Программа "Омега"

Дарен не вполне понимал, что он вообще делает в университете. И дело было даже не в том, что он плохо учился, или чувствовал себя не на своем месте, нет, вовсе не в этом. Сейчас, сидя на паре по технологии, он откровенно скучал, покрывая экран падда замысловатым орнаментом, и думал о том, что, если бы не отец, он никогда в жизни не стал бы поступать в технический ВУЗ. Да и вряд ли его бы приняли, если бы не вложенные во взятки деньги. В конце концов, такие, как он, редко получают высшее образование, да и не нужно оно им. По крайней мере, так думает общество. В группе, где учился Дарен, например, их было всего двое – он и его друг, который, к слову, сегодня бессовестно опаздывал. Стоило юноше только подумать о том, что Калли, весьма пунктуальный и прилежный молодой человек, который, несмотря ни на что, прорываясь буквально с боем, поступил, в отличие от Дарена, сам, в первый раз в жизни проспал, и теперь у него будут огромные проблемы, как он, пыхтя и тяжело втягивая носом воздух, приземлился рядом с другом за парту. Дарен невольно покосился на открытую дверь аудитории – хорошо все же, что преподаватель всегда оставлял ее открытой, иначе Калли вряд ли смог бы проскочить внутрь незамеченным. - Ты где пропадал? – на грани слышимости прошипел Дарен, отбрасывая со лба непослушные русые волосы. Его друг выглядел взбудораженным, а под глазом его расцветал немаленький фингал, - что опять случилось? - Ничего особенного, просто отец. Застал меня с альфой из соседней квартиры, пришел в ярость… Ничего нового, одним словом. А главное - обидно, ведь даже повода не было! – так же тихо ответил юноша, тяжело вздохнув, - я думал, он мне нос сломает, еле вырвался. Отделался легким испугом и сбежал. - Да уж, ничего нового…- задумчиво протянул парень и лег головой на сложенные руки, разглядывая лицо Калли. Его губы чуть распухли, видимо, от сильной пощечины. Невеселая усмешка сама собой растянула губы. А ведь его отец был точно таким же – он контролировал каждый шаг сына, распланировав его жизнь до мелочей. Даже в ВУЗ пропихнул, чтобы подороже замуж выдать, когда найдет подходящего альфу. И уж точно Дарен не понаслышке знал, каково это – получать ни за что от родного отца. *** - Дарен, какого черта пол в прихожей такой грязный? – голос отца громкий, но твердый, он не срывается, не кричит, и от этого у десятилетнего мальчика подкашиваются и дрожат колени. Ему страшно поднять глаза и посмотреть в лицо отца, который только-только пришел с работы. Отец не был худшим представителем альф. Он никогда не тронул бы своего сына так, как это позволяют себе некоторые, стоит только ребенку подрасти, например. Однако и лучшим представителем Дарен его назвать не мог. Отец не раз поднимал на него и на его папу руку, это было нормально в его семье. Мужчина пугал его, нависая страшной, черной тенью над хрупкой детской фигуркой, от этого из горла не вырывалось ни звука, хотя Дарен и понимал, что от его молчания станет только хуже. - Я, кажется, задал тебе вопрос, - таким же строгим тоном произнес отец. - П… прости, я… я убирал здесь, отец, клянусь тебе, - только и смог пролепетать мальчик в ответ, жмуря глаза так, словно ожидал удара в любой момент. - Я всегда знал, что омеги тупые и невнимательные, но даже не думал, что настолько, Дарен! Ты даже врать не можешь нормально, - обидные слова заставили мальчика вздрогнуть. Из горла вырвался тихий всхлип, почти неслышный, но, конечно же, от чуткого слуха отца он не укрылся, - конечно, только ныть и жалеть себя и умеешь. Живо уберись здесь, пока я добрый. Где Вариэт? - Он в кухне, - как можно спокойнее и четче ответил Дарен, срываясь с места. Ему дали шанс остаться сегодня целым! Это ни с чем не сравнимое облегчение заставляло его бежать за тряпкой и ведром едва ли не вприпрыжку. Впрочем, если бы