Программа "Омега"

Дарен не был уверен в том, сколько было времени и какой был день в момент, когда он очнулся. Он даже не понимал, где находится, лежа с закрытыми глазами на чем-то твердом и холодящем обнаженную кожу спины и ног. Осмысление происходящего приходило медленно, мысли с трудом формировались в гудящей голове. Первое, что парень понял, когда наконец смог хоть что-то осознать – он все еще лежал с закрытыми глазами и ничего не получится понять, пока он их не откроет. Веки были тяжелыми, но, когда гул в голове почти стих, Дарен понял, что чувствует себя вполне неплохо. У него ничего не болело, движения не доставляли дискомфорт, только яркий свет, ударивший по глазам сразу после того, как юноша открыл их, резанул болью от неожиданности. Следующим Дарен осознал, что находится в медицинской капсуле. Раньше в больницах он бывал редко, но это не мешало ненавидеть эти заведения всем сердцем. Дарен не любил, когда посторонние люди его трогали, когда его сканировали и измеряли все, что могли измерить, а врачей, после случая в центре, и вовсе слегка побаивался, поэтому, обнаружив себя под куполом мед. оборудования, парень слегка запаниковал. Страх и смятение только усилились, когда он понял, что прозрачная крышка капсулы закрыта снаружи, а само помещение, в котором она стояла, совершенно не было похоже на военный госпиталь. Дарен очень хорошо помнил, что произошло с ним и его отрядом перед тем, как он потерял сознание. Он ожидал увидеть перед собой темные допросные, подвалы, палатку в лагере противника, что угодно, но уж никак не светлую больничную палату. Возможно, транспортники отбились от атаки и отвезли их в госпиталь центра? Это было не очень похоже на правду, но другого логичного объяснения Дарен найти не мог. Аккуратно приняв сидячее положение, Дарен принялся рассматривать палату. Купол капсулы позволял ему сесть, слегка ссутулив плечи, но не более того. Сама же палата оказалась довольно большой, выполненной в светлых, не режущий глаз тонах, рядом с его капсулой стояла небольшая тумбочка и аппаратура, с помощью которой внутрь поступал воздух. От нее же внутрь капсулы тянулись тонкие трубки, по которым шло какое-то полупрозрачное, красноватое вещество. За окном, выходящим на незнакомый Дарену город, был день, но заметил он это далеко не сразу – происходящее в целом было непонятно и пугало. Дарен мог бы еще очень долго изучать комнату, в которой оказался, если бы дверь в нее не отъехала с тихим шуршанием в сторону, и в палату не вошли бы двое мужчин. Они негромко переговаривались, но из-за стекла Дарен не смог расслышать, о чем. Униформа одного из них, очень странная и непривычная, все же выдавала в нем медбрата. Оба мужчины были высокими, явно выше самого юноши, однако тот, что не был похож на работника больницы, был все же немного выше. У него были длинные черные волосы и приятное, Дарен бы даже сказал, красивое лицо. В капсуле он не чувствовал никаких запахов, кроме сильного запаха медикаментов, но даже без них он был уверен, что вошедшие в палату – либо альфы, либо беты, что было менее вероятно. Мужчины не сразу заметили, что юноша очнулся. Они увлеченно о чем-то говорили, но, стоило медработнику повернуться, чтобы проверить работу приборов, как оба они уставились на Дарена, чуть удивленно и потерянно. Правда, это выражение тут же ушло с их лиц, и медбрат, щелкнув переключателем сбоку от крышки капсулы, наконец заговорил с юношей. - Мистер Инис, прошу вас лечь обратно. До тех пор, пока не закончится процедура, вам стоит оставаться в лежачем положении, ради вашего же блага, - голос мужчины был низким и приятным, однако Дарену от этого легче не стало. Он обеспокоенно и чуть зло взглянул на мужчину, отмечая странный, ярко-желтый цвет его глаз. - Какая еще процедура? Где я? – тут же начал задавать вопросы парень. - Процедура подготовки, мистер Инис, - непривычно вежливо ответил медработник, - путем ингаляции в ваш организм поступает вещество, которое облегчит вывод блокаторов и не позволит вам чувствовать себя плохо после всех процедур. Конечно, полностью избавить вас от дискомфорта мы пока не можем, однако уменьшить его вполне в наших силах. А находитесь вы в клинике в Шауле. Услышав последнюю фразу, Дарен напрягся. Значит, их все же взяли в плен, и теперь они в стране врага. Однако, это совершенно не объясняло, зачем из него собираются выводить блокаторы, что тоже сильно настораживало и даже пугало. Голову Дарена сразу начали посещать мрачные мысли, разной степени жуткости. Стоящий чуть позади