Сердце Хейла

                    - Восемь дюймов, обрезанный. Татуировка на бедре. Дерек пошарил бессмысленным взглядом по высокому потолку лофта, вспоминая нюансы, но Питер его прервал с тихим смешком. - Достаточно для того, чтобы понять - парень горяч. Он же был горяч, а, Дерек? - Вполне, - рассмеялся в ответ младший Хейл. - А у тебя что? Питер, не отрываясь от какого-то журнала, монотонно пробубнил в разворот: - Был кто-то на прошлой неделе в клубе, татуировок не помню. Размеров тоже. Десять минут мне хватило. Дерек укоризненно постучался в обложку пальцем. Прямо туда, где был снят какой-то крупный делец с Уолл-стрит: Питер читал финансовый вестник. - Тебе необходимо как-то поддерживать свою угасающую память, дядя, и вести более активную половую жизнь, - сказал с иронией, намекая на возраст. - Иначе забудешь, как это вообще делается. - Да уж конечно, - хмыкнул Питер беззлобно и перевел их беседу на другое: - Как там с твоим докладом? Едешь в Бостон? - Они перенесли симпозиум на август, - сразу же включился Дерек в деловой разговор, - и я еще не знаю, давать ли согласие на выступление - в конце лета у меня отпуск и я планировал ехать в Рио. - Бразилия - это хорошо, но для твоей карьеры будет лучше слетать в холодный Массачусетс вместо солнечной Копакабаны. Дерек покивал головой, раздумывая, и тоже взялся за журнал. На обложке его чтива красовалась гигантская пилюля. "Фармакология будущего" гласила надпись рядом. Их разговор был привычной частью утреннего ритуала, который продолжался уже десять лет, с тех самых пор, когда шестнадцатилетний Дерек, осознавший свою гомосексуальность, смело пришел к Питеру за небольшим советом по мальчишеской части и так впечатлился последующей дельной консультацией, что даровал своему родному дяде титул личного советника, к двадцати шести годам превратившись благодаря ему из мальчишки в молодого и очень успешного мужчину-гея. Который по-прежнему давал отчеты старшему родственнику о проведенных выходных, хитро вынуждая старшего Хейла отвечать тем же. Это не было соревнованием, превратившись со временем просто в занятную игру, меряющую их постельные победы дюймами. Питер раздражался поначалу - я взрослый, состоявшийся человек, во что ты, Дерек, меня втягиваешь? Какие, к черту, дюймы? Но сам к своим сорока не замечал, что по-прежнему ведет жизнь разгульную; ту, что присуща тридцатилетним мачо; зрелым и полным сил самцам, не упускающим ни единого случая потрахаться. Питер никогда не мог отказать себе в удовольствии заняться сексом по-быстрому в вип-кабинке любимого гей клуба, куда оба ходили все десять лет. И Дерек, не стесняясь, все десять лет фамильярничал, выспрашивая у дяди новости из-под одеяла.       В то воскресное утро они завтракали довольно поздно - оба не выспались отчего-то, и Дерек уже хотел отменить трапезу, на которую пришлось бы ехать через весь город, потому что территория жилища, где они встречались, предназначалась исключительно для траха - в лофте никто не жил. Хейлы делили его по будням, по выходным встречаясь для совместных блинчиков и кофе. И сегодня было ничем не примечательное утро - чуть туманное, чуть сырое. Питер, как всегда, прикрывался журналом. Но выждав несколько странные пять минут молчания Дерека, он наконец выглянул из-за страницы с удивленным лицом. - Ты готовишься преподнести мне какую-то особо сногсшибательную новость, Дерек? - спросил с лукавой улыбкой, по-мальчишески любопытничая. - Да не особо сногсшибательную, - незнакомо смущенно произнес младший Хейл, поясняя: - позавчерашний вечер удался, вот и все. - И как же, а, главное, в каких позах он тебе удавался? - засмеялся Питер. - Один парнишка приглянулся в клубе, - с улыбкой начал рассказывать Дерек. - Потом я быстро отвез его сюда и... - ...вы трахнулись... - ...занялись любовью, Питер. Потом... - ...опомнились и стали, наконец, трахаться? - ...