он знал, что произойдет дальше, он, может быть, подставился под удары добровольно. Когда уборка была закончена, уроки сделаны, а за окном уже успело порядком стемнеть, Дарен услышал, как негромко скрипнула дверь комнаты родителей, открываясь. Отцу было завтра рано вставать, поэтому мальчик был уверен – это папа встал и бесшумно ступая по холодному полу, ушел в гостиную. - Пап? – шепотом позвал мальчик, подходя к дивану. Мужчина сидел на диване спиной к нему, сгорбившись и склонив голову на колени, лицо было прикрыто руками. Плечи мелко дрожали, - папа, ты плачешь? Мужчина крупно вздрогнул, поднял голову и повернулся к сыну. Болезненная улыбка растянула припухшие губы, из разрыва на нижней губе проступили капельки крови. Дарен был похож на своего папу, как маленькая копия, чем в тайне очень гордился: песочного цвета волосы, тонкие черты лица, светлая, но подернутая легким загаром кожа и желто-карие глаза, доставшиеся от отца. Кроме них ничто бы не выдало в маленькой омеге его отпрыска, и это мальчика бесспорно радовало. Ему не хотелось быть ни в чем на него похожим. - Дарен, почему ты еще не в постели? – тихо спросил мужчина, устало глядя на сына, - твой отец будет недоволен, если узнает, что ты не спишь так поздно. - Я только закончил уроки. Папа, что с тобой? – напугано спросил мальчик, садясь на пол перед диваном. На запястьях папы не было живого места, красные следы покрывали их плотным слоем, грозясь на завтра превратиться в синяки, губы при ближайшем рассмотрении оказались воспаленными и болезненно-красными, на скуле краснел след от удара. Футболка, в которую был одет папа, мешала мальчику увидеть что-то еще, но он был уверен, что и там он бы увидел только следы побоев. - Это не важно, детка. Твой отец сегодня не в настроении, только и всего. Ты же знаешь, что такое бывает, - как можно более спокойно ответил мужчина, хотя голос его все равно дрожал. Дарен чуть не расплакался в этот момент, понимая, что папу снова избили из-за него. Он часто получал за сына, становясь на его защиту, или просто попадаясь под горячую руку. И Дарену было действительно жаль – его папа был еще молод, ему только недавно исполнилось тридцать, он был красивым, добрым и не глупым, что бы ни говорил про него отец. - Папа, почему мы не уйдем? Он больше не сможет сделать нам больно, - тихо всхлипывая, мальчик обнял родителя за талию, все еще сидя на полу на коленях. Теплые пальцы тут же принялись гладить его волосы, такие же непослушные и мягкие, как у папы. - Мы не можем уйти. Твой отец – альфа, - просто ответил мужчина так, словно это все объясняло. Дарену не было понятно. – когда-нибудь ты вырастешь, найдешь альфу, который будет тебя любить, который даже не подумает поднять на тебя руку. И тогда твой отец тебя не достанет. - А ты, пап? Я заберу тебя с собой! – твердо сказал мальчик. Он не верил словам папы. Ему было всего десять лет, но он уже знал, что такие альфы бывают только в сказках для самых маленьких. Но, если папа в это верил, значит он тоже должен, - вот увидишь, я заберу тебя! Отец больше не сможет тебя обижать. В ответ папа только тихо рассмеялся, целуя лохматую макушку сына: - Иди спать, детка. Для таких перемен тебе понадобятся силы. Очень много сил. *** Из воспоминаний Дарена вырвал шум в аудитории. Пара закончилась, а он даже не заметил этого. Стоило поменьше думать о несправедливости мира, если он хотел закончить этот год. В конце концов, это не только в его интересах. Отца не стало почти год назад. После того, как началась война за нейтральные территории между двумя странами Мира, многое поменялось. Альфы уходили, чтобы никогда не вернуться домой, оставляя семьи без главы, вдовствующих омег государство обеспечивало плохо, работу давало неохотно и редко. Дарен старался помогать папе, как мог, но ему все равно было очень