черноволосый мужчина все еще молчал, только пристально разглядывая раздетого до нижнего белья юношу. - Не беспокойтесь, Ваши друзья уже очнулись и проходят те же процедуры. Как только все лишнее покинет ваш организм, мистер Сатевис заберет вас в более подходящее место, - с этими словами работник клиники указал на мужчину позади себя. Голос его был очень спокоен, он словно разговаривал с диким животным, показывая ему, что он не опасен. Однако вестись на это Дарен не собирался. Юноша молча лег обратно так, как ему сказали, и принялся ждать. Он надеялся, что в скором времени появится возможность попытаться сбежать. Дарен готов был даже разбить капсулу, изрезавшись осколками, если бы не понимал, что дальше коридора он все равно не уйдет, его убьют, или, еще хуже, станут допрашивать сейчас, когда он еще слишком слаб, чтобы хоть что-то сделать. И, возможно, если бы его убили, все было бы гораздо проще, он и сам мог бы сломать систему подачи воздуха, если бы не одно «но» – его все еще ждал папа. Дарен не мог так поступить с ним. Примерно через полминуты, когда мужчины поняли, что больше Дарен ничего им не скажет, медбрат принялся за работу, быстро стуча по сенсорной панели аппарата подачи лекарства, а второй мужчина сел на стул рядом с капсулой. - Меня зовут Антарес, - заметил он, смотря на юношу в упор. Дарен не ответил. Вместо этого он повернул голову и раздраженно взглянул в глаза мужчины. Странные все же люди жили в этой стране. Дарен никогда не видел жителей Шаулы до этого и уж точно он не знал, что они так странно выглядят. У мужчины, сидящего рядом с ним, были ярко-красные и, стоило признать, красивые глаза, которые сочетались с черными волосами просто великолепно. Но сейчас было совершенно не время и не место об этом думать, поэтому Дарен перевел взгляд на потолок, напряженно прислушиваясь к тихому гулу и писку аппаратуры, проходящему через колонки. - Здесь ты в безопасности, Дарен, - предпринял еще одну попытку завязать разговор Антарес, - никто не причинит тебе вреда. Огромных трудов стоило парню не только промолчать, но и не измениться в лице. Чего бы от него не хотели эти люди, он не должен был поддаваться. Вся ситуация казалась ему пугающе неправильной, нелепой и странной, к этим ощущениям примешивался еще и страх перед тем, что ждало его после выведения блокаторов. Без них он останется не только плененным на вражеской территории, но еще и беззащитным перед собственной природой. Он знал, что люди из Шаулы не чувствуют запахи пола, более того, они делятся по половому признаку совсем не так, как в Регуле, их физиология сильно отличается, но тем не менее очень сложно не заметить время, когда у омеги начинается течка. И Дарен с содроганием осознавал, что без блокаторов в организме, она не заставит себя долго ждать, до нее останется максимум месяц. Месяц до того, как он станет полностью уязвим, беззащитен перед любым воздействием, перестанет осознавать окружающую действительность и станет больше похож на животное по повадкам, чем на человека. Дарен ненавидел течки. Они заставляли его чувствовать себя жалким, парень становился сам себе противен, поэтому он и до армии принимал довольно сильные блокаторы. Они немного сглаживали психологический эффект, помогая оставаться трезвомыслящим и нормальным человеком. Многие не одобряли такие меры, но Дарену было все равно, он хотел только оставаться человеком, а не превращаться в животное, которое только пальцем помани и оно уже будет ползать перед тобой на коленях, лишь бы избавиться от терзающего тело возбуждения. Доведя себя до состояния паники собственными мыслями, Дарен огляделся по сторонам. Медбрат покинул помещение и жестом пригласил Антареса выйти вслед за ним. Мужчина плавно поднялся со стула и, привычным жестом откинув волосы на спину, вышел за прозрачную дверь. В тот момент, когда Дарен увидел, что мужчины отошли достаточно далеко, он снова сел, на этот раз на колени, и принялся внимательно рассматривать капсулу. Единственной мыслью было попытаться разбить купол, хоть парень и понимал, что на звук бьющегося стекла тут же сбежится вся больница, да и идти ему было некуда. Даже если он сможет выйти из больницы, что само по себе было крайне трудной задачей, он не сможет пересечь нейтральную территорию и вернуться обратно в Регул. Это, не говоря уже о том, что его отряд все еще где-то здесь, и ему нужно позаботиться о том, чтобы они тоже были в безопасности. Собравшись с духом, Дарен еще раз оглянулся на дверь и, удостоверившись, что на него не