да нет же! Мы занимались этим до утра... - Ты что, оставил парня на ночь? - Питер приподнял бровь. Дерек только кивнул. - И утром вы, конечно же, вместе помылись в душе, - с наигранным прискорбием провозгласил весьма ожидаемый слюняво-романтический сценарий старший Хейл. - Помылись, черт. И там мы... тоже, - признался Дерек и радостно, так, как никогда до этого не делал, рассмеялся. Питер приподнял вторую бровь. - Вот только не говори мне, что спросил его имя. - Его зовут... - Уволь, дорогуша, - поднял руки в защитном жесте дядя, - я не хочу знать имя мальчишки, который, не знаю как, но заставил тебя поверить в любовь до траха. Или в любовь после траха. Хотя постой, траха ведь у вас так и не было... Дерек потряс головой, запутавшись в ироничных умозаключениях родственника. Обидно вовсе не было: Питер, собственно, всегда был таким, с немного замороженным сердцем. Хотя сам старший Хейл вообще не признавал, что оно у него есть. Но Дерек считал, что его собственное вполне живо для того, чтобы влюбиться. - Что? - недоуменно переспросил Питер. - Ты влюбился? Хочешь сказать, что это возможно после всего лишь одной ночи вместе? Не лги. - Я и не думал, - уже не смеясь, произнес Дерек. - Просто он такой... Он смешной, в общем. Я никогда не выбирал таких в постель, никогда даже не присматривался. А этот... Не пройдешь мимо. Его было слишком много. В жестах много, в разговоре... - Блять, ты с ним еще и разговаривал, - совсем уж трагически проныл Питер и закатил глаза. Дерек не обратил внимания. - Совсем мальчишка, я даже подумал, что у него это в первый раз, но... - Неужели мы подошли к самому интересному? - Питер уже не скрывал обидного, неромантического, совсем не приличествующего моменту смеха. - ... но он меня чуть не съел, - закончил Дерек предложение и рассмеялся сам. - Такой, знаешь, злой, колючий в постели... - Ого, - удивился Питер. - Такой характеристики я еще от тебя не слышал, Дер. Быть может, все-таки вернешься к привычной нам схеме и скажешь уже о главном? Хорош ли его член, например? - Ладно, - сдался Дерек реалиям. Прикрыв глаза, перечислил данные: - Брюнет, чуть ниже меня, худой. Даже тощий. Семнадцать лет, я думаю. Очень белая кожа. Глаза... яркие. И губы... - Член, Дерек, член, - напомнил Питер жестоко и выразительно сжал свою ширинку совершенно бесстыдным жестом. - Не очень большой, не очень маленький... Да я не запомнил! - уже немного раздраженно воскликнул Дерек, сбитый с романтической волны напрочь. - По-моему, пять или шесть дюймов, необрезанный... Господи, я не смотрел, когда ему сосал! - Ах, ты ему сосал! И что он, кончил? - заинтересованно спросил Питер. - А как же, - немного горделиво подтвердил Дерек, припоминая: - Четыре или пять раз за ночь... - Я рад, - скучливо отвернулся к журналу Питер, тут же сворачивая разговор, будто бы упоминание жалких пяти дюймов, совсем его не впечатливших, смыло все любопытство, уничтожив интерес к беседе. - А ты? - тут же пристал Дерек. - Было что-нибудь интересное? - Что-то типа редко встречающейся пятнадцатидюймовой аномалии? - Да хватит уже мерить все дюймами, дядя! - сорвался Дерек. - Разве ты не оставляешь себе шанса найти кого-то... достойного? Питер вздохнул, понимая, что легкого разговора уже не получится. Спокойно и по-отечески осадил племянника: - Речь не обо мне, дорогой. И я не меряю наши половые удачи дюймами, как ты сказал. Это всего лишь давняя игра, забыл? Я просто пытаюсь быть реалистичным. Уж извини меня за столь ироничный отзыв о твоей нежданной влюбленности, но я бы хотел тебя предостеречь. Потому что именно такие - быстрые, молниеносные вспышки рождают пятна на Солнце, и их потом не сведешь ничем, так и останутся в сердце черным пепелищем... И вот совет - не принимай за серьезное чувство затмение, произошедшее с тобой после ночи хорошего траха. Дерек исподлобья посмотрел на родственника. Впрочем, смотреть так на Питера он мог сколько угодно - взглядом было не прочесть того, что могло случиться в жизни у этого красивого сорокалетнего мужчины. Но явно были там и пепелища, и вспышки на солнце. Так что Питер имел право говорить о таком. Однозначно. - Я все равно уже пригласил его на свидание, - уперто сообщил он новость дяде, который только пожал плечами: хочешь гробить свое сердце - валяй. Они провели несколько минут в молчании, и Дерек не выдержал первым. Спросил снова: - Так как дела у тебя? Ты не сказал. - Во вторник подобрал развлечение прямо у клуба, - начал рассказывать Питер. - Ты представляешь, даже заходить не пришлось. Парень топтался у входа, а через пять минут уже