тяжело. Мужчине было почти уже сорок, частые побои не прибавили ему здоровья, да и смерть мужа он переживал очень, очень тяжело. Первое время он не разговаривал даже с сыном, запирался в комнате, мог не выходить оттуда сутками. Дарен все понимал и старался его не мучить, однако ему это было трудно, ведь ему нужно было учиться, работать он не мог, а пособия от государства едва хватало на оплату счетов. В конце концов, юноше пришлось найти для папы работу. Уговорить его на должность посудомойки в местном кафе было трудно, папа не привык к статусу кормильца, почти всю свою жизнь он провел под опекой – сначала своего отца, потом альфы, за которого его выдали замуж, едва Вариэту исполнилось девятнадцать лет. Наверное, отец отдал бы сына и раньше, если бы не его омега, который тяжело болел и нуждался в уходе. Родителей уже давно не было в живых, поэтому Дарен и его папа остались совсем без поддержки. Теперь папа всегда приходил домой позже Дарена, уставший и голодный, под глазами лежали почти что черные синяки от недосыпа, но он, как и всегда, ни на что не жаловался, только улыбался вымученно и просил не включать музыку, чтобы не тревожить его головную боль. Дарен не знал, чем помочь ему, и от этого чувствовал себя ничтожеством. Много лет общество навязывало омегам мнение о том, что они бесполезны, что созданы лишь для того, чтобы быть инкубатором, нянькой для выращивания детей и послушным рабом своего мужа или отца. Не в такой грубой форме, конечно, но именно так общество, в основном состоящее из альф и бет, которые не имели способности к размножению и даже собственного запаха, позиционировало омег. Дарен мог по пальцам пересчитать тех, кому удалось занять более или менее почитаемое место в обществе и при этом остаться свободным от брака, независимым от родителей и государства, но даже таких омег, посмевших пойти против строя, клевали все, кому не лень. Новостные ленты наперебой вещали о том, что такие члены общества подрывают сплоченность народа, что омега, который не родил до двадцати двух имеет серьезные психические отклонения, вплоть до мутации, что Дарен лично считал полнейшей чушью. Он сам не желал выходить замуж и рожать детей совершенно, что несколько огорчало папу, выросшего на консервативных взглядах его отца и папы, которых, по мнению Дарена, можно было снимать на камеру и размещать в сети, как образец семьи, полностью соответствующей политике государства. Размышляя над этим, юноша быстрым шагом вышел с территории университета. День был солнечный, несмотря на то, что с запада постоянно валил дым. Дарен жил в городе, расположившемся довольно близко к нейтральным территориям, поэтому последние два с половиной года здесь очень сильно пахло гарью, озоном, химией и еще множеством запахов, происхождения которых парень не знал и не желал знать. Война началась, как казалось народу, на совершенно ровном месте. Страны Мира, как для краткости называли их в СМИ, а на деле – Регул, страна, где жил сам Дарен, и Шаула, где он никогда не был и не горел желанием побывать, жили отдельно друг от друга, практически не пересекаясь. Да, раз в год главы государств встречались, однако освещалось в новостях это всегда крайне мутно и непонятно, люди мало что знали об этих встречах. Известно было только, что тогда, почти три года назад, последняя такая встреча прошла не вполне удачно, и как-то это было связано с нейтральными территориями – огромной пустыней, разделяющей два государства. Ходили слухи, что Шаулу поразило страшное заболевание, которое подорвало спокойствие, выкосило часть населения. Из официальных источников Дарен знал только, что неудачный эксперимент с эмбрионами повлек за собой страшную болезнь, которая уничтожила львиную долю тех, кто отвечал за рождаемость. Признаться честно, он слабо понимал, как это работает в соседнем