смотрят, перевернулся на спину и, согнувшись почти что напополам, с силой ударил ногами в купол. Глухой звук остался незамеченным, что побудило Дарена к тому, чтобы продолжать более смело. Еще несколько мощных ударов ногами не дали никакого результата – ни единой трещинки не появилось на капсуле. Дарен почувствовал, как медленно поднимается в груди раздражение. Снова сев на колени, он начал бить кулаками в стекло, уже с четвертого удара начав чувствовать боль в костяшках, а с шестого оставляя на стекле почти незаметные красные следы. Разбив костяшки в кровь, Дарен понял, что и это не помогает. На стеклянной поверхности остались лишь мелкие царапины, которые даже никак не мешали работе прибора. Юноше было больно, обидно, а еще страшно. Он не знал, сколько осталось времени до того, как окончится процедура подготовки и начнется следующая, не знал, что с ним сделают после, возможно, на нем будут ставить опыты, или пытать, чтобы узнать что-то, но, поскольку Дарен не знал ничего важного, его просто замучают насмерть, если он сам не найдет способ закончить все быстрее. Картинки одна страшнее другой вставали перед глазами, вынуждая его действовать более решительно. Дарен не знал, сколько времени у него осталось до того, как вернутся медбрат и Сатевис, который, как подозревал юноша, был военным, приставленным к их группе, как надзиратель. Хоть он и говорил с парнем спокойно, в каждом его жесте, движении, читалась власть, сила, Дарен был уверен – он может причинить боль, если того захочет. Поэтому бежать нужно было скорее. Собравшись с силами, Дарен принял решение действовать радикальнее. Крепко зажмурившись, он, собрав всю решительность и силу, что у него была, ударил в стекло головой. А потом еще раз и еще, в голове звенело, стекло жалобно дребезжало, еще пара таких ударов и оно, скорее всего, не выдержало бы, но закончить начатое ему не дали. Когда парень в очередной раз размахнулся, игнорируя боль в голове и возможные последствия, крышка капсулы плавно начала отъезжать в сторону, а самого его крепко схватили за предплечья сильные руки. Из-за звона в ушах парень не услышал, как в палату практически бегом ворвались уже знакомые ему мужчины. Юноша тут же задергался в держащих его руках, издавая странные, схожие с тихим рычанием и всхлипами, звуки, вывернувшись так, чтобы иметь возможность ударить ногами в грудь противника. - Дарен, немедленно успокойся! Ты причинишь себе вред! – Антарес и медбрат с трудом уложили юношу обратно, удерживая за плечи и лодыжки. Но Дарен не слушал, он вертелся ужом, уже слабо надеясь вывернуться – сильные, слишком сильные руки держали его так крепко, что ни единой надежды не оставалось. - Не вынуждай нас делать тебе больно, - холодный командный тон больно ударил по сущности юноши, на секунду сбив его с толку. Этой секунды хватило на то, чтобы его руки и ноги закрепили на кровати висящими по бокам ремнями. Дарен разочарованно застонал, выгибая спину и пытаясь вырвать ремни из креплений, но ничего не получалось. Теперь он не мог даже сесть в капсуле, чувствуя себя абсолютно беззащитным. Антарес укоризненно взглянул на юношу сверху вниз. Дарен почти физически ощущал его взгляд на себе, отвернувшись в сторону, как упрямый ребенок. По виску со лба потекла капля крови, неприятно стягивая кожу, костяшки саднило и жгло, но как только медбрат подошел к нему с антисептиком, юноша лишь досадливо зашипел и дернул головой, не подпуская его к себе. - Тебе не стоило причинять себе боль, Дарен, - наставительный тон мужчины, напоминающий ему о начальной школе, где учитель-бета отчитывал его за разбитое окно таким же тоном, заставил парня устремить на Антареса полный ярости взгляд, - Никому здесь не хочется усугублять твое положение столь же сильно, сколь мне не хочется, чтобы ты калечился. Пожалуйста, попробуй расслабиться и отдохнуть. - Тебе до меня какое дело? – тут же огрызнулся сквозь зубы Дарен. Ему было совершенно непонятно, что происходит в этой проклятой стране. - На данный момент я имею прямое отношение к твоему благополучию, - расплывчато ответил Сатевис, аккуратно удерживая голову парня ровно, чтобы медбрат смог обработать его лоб. Чувствовать чужую руку на голове было непривычно, неприятно и страшно. Создавалось ощущение, что стоит мужчине надавить чуть сильнее и он раздавит юноше череп. Но ничего подобного не происходило: как только все раны были обработаны, медбрат покинул комнату, предварительно снова закрыв крышку капсулы и включив ингаляцию на оставшиеся десять минут процедуры, а Антарес