сталкиваюсь с каким-то омегой. – Смотри куда прёшь, отброс, – вздёрнутый носик сморщился, а острые ноготки впились в рюкзак, который он держал в руках. – Оглох, что ли? Извинись! – Плевать, – смотрю на него сверху и замечаю, как лицо постепенно краснеет, а из ушей чуть не валит пар. – Да ты хоть знаешь, кто я? – разъярённый взгляд на его лице заставлял расхохотаться, но то презрение, что свалилось на меня, вынудило ухмыльнуться. – Считаешь бет ничтожеством? – А кто вы есть? Без вас миру лучше было бы. Вообще нет пользы от таких, как ты, – пухлые губки кривились в злой насмешке.       Совершенно не понимаю, как на это реагировать, пацану на вид не так много лет, ещё зелёный, но такие умозаключения. – Закрой свой прелестный ротик и не вынуждай поступить с тобой грубо.       Самому стало смешно от этих слов, но его лицо покраснело ещё сильнее. – Мерзость, – скривившись, он развернулся и быстрым шагом скрылся за поворотом.       Начинаю смеяться. Кажется, это предел, моя крыша уехала и насовсем. Вытирая слёзы, которые выступили от смеха, замечаю, что половина коридора криво на меня поглядывает. В их взгляде читается удивление, ведь бет не увидишь смеющимися, ну уж точно не в стенах таких заведений и в присутствии господ этого мира. Волна смеха снова накатывает, пытаюсь отойти на шаг, но врезаюсь спиной в кого-то. Готовясь получить ещё кучу оскорблений, оглядываюсь, но взгляд падает на недоумённые глаза Адама. – Щенок, ты удивляешь меня с каждым днём всё больше, – переводит взгляд поверх моей головы и обратно на меня. – Я человек, а не собака, – улыбка спадает.       Его рука пересекает мою грудь, и я спиной чувствую его твёрдое тело. Пальцами надавливает на голову и заставляет её наклонить вперёд. – Что ты… – не успеваю договорить, как чувствую скользкий горячий язык на ране. Отскакиваю от него как ошпаренный, прикрыв место атаки. – Совсем из ума выжил, идиота кусок?! – Я дал команду сидеть, но ты и этого не усваиваешь? – надвигается на меня. – Тебе идёт быть помеченным мной, – его дыхание колышет волосы около моего уха. – Отъебись, – отступаю на шаг. Меня спасает звонок, приглашающий на урок всех зевак, которые столпились так открыто около нас. – Дикий пёсик, – усмехается и проходит мимо меня. – Не отставай. – Чёртов ублюдок, – вздыхаю и ускоряю шаг.       Мне кажется, или наши отношения с Адамом изменились и непонятно, что от этого ожидать? Совсем не помню, когда перешёл эту черту и стал свыкаться со всем, я уже даже не привык, я стал жить так. Это плачевно, но уйти от этого уже нельзя. Я сам себя загнал в ловушку. Нет, я совсем не хочу признать каких-либо чувств к нему, просто эти мысли меня не отпускают. Его прикосновения не отвратны, как было совсем недавно, они стали ожидаемы. Мне не противно от его действий. Конечно, его выходки не надеть на голову, но мне становится приятно, а член сам по себе встаёт от движений его рук по моему телу. Мозг кипит. Он добился своего: частично я стал его марионеткой, послушным пёсиком с палочкой в зубах. Тошно от себя, но я так устал противиться, вымотался, что больше не могу с этим ничего поделать. А что будет, когда я вдруг начну чувствовать к нему что-то большее?       Вздрагиваю, когда учитель проходит мимо моей парты. Проморгавшись, прихожу в себя. Стараюсь смотреть куда угодно, лишь бы не на спину Мерефьянского. Щёки горят. – Чёрт, – прикрываю глаза ладонью и стараюсь успокоить себя. Бредятину какую-то сморозил, наверное, нужно проветриться. Смотрю на настенные часы и вздыхаю: ещё и получаса не прошло. Стараюсь вникнуть в урок, но выходит с трудом.       Звонок вывел из усиленных стремлений понять новую тему и дал наконец-то расслабиться. Вещи в руки и быстро из кабинета. Стараюсь одеться как можно быстрее. – Думаю, у тебя не выйдет, – зевая, альфа подошёл ко мне. Когда он успел одеться, я так и не смог понять. – У меня полно дел и совсем не до тебя, – старюсь не смотреть в его глаза. – А должно быть только до меня. Щенок, ты слишком отбился от рук, – кладёт руку мне на голову. – Я же сказал, – смотрю на него, но его незаинтересованность разбивает все старания.       Вздыхаю, но, застегнув куртку, выхожу из школы вместе с альфой. Только мы делаем шаг за порог, нас окрикивает чей-то голос, раздавшийся слишком близко. – Эй! – высокий альфа в рост Адама стоял совсем рядом с нами и в упор смотрел на Мерефьянского. – Ну здравствуй.       Знакомая чёрная шевелюра бросается в глаза. Где же я видел этого типа? – Ты кто? – ленивый взгляд Адама скользнул по незнакомцу.       От ошарашенного выражения лица он резко перешёл на злобное: – Ты что, ещё и не помнишь меня? – Тратишь зря моё время, – Мерефьянский сложил руки на груди. – Ты у меня выхаркаешь кровью это имя, – незнакомец смело шагнул в сторону Адама.       Осознание окатило с головой. Я уже видел похожую сцену. Этот брюнет и есть тот, кого Адам так жёстко имел на заднем дворе школы на глазах у всех. Мерефьянский ухмыльнулся, его острый взгляд не сходил с лица брюнета до того, пока к нам не подошёл директор. – Молодой человек, вы нас задерживаете, пройдёмте, – после этих слов брюнет тряхнул головой и ушёл.       Перевожу глаза на лицо Адама, его бешеный азартный взгляд настораживает.