государстве. Люди там были совершенно другими, хотя и были похожи на них самих внешне. Например, Дарен не мог понять, как мужчины могут быть неспособны к деторождению. Про то, что юноша не понимал, чем тот, кто называется женщиной, отличается от омег и в целом мужчин, говорить вообще не стоило. Слышал он об этом только на уроках географии в школе, но понять так и не смог, поэтому в политику старался не лезть. Ему было достаточно знать, что соседнее государство развязало войну, которая отняла у него отца, лишила душевного спокойствия и здоровья его папу. Половина населения Регула жила впроголодь, едва сводя концы с концами лишь потому, что политической верхушке захотелось как можно более масштабно поиграть в солдатиков. Дарен быстро пробирался по почти что пустым улицам, мимо пустых и темных витрин закрытых магазинов, не сумевших удержаться на плаву, мимо кафе, в которых посетителей было не очень много, даже во время обеденного перерыва. Немногочисленные деревья из-за постоянной копоти и грязи, летящей со стороны нейтральной территории умирали, трава уже даже не пробивалась сквозь уличную пыль. Пейзаж этот наводил на юношу тоску, поэтому он, стараясь смотреть только перед собой, продвигался к станции монорельса. До дома Дарену было далеко, с двумя пересадками ехать чуть больше часа. Когда полупустой состав подъехал к станции, юноша удобно устроился в дальнем углу вагона, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, и достал падд, надеясь занять себя чем-то, пока не придет время пересадки, но, как назло, предательская техника полностью разрядилась. Чертыхнувшись сквозь зубы, парень засунул ее обратно в сумку и со скучающим видом принялся рассматривать вагон. Внимание его тут же привлек странный плакат агитационного вида, висевший на противоположной стене. И в общем и целом, на нем не было ничего не обычного, большими буквами было написано: «Вступай в ряды добровольцев! Регул будет гордиться тобой!», были указаны номер телефона и электронный адрес сайта военного штаба в его городе, и в целом это был обычный агитплакат, однако тот, кто на нем был изображен, ввел Дарена в полное, абсолютное замешательство: тонкие, мягкие черты лица, узкие плечи, теплая улыбка, буквально все выдавало в юноше, едва достигшем совершеннолетия, представителя омег. Дарен подошел ближе, рассматривая омегу в военной форме, и решительно не понимая, почему именно эту модель выбрали для военного плаката. Всем хорошо известно, что омег не берут в армию, они слишком слабые и ведомые для этого, согласно общепринятому стереотипу. Да и солдат, у которого прямо во время боевых действий началась течка – поистине бесполезен, если не сказать вреден. Однако указанный сайт совершенно точно принадлежал правительству, этот адрес парень не раз слышал по телевизору и в рекламный аудиосообщениях. Все это было очень странно, но Дарен готов был списать это на неудачный выбор незадачливый маркетологов, если бы, пересев в другой поезд, не увидел бы другой плакат с другим омегой на нем, который, бодро улыбаясь, отдавал честь. Становилось все любопытнее. Вернувшись домой, порядком измученный долгой поездкой Дарен, первым делом поставил падд на зарядку, и, переодевшись в домашнюю футболку, растянутую настолько, что она падала с одного плеча, пошел готовить ужин. Папа должен был скоро вернуться домой, а значит времени у парня осталось немного. Свой выбор юноша остановил на пасте. Ее было несложно готовить, для нее у него были все продукты, да и времени она много не занимала. Во время готовки все мысли Дарена были заняты плакатами. Ему было безумно интересно, о чем шла на них речь, но прежде, чем это выяснить, он должен был закончить работу по дому. Так с самого детства приучил его отец: «Прежде, чем заниматься своими делами, ты должен убедиться, что в доме чисто, горячая еда