сел на стул рядом с капсулой. Отстегивать Дарена предсказуемо не стали. До прихода врачей Дарен пролежал относительно спокойно. У него ныла голова, звенело в ушах, словно что-то до сих пор колотило по стеклу над ним, поэтому он старался не шевелиться. Склонив голову набок, юноша рассматривал сидящего рядом с ним Антареса, который ни капли не стесняясь, рассматривал его в ответ. Дарена терзали вопросы: когда мужчина держал его, наклонившись так близко ко рвущемуся из рук юноше, что черные волосы падали ему на грудь, Дарен, сам того не замечая, принюхивался к нему. От мужчины совершенно не пахло альфой, этого было невозможно не заметить, однако, вспомнив свою реакцию на его повелительный тон, юноша понимал: перед ним не бета. И уж точно этот человек не был омегой, это было более чем очевидно. Да, у него были не настолько широкие плечи, как у отца Дарена и многих других альф, но Антарес был мужественным, сильным, это Дарен уже прочувствовал на себе, но все его движения были плавными, словно у большого сытого хищника, который не нападает лишь потому, что не считает нужным. И в связи с этим у Дарена возникал вопрос: какого пола человек перед ним? Он крутился у него в голове, все то время что мужчина внимательно рассматривал его, начиная от песочного цвета волос, до обхваченных кожаными ремнями лодыжек, при взгляде на которые в его глазах Дарен заметил какой-то нездоровый огонек. Хотя, возможно, он себя и накручивал. Спустя какое-то время, Дарен не был уверен в том, сколько прошло, но явно меньше десяти минут, ведь газ, тонко пахнущий какой-то химией продолжал поступать в капсулу, стало понятно, что немой вопрос и сомнения в его глазах слишком очевидны. Антарес, чуть насмешливо ухмыльнувшись, подпер голову двумя пальцами и приподнял одну бровь, всем своим видом давая понять, что ждет, пока юноша заговорит. - Ты хочешь что-то спросить, не так ли? – устав ожидать какой-то реакции от пленника, задал вопрос он. И Дарен понимал, что последнее, что ему нужно делать – пытаться вести диалог с врагом, но любопытство было сильно, а голос мужчины слишком властен. Каждый раз, слыша его, Дарен чувствовал себя так, словно с ним разговаривает его отец, только без агрессии, с насмешкой. - Какого ты пола? Я не чувствую запаха, но не уверен, что ты бета, - наконец решился он и посмотрел мужчине прямо в глаза, но долго выдержать не смог и поэтому опустил их на шею Сатевиса. Тот одобрительно хмыкнул, заметив этот жест, но Дарен не услышал этого через колонку. - Здесь все совсем иначе, Дарен. Но, если провести аналогию с вашей анатомией, то ты можешь считать меня альфой. Тон, которым с ним разговаривал мужчина начинал немного раздражать Дарена. Он даже не чувствовал себя в плену, скорее на приеме у школьного психолога. Больше никто из них разговора завести не пытался. В палату вошли два врача и уже знакомый Дарену медбрат и, открыв капсулу, принялись обследовать пациента. В первую очередь ему в рот засунули термометр, пронзительно запищавший, как только измерения были произведены, измерили пульс, давление, взяли анализ крови, производя какие-то процедуры с ней прямо на тумбочке рядом маленькими приборами. В медицине Дарен разбирался слабо, поэтому нервничал, не понимая, что с ним делают. Он не знал, что после этих несложных процедур начнутся почти двое суток мучений. Насторожило его то, что в вену ему вставили катетер, соединенный длинной трубкой с аппаратом, назначения которого он не знал. Еще больше его смущало то, что трубка, подсоединенная к нему, была двойной, и по одной из них уже пошла его кровь. Аппарат тихо зашумел, и, через некоторое время, кровь пошла по вене обратно. - Обычно данная процедура используется для выведения из организма токсических веществ, однако, в случае с блокаторами она тоже должна сработать. Мы уверены в этом практически на сто процентов, - заметил невысокого роста врач, чуть полный, но очень серьезный мужчина лет сорока на вид. И Дарен готов был поклясться, что обращается он не к нему, а к Антаресу, который поднялся с места и, что-то печатая на паде, направился к выходу. - Это безопасно? – больше формально спросил мужчина, не отвлекаясь от своего дела. - Абсолютно, однако хочу заметить, что с препаратом мы знакомы плохо, поэтому реакция организма на то, что он чист от блокаторов, может быть негативной на первых порах. Дальнейшего разговора Дарен не слышал. Мужчины вышли за дверь, оставив только медбрата следить за его состоянием, и ушли. Парень прикрыл глаза и запрокинул голову, чувствуя не