ехал со мной в отель. - Ты не повез его в лофт? Почему? - немного недоуменно спросил Дерек. - Я был в "Вавилоне", он на другом конце города, лень было тратить время на дорогу, - объяснил Питер. - Он оказался так хорош, да? - Ну... - Питер задумался. - Шесть дюймов, необрезанный... Немного испуганный, немного молчаливый... Он покусал губу, раздумывая о чем-то, будто не хотел говорить самого главного. Но потом, встряхнув головой, отогнал воспоминание и сдался: - Девственник. - Что? Что? - изумился Дерек. - Ты же не связываешься с маленькими невинными мальчиками? Ты мне сам говорил! - А тут как-то пришлось... связаться, - поморщился Питер и резко оборвал разговор странной фразой: - Давай не будем об этом больше, дрогнуло же сердце, теперь возись... с малолеткой... Дерек присвистнул. - То есть ты хочешь сказать, что... - он хотел произнести что-то другое, то, что никогда Питеру не говорил, потому что не позволялось. Но вместо этого вырвалось легкое и ироничное, - ...хочешь сказать, что у тебя все-таки есть сердце? - Да, именно, - подтвердил Питер, - и маленький засранец явно вознамерился его сожрать: вчера он целый день караулил меня у офиса. - Тебе повезло, что это твой выездной и в офисе тебя не бывает, - покачал головой Дерек, удивляясь настойчивости и тупости мальчишки: бегать за Питером, что за торнадо гоняться. - Охранник сказал ему то же - меня нет и не будет, - раздраженно ответил на это Питер, с удивлением понимая, что его совсем не допрашивают об очевидном - как юный проныра вообще узнал, где работает Хейл. - Девственники, - снисходительным тоном только и протянул Дерек, - они такие приставучие. - Надеюсь, мой опомнится и побежит искать любовь в свой, детский бассейн, - зло произнес Питер на это, закрываясь журналом снова. Думая - снова и снова, о том, что память на этот раз не дала ему поблажек забыть ни единого мгновения, проведенного с невинным мальчишкой. ... Тот стоял у клуба, будто боялся туда зайти. Он и визга тормозов испугался. Вздрогнул и молча уставился своими глазищами на остановившуюся рядом тойоту. - Если собрался идти в "Вавилон", то не советую, - вальяжно выронив руку из открытого окна, произнес Питер. - Сегодня вторник, выбирают самый толстый член и зрителей будет уйма. Затопчут, мальчик. Мальчик поежился, испугавшись не толпы, видимо, а пресловутого толстяка. Но совершенно без страха посмотрел в голубые глаза напротив. Скользнул взглядом ниже - на губы. Завис. Уверенные, опытные самцы такое чуют с ходу - то, как предполагаемый партнер для секса становится не предполагаемым, а реальным. Мальчишка был готов ко всему. Питер уже не сомневался, когда приоткрывал для него дверцу пассажирского сидения и тихо, но уверенно приказывал: - Садись в машину, прокатимся. Мальчишка сел без разговоров. Без разговоров дал себя увезти от ярких, спасительных огней ночного клуба. Но странно замешкался на пороге, когда Питер уже закрывал за ним дверь. - Я... - сказал еле слышным шепотом. - Ты? - рассмеялся Питер: парень чудо как был хорош, теперь он рассмотрел его лицо в деталях, без всех этих прыгающих по нему бликов светомузыки, которая освещала улицу развлечений и была призвана зазывать в свои развратные норы толпы педиков. - Я... - повторил испуганный юнец и уже не скрывая нарастающего ужаса, спросил абсолютно глупое: - А что мы сейчас будем делать? - А догадайся вот, - подмигнул ему Питер, как-то совсем легко для себя приняв очевидную невинность будущего партнера. Но раз уж хватило тому смелости прийти в известный клуб, не скрываясь, то и жалеть парня Питер не стал. Сказал, махнув рукой в сторону кровати, виднеющейся в затемненном алькове: - Спальня там. Мальчишка нырнул в темноту, но Питер не дал ему такого счастья - врубил свет на полную, рассматривая, как бестолково и невпопад раздевается, сидя на кровати, его малолетний любовник. Сжалившись, Хейл удалился в уборную, помыл руки и вышел к ожидающему его парню уже обнаженным. Полностью. Тот замер, уставившись прямиком на член, а Питер только самодовольно улыбнулся - он знал, что член его был хорош. Даже очень. - Нравится? - спросил прямо. Увидел робкий кивок и последующее стягивание белых боксеров. - Тоже неплохо, - оценивающе проговорил