дожидается на плите, а твой альфа полностью доволен, Дарен», - так он говорил, перед этим выстегав сына ремнем за неприготовленный вовремя ужин. Дарен готовился к контрольной по алгебре, ему было уже четырнадцать, но отца это нисколько не волновало. Когда ужин был готов, юноша скрылся в своей комнате. До прихода папы оставалось еще около получаса, он как раз успевал проверить государственный сайт и узнать, что же скрывается за такой странной рекламой. Сайт был выполнен очень минималистично, что не удивляло, учитывая, что это сайт армии. Несколько ссылок на различные статьи Дарен пролистал, не глядя – они были ему не очень интересны, а вот на последней и самой свежей его взгляд остановился сам по себе. «НАБОР ОМЕГ В РЯДЫ РАЗВЕДЧИКОВ ОБЪЯВЛЕН ОТКРЫТЫМ» гласила надпись, сделанная большими буквами для привлечения внимания. Сердце Дарена пропустило удар. Набор среди таких, как он, не объявляли еще ни разу за все два с лишним года. И тем более никто не стал бы брать омегу на ответственную военную должность. Перейдя по ссылке, юноша углубился в чтение. Он так увлекся, что, когда дверь в квартиру открылась, и громко хлопнула, закрываясь, едва не навернулся со стула от неожиданности. Дарену не терпелось рассказать папе, что он нашел. Содержание статьи повергло его сначала в шок, потом в восторг, а мысль о том, что государство, пусть и на краю отчаяния, но заметило, что среди них есть не только альфы и беты, способные постоять за свою страну, заставляла парня беспокойно ерзать на месте от радости. Мужчины-омеги тоже бывают сильными и смелыми, и тоже хотят защитить свои семьи, детей и родителей. - Папа! – юноша выскочил из комнаты в прихожую, полный неутомимого энтузиазма. Мужчина, снимавший в этот момент пальто, улыбнулся сыну, который тут же подскочил к нему, помогая повесить пальто на вешалку в шкафу. После неудачного вывиха несколько лет назад, папе было не очень приятно поднимать правую руку. - Я такое нашел, ты себе не представляешь! Идем, за ужином расскажу. - Конечно, идем, дай только переодеться, - мужчина ненадолго скрылся в своей комнате, и вышел оттуда в домашней футболке и старых джинсах. Сколько Дарен себя помнил, он всегда ходил в них дома, - что случилось, малыш? Юноша еле заметно сморщил нос - ему не нравилось, что папа до сих пор воспринимал его, как ребенка, но промолчал. Разложив еду по тарелкам, он сел напротив папы за стол: - Сегодня, когда ехал домой, я увидел агитплакаты. Залез на сайт и выяснил, что в армию, в разведотряды, начали набор омег, представляешь? Они наконец-то про нас вспомнили, пап, это же великолепно! – чуть громче, чем следовало, начал рассказывать юноша. - Да уж, чего только не придумают, - усмехнулся папа, отправляя вилку с пастой в рот, - хотел бы я на это посмотреть. - Предоставляют обеспечение семьи добровольца, льготы на лечение по страховкам, скидки, плюс обеспечение защиты прав добровольцев и их семей, в том числе защиту родителя-омеги при потере кормильца, - продолжать вещать парень, замечая, как папина рука с вилкой застывает над тарелкой, - это великолепный шанс показать всей стране, что мы чего-то стоим, умеем не только рожать детей и удовлетворять чужую похоть. Что мы – тоже члены общества, мужчины, которые не так уж сильно отличаются от остальных. - Ты это к чему все, Дарен? – тихо, почти шепотом спросил папа, опустив глаза в пол. - Пап, я хочу вызваться, - честно ответил юноша и, обогнув стол, присел на колени, чтобы посмотреть папе в лицо, - это мой шанс стать кем-то. Не безвольной куклой, которую можно передавать из рук в руки, а человеком, таким же, как бета или альфа. И тебе от этого станет жить существенно легче, пап, подумай только, мы же едва за счета можем заплатить. Ладони папы под его пальцами сжались в кулаки. Мужчина явно был не в восторге от этого. - Дарен, ты с ума