самые приятные ощущения в руке, в которую был вставлен катетер. Весь следующий час Дарену становилось все хуже с каждой минутой. К окончанию процедуры перегона его тело все ломило и горело, словно у него поднялась температура, у него затекли руки и ноги от постоянного нахождения в одной позе, кружилась голова и ему постоянно казалось, что еще немного и его стошнит. В глазах темнело, юноша дышал широко открытым ртом и проклинал все на свете, включая больницы, которые теперь ненавидел еще сильнее, страну, в которой он оказался, врачей и любые процедуры. Парень уже плохо понимал, что происходит вокруг, не заметил, как катетер вынули из вены, как его отстегнули, закрыв на всякий случай крышку капсулы. Дарен повернулся набок, подтянув колени к животу и почти сразу заснул, не обратив внимание на обеспокоенную пару красных глаз, смотрящую на него через стеклянную дверь палаты. Следующие два дня Дарен провел как в аду. Ему было постоянно плохо, его рвало, организм, годами накапливавший в себе блокаторы разной степени мощности, всеми силами сопротивлялся их удалению, голова и мышцы всего тела болели, не переставая, он метался по своему ложу, не в силах уснуть, только изредка проваливаясь в полуобморочное состояние. Все это время мимо него ходили какие-то люди, ему перегоняли кровь два раза в день, кололи какие-то стимуляторы, от которых становилось легче существовать, но общее состояние оставалось отвратительным, а еще заставляли есть и пить воду, хотя от этого становилось еще хуже, организм всеми силами выталкивал все поступающее в него наружу. И хотя медбратья, врачи и даже Антарес, который приходил раз в день, задерживаясь на пару часов, постоянно готовы были ему помочь, основную часть времени Дарен проводил, сжавшись в комок у изголовья и прикрыв усталые глаза. Он готов был рассказать уже что угодно, лишь бы ему стало легче, но его не допрашивали, хотя все происходящее казалось ему пыткой. Только к вечеру третьего дня его пребывания в Шауле, парень смог принять сидячее положение и трясущимися руками поднести ко рту стакан с водой. Первые несколько секунд, когда теплая жидкость пошла по пищеводу, ему казалось, что сейчас его снова вывернет, но желудок, пусть и со скрипом и недовольством, но принял ее. С этого момента Дарен медленно пошел на поправку. К нему по-прежнему каждый день приходили врачи, меряли давление и температуру, которая поднималась во время очистки до тридцати девяти и пяти, но теперь опустилась до тридцати семи и подниматься не спешила. Каждый раз, когда начинались утренние проверки, в палату вместе с медбратом заходил Антарес, придирчиво следящий за каждым тестом, и это пристальное внимание уже начало напрягать Дарена. За ним даже папа родной так не следил, как этот мужчина. Впрочем, о папе юноша старался не думать, это было слишком больно, а на данный момент ему вполне хватало и физических страданий. - Ну что ж, ваши показатели вернулись к норме, блокирующие вещества полностью покинули ваш организм, - записывая свои наблюдения в электронную карту, резюмировал врач, который вел дело Дарена все это время. Имен никого из медперсонала юноша не знал и хоть это и было несколько неудобно, это не слишком его волновало. Все равно большую часть времени он молчал, иногда отвечая на вопросы о самочувствии. И все чаще задумывался над тем, что могли перегнать в его вены вместе с очищенной кровью. В этот раз он также решил промолчать, позволяя измерять свое давление. Доктор, ожидавший хоть какой-то реакции, глубоко вздохнул, снимая манжет с его руки. - Думаю, уже сегодня вы можете покинуть больницу. Мистер Сатевис приедет за вами чуть позже. Дарен практически незаметно вздрогнул при этих словах, но ничего не ответил, проводив мужчину взглядом, когда он выходил из палаты. За все время, что он находился в госпитале, он не видел своих друзей, он не знал, что будет дальше, но сама мысль о том, чтобы ехать куда-то с Антаресом, слегка пугала, хотя Дарен и не был уверен, почему. Мужчина не проявлял по отношению к нему никакой агрессии, более того, он поддерживал Дарена все то время, пока он был в больнице. Создавалось ощущение, что он пытается втереться к парню в доверие и это было единственным, что могло логично объяснить его поведение. По крайней мере, именно так Дарен решил думать, пока не прояснится хоть что-нибудь. Ближе к вечеру, примерно в шесть или семь часов – Дарен не был точно уверен, сколько времени, ведь в палате не было даже часов, Антарес действительно появился у дверей с бумажным свертком в