Ничтожная и высокая плата за любовь

«Пристегнись, Хадижа, мы не можем больше нарушать правила, поэтому поедем аккуратно. Я буду говорить, а ты внимательно меня слушать. И еще ты должна сейчас все-все вспомнить – что есть в машине твоего папы? Ну там его портфель, пиджак, который он снял, а еще? В багажнике что-нибудь есть? Мы должны спрятать машину твоего отца, пока ее не нашла полиция, но забрать из нее все мы сможем только там, а для этого я должна знать какой чемодан или сумку нам необходимо взять. Думай, принцесса моя, вспоминай.» - голос мамы спокойным не был – это Хадижа чувствовала. Прежде чем ответить, дочь задала вопрос: «Мама, а почему нужно прятать папину машину? Он же ничего не нарушил.» «Совсем подробно я объясню тебе сегодня, но позже. Прятать надо, потому что я сказала, что он просто прохожий. А если машина долго останется без присмотра ее либо угонит кто-нибудь, либо заинтересуется дорожная полиция. Выяснить по машине кто ее владелец не составит никакого труда. А вот именно этого я и не хочу допустить. Я объясню, когда мы уже все успеем сделать – и так уже больше двух часов прошло. А если в портфеле твоего отца какие-нибудь важные документы? Я даже уверена, что там есть то, что другим видеть не полагается…» - Жади постаралась пока не объяснять дочери в каком критическом состоянии ее отец, приведенными доводами она попала прямо в цель. Хадижа аж встрепенулась: «Мамочка, давай скорее к папиной машине поедем! У него всегда с собой важные документы! А когда он с Ранией и Зулейкой поскандалил, то даже в кабинет к себе не успел зайти.» «Мы и так торопимся, моя принцесса. Но быстрее нам нельзя – ты же видела сколько правил я сегодня нарушила. Со мной уже разбирался инспектор дорожной полиции…» - постаралась успокоить дочь Жади. *** Через долгих-долгих для обеих двадцать минут Жади подъехала к своему дому, и тут вдруг Хадижа заявила: «Мама, ты иди – я тебя здесь подожду.» «Что случилось, принцесса моя?» - обеспокоенно обратилась мать к любимой доченьке. Хадижа была печальна: «Я все понимаю мама. Ты его любила, а папу нет. Но в твой с Лукасом дом я не пойду. Ты иди – я подожду в машине.» «М-да. И я еще считала, что характером Хадижа на меня не похожа…» - пронеслось в голове у Жади, а вслух она произнесла, притянув к себе дочурку и поцеловав в лоб: «Помнишь на прошлый Ид аль-Фитр ты со мной по магазинам ездила и выбирала за меня покупки? Все помнишь? И мебель, и ковер, и посуду, и постельное белье, и портьеры? Так новое все, потому что Лукаса в этом доме нет с того Ид аль-Фитра. Помнишь – я не смогла приехать к тете Латифе? Ну вот и прекрасно. А теперь пойдем?» Хадижу так обрадовала эта новость, что на некоторое время она даже о папе перестала переживать. Но это продолжалось только пока они не вошли в квартиру мамы. Так как Хадижа ничего больше не смогла добавить к перечисленным вещам, то Жади решила вопрос чрезвычайно просто. Два года назад к ней на квартиру водителем Саида был доставлен новенький, явно специально приобретенный вместительный чемодан с устным пояснением, что в нем находятся все вещи лары Жади, что были в доме и которые разрешила забрать ее дочь. Тогда Жади всего лишь сказала «спасибо» с гордо поднятой головой. Но за все это время она не открывала чемодан ни разу, как будто зачеркивая прошлое и наглухо закрывая в него дверь. Сейчас все это казалось Жади такой глупостью: и то, что Саид переслал ей эти вещи – ну и приказал бы выкинуть все; и то, как напыщенно-гордо она себя чувствовала – события прошлого Ид аль-Фитра все расставили по своим местам. Поэтому сегодня она знала, что делать – вдвоем с Хадижей быстренько вытряхнули содержимое прямо посреди гостиной, да тщательно протерли запылившийся за два года пластиковый серо-стального цвета