сошел! – Говорил он как всегда тихо, но голос дрожал, был хриплым, словно он сдерживал крик из последних сил, - твой отец погиб на этой проклятой войне, ты тоже хочешь? Потому что так оно и будет, ты просто погибнешь! Мне не нужна помощь государства, мне нужно, чтобы мой ребенок был жив и здоров, и счастлив! - Я буду счастлив, если буду знать, что тебе ничто не угрожает, - Дарен был спокоен. Он знал, что так будет, потому переживать было не из-за чего, - пап, прошу тебя. Вот увидишь, я вернусь очень скоро. - А если не вернешься? А если ты там умрешь? – устало спросил мужчина, понимая, что спорить с сыном бесполезно. В этом он был очень похож на своего отца – если уж что-то ему в голову взбрело, то должно быть так, как он задумал. Однако страх за своего ребенка не давал Вариэту покоя. - Не думай о плохом, - поучительным тоном ответил парень, улыбаясь, - вот увидишь, со мной все будет хорошо. Просто отлично! - Как это не думай? Твой отец, сильный альфа, подготовленный солдат, погиб, а ты – омега, который даже пистолета в руках не держал! Как мне не переживать? Ты все, что у меня есть, Дарен, я не могу просто взять, и смириться с тем, что ты хочешь взять и отдать свою жизнь непонятно за что! Да я лучше сам пойду, чем отпущу тебя! – возмутился мужчина. - А вот и не пойдешь, набор проходит до тридцати пяти лет, - возразил парень, - Меня подготовят. Я три недели проведу в центре подготовки, пройду интенсивные тренировки, плюс под кожу вживляются радио-маячки и стимуляторы, если что-то случится, меня быстро найдут. - Прекрасно, ты правда думаешь, что мысль о том, что тебя обколют непонятно чем, должна меня успокоить? – съязвил папа, крепче сжимая пальцы сына, - Знай, что я – против. Я понимаю, что ты все равно сделаешь, как хочешь, но имей это в виду. - Я люблю тебя, пап, - протянул юноша, утыкаясь лбом в колено родителя. - И я тебя. Будь очень осторожен. Всю ночь Дарен не мог уснуть. Если его примут, то в отряде разведки юноша проведет целый год по контракту, если не больше. Он думал о том, как сильно изменится его жизнь с этого момента. Он станет старше, у него наверняка появятся шрамы, плечи станут шире, он будет выглядеть мужественней. Ни один альфа не посмеет больше обозвать Дарена подстилкой и шлюхой, как это часто бывало в школе и университете. Многие позволяли вести себя грубо и по-хамски, а беты и вовсе не замечали, словно брезгуя. С этими воодушевляющими мыслями юноша проворочался до поздней ночи, прежде, чем наконец уснуть. Утром же, стоило ему только открыть глаза и привести себя в порядок, как он сразу помчался в университет, чтобы поскорее начать сбор необходимых документов. Пары пришлось пропустить, но Дарена это не сильно волновало. Весь день он провел, собирая все документы по списку, начиная со школьного аттестата и заканчивая бесчисленными копиями паспорта, свидетельства о рождении, документов о принадлежности к полу и куче других документов о пособиях, льготах и потере кормильца. День за всей этой суетой прошел так быстро, что Дарен и не заметил, что уже немного опаздывает, а документы все еще не были полностью готовы. Некоторые из них нужно было забрать на следующий день после обеда, но Дарену уже было пора возвращаться домой, чтобы успеть накрыть на стол до прихода папы. Собрать все бумажки Дарену удалось только к вечеру следующего дня. Он порядком устал, безумно хотел есть, ведь со вчерашнего ужина, который прошел неожиданно оживленно, потому что папа старался казаться бодрым и поговорить с сыном как можно дольше, пока не начал засыпать прямо за столом, он так ничего и не ел. Вернувшись домой, юноша был приятно удивлен: с кухни пахло чем-то вкусным, а папино пальто уже висело в шкафу. Дарен прошел на кухню, и увидел то, от чего на душе сразу стало тепло, как в детстве: папа стоял у плиты, закатав рукава