руках. - Это одежда, - начал он, протянув парню сверток, - для тебя. Я выбирал на свой вкус, но размер должен подойти. - Почему было просто не отдать мне мою одежду? – с подозрением спросил Дарен, но все же принял пакет, аккуратно развязывая скрепляющую его веревочку. - Она была грязная и порванная. И было бы не очень уместно ходить в армейской одежде, разве нет? – пожал плечами мужчина и устроился в кресле рядом с капсулой, которым несколько дней назад заменили стул для удобства. Дарен недовольно поджал губы, но спорить не стал. Он недоверчиво взглянул на сверток у себя на коленях, словно опасался, что из него вот-вот выпрыгнет змея, и медленно раскрыл его. В нем не оказалось ничего особенно подозрительного: на самом верху стояли чистые и явно новые белые ботинки из мягкого, но плотного материала, следом лежали носки и нижнее белье, белые брюки и рубашка с длинным рукавом светло-бирюзового цвета. Посмотрев на то, что лежало теперь перед ним, разложенное по койке, Дарен насмешливо фыркнул. - Какое все светлое, только посмотрите, - пробурчал он сам себе, ощупывая рубашку. Она была довольно тонкой, но не прозрачной, из мягкого, приятного на ощупь материала. Обычно Дарен носил футболки, но и рубашки в его гардеробе присутствовали. Правда, в основном они были белые и носил он их в университет. – Что, будешь сидеть тут и смотреть, как я переодеваюсь? - Я могу не смотреть, если это причиняет тебе неудобство, однако покидать комнату не собираюсь. В прошлый раз это закончилось твоей попыткой навредить себе, и мне не хотелось бы, чтобы ты сделал это снова, Дарен,- ответил мужчина и отвернулся к окну. Он все еще видел юношу боковым зрением, и последний прекрасно это понимал, но это создавало хоть какую-то иллюзию защищенности. Дарен презрительно фыркнул, отвернувшись в сторону. Быстро переодевшись, он придирчиво осмотрел себя, покрутился на месте, в попытке понять, насколько удобно сидит выданная ему одежда. Выводы были следующие – сидела она довольно комфортно, в ней было не жарко и не холодно, ботинки не жали, а брюки, плотно облегающие ноги и ягодицы, хоть и смотрелись неплохо, но бегать или куда-то залезать в них было совершенно невозможно. К рубашке не было вообще никаких претензий, если не считать того, что парень застегнул ее наглухо. - Я готов, - подал голос Дарен, закончив с осмотром и упираясь руками в бока, - и куда ты собираешься меня везти? - Домой. У тебя были другие планы? – насмешливо вскинув бровь, спросил Сатевис. На секунду Дарен впал в ступор. Ему даже показалось, что он ослышался, но, смотря на Антареса, он начинал в этом сомневаться. Мужчина, хоть и смотрел на него с усмешкой и юмором, но явно не шутил. - Куда домой? – только и смог спросить он, чувствуя себя несколько глупо. - Пойдем. Ты скоро сам все увидишь, - выдержав многозначительную паузу, ответил Антарес. В коридор он выпустил Дарена перед собой, и всю дорогу до выхода юноша чувствовал пристальный взгляд в спину, от которого хотелось дернуть плечами, но он сдерживался. Страх было показывать нельзя ни в коем случае. Дарен прекрасно понимал – его слабости никаким образом ему сейчас не помогут. Какую бы тактику Антарес не выбрал в общении с ним, будь то запугивание, или попытка прикинуться его другом, нельзя показать, что он напуган или растерян. Антарес усадил его в машину, проследив за тем, как Дарен чуть нервно заерзал на пассажирском сидении, и, сев на место водителя, завел машину. Немного подумав, он заблокировал двери. - Боишься, что я додумаюсь выпрыгнуть на ходу? – с трудом сдержав улыбку, спросил юноша. - Не исключаю такой возможности, - кивнул мужчина. Всю дорогу они провели в неловком молчании. И то, что оно действительно казалось Дарену неловким, заставляло парня чувствовать себя глупо: в больнице они тоже практически не разговаривали, да и о чем им вести беседу? Антарес вел себя с ним спокойно, немного отстраненно, но дружелюбно и Дарену было искренне интересно – со многими ли этот прием работает? Часто ли мужчине доверяют военнопленных? И неужели он настолько уверен в том, что Дарен для него не опасен, что можно ехать с ним в одной машине, ограничив только ремнем безопасности и закрытыми дверями? Впрочем, на последний вопрос Дарен и сам мог себе ответить: он был искренне удивлен, что на его руках не осталось синяков от крепкой хватки мужчины, сомневаться в том, что он сможет его уложить на лопатки, если захочет, не приходилось. От неуместной аналогии с укладыванием на спину, так не вовремя пришедшей на ум, юношу слегка