Хейл, засмотревшись, и провел рукой по своему нарастающему стояку. Потом, когда лежали уже рядом, он вдыхал остро пахнущую невинность мальчишки глубокими и редкими вдохами. Она пахла. Юностью и юным потом. А когда язык Питера отсчитал восьмой позвонок на худой спине, и мальчишка зажался совершенно смешно и по-детски, чуя уже, куда движется любовник, запах его стал еще гуще. Питер нырнул лицом в круглые половинки, нащупал кончиком языка напряженный анус. Лизнул, толкнулся, всосал как мог сильно морщинистую окружность, балдея от вкуса и запаха молодой кожи. И уже покидая нализанную промежность, понял, что означало странное хныканье мальчишки. - Ты что, кончил? Эй... Любовник смущенно запыхтел в подушку, которую душил уже как десять минут. Ляжки сжал, как заправская монашка. - Да разожми ты ножки, принцесса, - рассмеялся Питер беззлобно, увидев наконец между ними, раздвинутыми по приказу, внушительное пятно спермы. - Ты перепачкал всю простынь, детка, - довольно констатировал и даже потрогал влагу пальцем. - Прости, - скромно извинился его скорострел. Это было забавно. Это было весело. Весело задавать стыдные и откровенные вопросы. - Ты девственник? - спросил Питер прямо. - Вот еще, - фыркнула эта мелочь, только что кончившая от умелого римминга. Но Питер его все же дожал. - Мне можешь сказать, я же вижу! Сколько тебе лет? Шестнадцать? - Семнадцать, - тут же обиженно прогудели в матрас. - Тогда, конечно, ты взрослый, - пошутил Питер, - тогда у нас получится всё идеально... - Что? Что получится? - спросило это чудо, завозившись. - Секс, детка. Секс получится, - четко проговаривая и смакуя каждое слово, отозвался Питер. - Я трахну тебя сейчас. Я буду трахать тебя всю ночь. Вот это у нас получится идеально... - Вообще-то, у меня это в первый раз, - дрогнувшим голосом признался семнадцатилетка, понимая по грозовому взгляду мужчины, нависшего над ним, что тот и так уже это откуда-то знает. - Я догадался, - шепнул Питер ему и попытался оставить мальчишку на животе, уже подхватив его под бедра для лучшего обзора. Но тот со странным упрямством - я хочу видеть тебя; хочу видеть, как будешь ты меня трахать - пожелал улечься в миссионерскую позицию. - Так будет больнее, - честно предупредил Хейл, натягивая презерватив. - Я потерплю, - пообещал девственник, морщась от смазывающих его вход пальцев. И попросил робко: - Ты только делай это медленно, ладно? Питер кивнул и уверенным движением закинул его ноги к себе на плечи; качнулся всем телом, чуть прикасаясь к анусу мальчишки горячим членом. Потом плавно и без раздумий вошел на половину длины, выслушал задыхающийся стон боли и погрузился в тело любовника полностью... ... - Моё свидание с ним в среду, - расслышал Питер откуда-то доносящийся голос Дерека. - Среда - это твой день. Вот я и спрашиваю... - Прости, что? - Ты слушаешь меня вообще? - обидчиво спросил Дерек и повторил: - Я прошу, чтобы ты уступил мне среду. Питер кивнул, соглашаясь, и удивленно поинтересовался: - Тебе зачем вообще лофт? Позвал бы свою любовь к себе в квартиру? Дерек отрицательно покачал головой: - Ты же знаешь, какие там у меня соседи, какие тонкие стены, и вообще - бардак. Это не твой пентхаус, с видом на золотой закат Фриско. - Вот и ты бы мог давно купить себе что-нибудь поприличней, Дер, - упрекнул Питер его вполне обоснованно и тут же мысленно упрекнул и себя. Великого лжеца, так и не признавшегося племяннику, что, отчего-то пожалев красивого девственника, вместо безликого отеля повез его к себе в дом, трахнул его там, шепча в припадке оргазма что-то о любви и, вызывая ему такси, с обреченностью наблюдал, как маленький, шарахнутый первым своим сексом воришка прячет в карман куртки только что снятые брендовые трусы хозяина, прихватывая заодно и его визитку с тумбочки. Питер не отобрал похищенного, удивляясь: своему милосердию и великой усталости после нескольких их раз. Своей сытости, нечасто посещающей его, пресыщенного разнообразием. Своей четко работающей памяти, которая наутро предоставила ему достаточно полную картинку вчерашней ночи. Такую яркую, что даже пришлось дрочить. На белоснежную, хранящую красные следы от его пальцев, кожу; на дерганые, смешные жесты тонких рук; на яркие глаза. На губы...