корпус чемодана. Отлетевший конверт с написанным собственным именем Жади просто положила на стол – сейчас совершенно некогда. Теперь мать инструктировала дочь о том, как вести себя с соседями к которым собиралась зайти с просьбой: «Хадижа, принцесса моя, здесь пока никто не должен знать чья ты дочь. Боюсь твоего отца будут искать скоро, а к нему пока нельзя. Поэтому, если ты хочешь, чтобы твой отец был жив, запомни – он мой двоюродный брат Саид, а ты его дочь. Фамилию ты не называешь. И еще тебе придется не называть меня мамой. В крайнем случае говори на арабском языке, тогда бразильцы тебя не поймут – успеешь исправить положение. Все поняла? Продержись еще, цветочек мой…» *** Синьор Джуллиан Альваро и его супруга донна Габриэлла были дома, чему Жади несказанно обрадовалась. Но и хозяева были очень рады видеть в гостях свою соседку. Хоть и не полагается с порога к делу приступать, но у Жади не было выхода – время поджимало, поэтому принеся извинения она сразу с просьбой обратилась: «Синьор Альваро, донна Габриэлла, я к вам на постой проситься пришла. Знаю, что вы свою машину продали и ваш бокс сейчас пустует, а ко мне брат двоюродный с просьбой обратился – сам срочно уехал на два месяца, а машину свою попросил пристроить куда-нибудь. Не позволите вашим боксом пока воспользоваться? Я заплачу за аренду.» Соседи замахали на нее руками «какая аренда?!» и без разговоров отдали запасной ключ, но поинтересовались, что за красавица девушка с ней – уж больно на нее похожа, глаза только светлые. Жади с улыбкой пояснила: «На своего отца она похожа, ну а раз мы родственники, то куда же наше сходство денешь. Это Хадижа – дочь моего брата. Вот машину ее отца к вам в бокс и поставим.» «Так ты теперь с племянницей жить будешь? Ну вот как хорошо! Все же не одна» - женского любопытства донна Габриэлла разумеется была не лишена. Жади заулыбалась: «Когда как – из клиники-то я никуда не денусь. Вот когда мои дежурства будут Хадижа к другой тете поедет. Помните я вам про Латифу рассказывала?» *** Еще долгих два часа, но наконец машина Саида в боксе семьи Альваро, машина Жади в ее собственном, а сами они с Хадижей в квартире. Все время в пути, исключая поездку на такси назад к пляжу за машиной Жади, мать рассказывала дочери почему затеяла такое сумасшествие: «Хадижа, я проработала в отделении интенсивной терапии кардиологии почти год. За это время очень много людей умерло на моих глазах. Я точно знаю, что при больном нельзя причитать, плакать, вопрошать Всевышнего «за что?» - можно только помогать больному. Желательно с хорошими вестями к нему приходить. Хотя … их даже радовать и то осторожно надо. А вот теперь представь, что началось бы, если бы мы сообщили дяде Моххамеду, тете Латифе, его женам… там уже и в Фесе было бы известно. А его это спасет? Его может спаси только покой и все то, что делают для него врачи. Это я еще про его бизнес не говорю… Сколько человек будут отнимать у него последние силы, когда сами будут считать, что сочувствуют и стремятся помочь?» Хадижа с замиранием слушала мать и понимала, что она права. Только как же папа? Поэтому уже в квартире матери девочка не выдержала – слезы раньше скатывались по капельке… теперь же они хлынули потоком. Срывающимся голосом маленькая принцесса спросила: «Мой папа умрет?» Сказка пока складывалась печальная. Сильный, могущественный, гордый король сейчас боролся за свою жизнь, но чем окончится эта борьба пока не возьмется прогнозировать ни один реаниматолог… А его маленькая принцесса была безутешна… Тогда опальная королева, прижав к себе любимую дочь произнесла: «Я тебе клянусь, что он будет жить.» Девочка поверила маме, а мать пока даже представить не могла, что кроме молитвы Всевышнему она может сделать для отца своей принцессы.