передернуло. Он решил постараться не думать об этом больше и уставился в окно. Пролетающие мимо улицы были чистыми и оживленными, даже очень, для военного времени. Куда-то спешили люди, работали магазины, даже неоновые рекламные щиты работали. Это было странно, Дарен вспоминал родной город, копоть и грязь, пустые улицы, единственный оставшийся на плаву магазин, кофейню, где работал папа, и не мог понять, как так получилось, что здесь все настолько хорошо? Неужели Регул настолько слабее, что Шаула смогла подорвать всю его экономику, а сама при этом даже не шелохнулась? Даже деревья, возвышающиеся над пустой детской площадкой, которую они проезжали, выглядели ухоженными и чистыми, а трава выглядела так, словно ее вытащили из какой-то картинки. Вскоре машина на большой скорости покинула черту города. Теперь они ехали по шоссе, окруженному деревьями и кустарником с обеих сторон, из колонок играла совсем тихая музыка без слов, и Дарен бы, даже, наверное, задремал – голова все еще немного побаливала, а в ногах чувствовалась слабость, - если бы не нервное напряжение. Его везли непонятно куда, по дороге, которая растянулась до самого горизонта, с редкими поворотами, в незнакомой стране, в которую он попал, как вражеский разведчик. Ко всему этому можно прибавить то, что он не знал, как далеко его увезли от границы нейтральной территории, зато прекрасно знал, насколько она, эта нейтральная территория, огромна. Без транспорта эту пустыню было не пересечь, а водил Дарен хуже, чем полуслепой пенсионер – в Регуле омегам права не выдавали. Спустя примерно час после того, как они выехали на трассу, Антарес повернул налево и, проехав еще несколько миль, остановился у высокого забора. Он был выполнен из стекла, как подозревал Дарен, но с этой стороны он выглядел, как зеркальная поверхность, отполированная до блеска. На секунду Дарен задумался, насколько неприятно может быть людям, живущим рядом, когда выходит солнце, но, оглядевшись, он понял, что место, где они оказались, расположено максимально автономно от всего мира. Вокруг был лес, не глухой, конечно, но ни заборов, ни домов он по близости не видел. Оглядываясь вокруг, молодой человек не представлял даже приблизительно, как будет выбираться отсюда. А Антарес, тем временем, подал сигнал с пульта, удобно устроившегося под его рукой, и ворота, которые были совершенно не видны в закрытом виде, открылись, впуская машину на подъездную дорожку. Дарен никогда не видел таких мест. В его городе, маленьком и отдаленном от центра, богатые люди жили далеко в пригороде, где Дарен никогда, конечно же, не бывал, поэтому представший перед его взором дом показался ему чем-то сказочным. Такое юноша видел только по телевизору: выполненный в белом цвете двухэтажный дом, с огромными окнами и колоннами перед входом, перед которым развернулся большой сад, с аккуратно подстриженной травой, редкими кустами, которые заставляли юношу задуматься о том, сколько раз в неделю садовник их подстригает. В том, что Антарес не занимается этим самостоятельно, юноша не сомневался. И уж точно он был уверен в том, что бассейн, который находился чуть сбоку от дорожки и был окружен белым покрытием и шезлонгами, чистит тоже не он. Машина заехала в гараж и остановилась в почти что полной темноте и тишине. Антарес заглушил мотор, вышел из салона и стал ждать, пока юноша последует его примеру. Из гаража они вышли в светлую комнату с панорамными окнами, выходящими в сад. Отполированный паркет без единой трещинки из темного дерева прекрасно сочетался с общим интерьером: приглушенно-белого цвета стенами и черным диваном из кожи. Из того же дерева была выполнена перегородка, отделяющая комнату от лестницы на второй этаж, такой же белой, как и стены. Дарену было непривычно в такой обстановке, но он не мог сказать, что ему не нравилось. - Чувствуй себя как дома, Дарен, - с этими словами мужчина мягко подтолкнул его по направлению к лестнице. Поднявшись наверх, они остановились у двери из того же дерева, - Располагайся и отдыхай. Я живу один, и, пока я уеду по своим делам, за тобой присмотреть будет некому, так что мне придется закрыть дверь, надеюсь, ты поймешь меня. - В смысле, уедешь? Ты что, собираешься оставить меня одного? Не боишься, что я сбегу? – Сказать, что Дарен был удивлен – ничего не сказать. Настолько недооцененным он не чувствовал себя уже очень давно и уж точно он не думал, что Антарес может быть таким неосмотрительным. Впрочем, это было ему на руку. - Я закрою дверь, - удивленно ответил мужчина, - Я