рубашки, и что-то помешивал на сковородке. Волосы его были забраны в короткий хвост, он чуть хмурил брови, как делал это всегда, сосредотачиваясь. Он не готовил с тех пор, как отец ушел на войну, из-за чего ему пришлось пить блокаторы, которые, в сочетании с антидепрессантами, давали эффект вялости и постоянной усталости, из-за этого мужчина старался вообще не шевелиться лишний раз. - Пап, ты уже дома? – задал глупый вопрос Дарен, опираясь плечом об косяк. - Да, решил уйти сегодня пораньше, - улыбнулся мужчина, вполоборота глядя на сына, - как ты? - Я закончил сбор документов, все готово, - пожал плечами парень. Папа выглядел так по-домашнему, что Дарену на секунду показалось, что на самом деле все всегда было хорошо. Никто никого не бил, не унижал, не оскорблял. Все было отлично, пока не началась война. И хотя это и было не так, мысль все равно была приятной. - Отлично, малыш, садись ужинать, - папа явно старался не задумываться о том, к чему именно все готово. Вечер прошел по-семейному уютно. Дарен с папой бодро переговаривались, а к ночи, когда стало совсем темно и тихо, переместились на диван. Папа грел руки о кружку с чаем, перебирая чуть отросшие волосы на затылке сына, который лежал головой у него на коленях. - Целый год, ты только подумай, - тихо проговорил он, разглядывая совсем молодое лицо, - ты же даже институт не закончишь, Дарен. Тебе это точно надо? - Да, пап, я же все обдумал, - сонно пробурчал юноша, приоткрывая один глаз, - вот увидишь, год пройдет очень быстро. - Для тебя, конечно, может и быстро. А я буду тут один, - вздохнул мужчина. - Вовсе нет! – хихикнул парень, - а как же тот бета с работы… Тревор, да? - О, конечно, только беты-повара из кофейни мне не хватало для счастья, - даже не стараясь сдержать улыбку, ответил папа, - к тому же он слепой на один глаз. - Привереда, - дразняще протянул Дарен, поднимаясь с дивана. На часах было почти четыре часа утра, а ему нужно было вставать в семь, - спокойной ночи, пап. - Спокойной ночи, - тихо ответил омега. Дарен понимал, что папа, скорее всего, так и просидит остаток ночи на диване. Он всегда так делал, когда был чем-то особенно расстроен. И Дарен понимал, что, скорее всего, так папа проведет не одну и не две ночи, пока не начнет спотыкаться на ровном месте и собирать дверные косяки головой. От этого сердце юноши болезненно сжималось, а в голову приходила мысль, что нужно почаще звонить папе из центра. Так ему будет спокойнее. Утром, покидав необходимые вещи и документы в большой рюкзак, Дарен вышел из своей комнаты и обнаружил, что папа, уже приготовивший тосты и чай, сидит у окна на кухне, подперев рукой голову, и задумчиво что-то разглядывает. - Доброе утро, - зевнув, поприветствовал его парень и плюхнулся на стул напротив. - Не соглашусь с тобой, - немного мрачно ответил папа, повернувшись к нему, - ничего не забыл? Документы, щетку, лекарства? - Папа, успокойся, я все взял, - как можно более беспечно ответил юноша, - ты сегодня позже идешь на работу? - Да, Тревор меня прикроет, - ответил мужчина, наблюдая за ним. Завтрак прошел в неловком молчании. Никто из них не знал, что сказать, чтобы его разрушить, да и смысла в этом не было. Когда тосты закончились, а чай был допит, парень подскочил с места и, подхватив рюкзак, выбежал в коридор. Папа медленно вышел следом, опираясь плечом о стену. - Ну вот и все, - выпрямившись, сказал юноша, - мне нужно идти. - Будь очень, очень осторожен, малыш, хорошо? Не делай глупостей, - папа крепко обнял Дарена, утыкаясь лбом в его плечо. - Все будет отлично, пап, - еще раз повторил юноша, целуя родителя в макушку, - вот увидишь, я скоро вернусь. В ответ папа только поцеловал сына в щеку и, явно сдерживая слезы, сделал шаг назад. Не в состоянии смотреть на это, Дарен, махнув рукой на прощание, быстро вышел из квартиры.