же сказал. Дарен в ответ кивнул головой и послушно зашел в комнату, услышав, как закрылась за ним дверь, и щелчок замка. Комната, в которой он оказался, абсолютно точно была спальней. Большая двуспальная кровать, точно такой же интерьер, как и в гостиной, встроенный в стену шкаф и пара кресел у камина, также встроенном в стену, все это не так сильно заинтересовало юношу, как огромное панорамное окно, выходящее в сад, а через забор был виден огромный лес. Подъездной дорожки и ворот видно, к сожалению, не было, но это не сильно обеспокоило парня. Около получаса Дарен осматривал комнату. Забрался в шкаф, осмотрев одежду, обувь, все ящички и полочки, присел на мягкую кровать, заправленную белым бельем под кремового цвета покрывалом, убедился в том, что камин электрический, обнаружил дверь в ванную комнату и облазил все шкафчики там. Когда же он был уже уверен в том, что Сатевис покинул дом и отъехал достаточно далеко, Дарен принялся разглядывать более мелкие предметы. Первым делом он присмотрелся к креслам, но понял, что вряд ли сможет поднять хоть одно из них. Взгляд его упал на стоящую на тумбе рядом с кроватью настольную лампу. Взвесив ее в руке и убедившись, что никаких проводов от нее не идет, юноша подошел к окну. Чувствуя себя последним вандалом, Дарен размахнулся и ударил в стекло. Как и следовало ожидать, стекло не поддалось, а ссадина на лбу фантомно заныла, напоминая ему о предыдущем опыте. Собравшись с силами, парень продолжил бить по стеклу краем подставки лампы. По его мнению, двадцати-тридцати сильных ударов в пуленепробиваемое стекло, должно быть достаточно, чтобы оно дало трещину. - Черт, давай же, давай! – когда после бессчетного количества ударов стекло не поддалось, у Дарена начало кончатся терпение. Он запыхался и покраснел, но не оставлял попыток. За своим занятием он не слышал тихого щелчка замка. Дверь тихо открылась, и взору Антареса предстала следующая картина: взмокший и покрасневший Дарен, его волосы растрепались, он постоянно откидывал их с лица, а в руках его была настольная лампа, которая совершенно небезопасно отлетала от стекла, едва не прилетая юноше в голову. Мужчина прикрыл глаза пальцами, разочарованно качая головой и глубоко вздохнул. Дарен не услышал и этого. - Дарен? – громко позвал Сатевис, потерев двумя пальцами переносицу. От неожиданности парень вскрикнул и обернулся, инстинктивно пряча свое орудие за спину. Впрочем, он тут же расслабил руки, понимая, что это просто глупо. - Пожалуйста, поставь лампу на место. Ты не выбьешь эти окна, это невозможно, зато пораниться очень легко. Почему мы вечно должны возвращаться к вопросу твоей безопасности? В голосе Антареса слышалось неодобрение и раздражение. Дарен послушно поставил прибор на место, и встал посередине комнаты, пытаясь отдышаться. - Ты же должен был уехать, - заметил он, не зная, что еще сказать в такой ситуации. - Уехал, но вернулся и, как я вижу, весьма вовремя, - указал глазами на лампу мужчина, сложив руки на груди. Юноша сделал вид, что чувствует себя виноватым, опустив глаза в пол, чтобы не дать мужчине заметить, как он злится. Стекло слишком прочное, разбить не получится, пока он заперт в комнате бежать тоже не выйдет. Придется вести себя послушно до тех пор, пока не выяснится, чего от него хотят, или пока Антаресу не покажется, что Дарен ему доверяет. - Я надеюсь, технику безопасности ты знаешь хорошо? Нельзя поджигать дом, биться головой о твердые поверхности и каким-либо образом причинять себе вред, - Антарес говорил спокойно и насмешливо, только сильнее раззадоривая Дарена, но юноша, крепко стиснув зубы, проигнорировал это: - Я понял. Прости, я больше не буду, - как можно покорнее ответил он, не поднимая головы. Мужчина глубоко вздохнул и, снова заперев дверь, вышел из комнаты. Он понимал, что скорее всего обещание юноша не сдержит, но и сидеть над ним не собирался. Дарену нужно больше времени, чтобы привыкнуть к новому укладу. По крайней мере, именно таков был план Антареса. Оставшись один, Дарен тихо выругался сквозь зубы, сев в кресло. Сколько времени он здесь пробудет, юноша даже не подозревал, но, судя по всему, за ним будут хорошо следить. Эта мысль нисколько не радовала, единственное, что немного обнадеживало – совершенно незаметный чужому глазу маячок, вживленный под кожу молодой омеги. Мысль о том, что рано или поздно их отследят и, возможно, смогут помочь, чуть успокоила юношу, и он перевел взгляд на большое окно, наблюдая за тем, как медленно опускается за деревья солнечный диск.