Touch the Stars

***

Самое сложное — это перенести душу в нынешний сосуд. Пока человек в бессознательном состоянии, это произвести ничего не стоит. Но надо дождаться именно того момента, когда человек будет находиться в самой глубокой фазе сна. При наложении «магии сна» произошёл некий конфликт, и, возможно, что «глубокий сон» не наступит. Это очень огорчило существо. Но, даже если так не получится, то нужно подождать как минимум три месяца. От срока сжимало сердце, но ожидание того, что скоро рядом будет любимый, только радовало и заставляло терпеть.

***

— Кто ты? — парень прищурил глаза, недоверчиво косясь на существо, при этом скрещивая руки на груди. — Я тот, кто убьет тебя прямо сейчас, — божество был в ярости и бешенстве от того, как мальчишка ведет себя перед ним, — какого ты явился сюда и ввалился не в свои владения? — Я вольный, где хочу — там и брожу, понятно? И твои угрозы меня не испугают, хочешь — убивай, мне нечего терять, — все так же нахально продолжал говорить мальчик с голубым цветом глаз. Божество был просто в шоке, но он не смел и руку поднять. Слишком ценная была душа, которая манила, словно магнит. — Что ты хочешь, раз пришел сюда? — божество потер переносицу, исподлобья смотря на мальчика. — Мне нужен ты, — его наглость не имела границ.

***

Первый месяц прошёл спокойно, божество постоянно сдерживался, чтобы не сжать мальчика в объятиях и не задушить во сне. В особенности приходилось терпеть не только так, нежные губы манили своей невинностью и кружили в омуте блаженства. Один раз попробовав, уже не сможешь оторваться, так и сейчас: божество склоняется к парню и нежно, почти невесомо, целует нижнюю, более пухлую губу. Как все и ожидалось — мальчик даже не подал признаков жизни. Поживая вот так месяц, Себастьян думал, что на этом все закончится.

***

Первый поцелуй выбивал воздух из легких, даря незабываемое удовольствие. Мягкое касание губ, сплетение горячих языков — все было прекрасно. Мальчик отстранился, вытирая рот, словно пытаясь стереть столь порочный поцелуй с губ. — Что ты творишь? Зачем это сделал? — голубоглазый был в ярости, уже не сдерживая своей злости, что долго таилась глубоко в душе. — Просто я… — Знаю я, сейчас опять начнешь говорить, что любишь! Как ты не понимаешь! Однополые отношения — плохо и порочно, а я тебе не игрушка! — мальчик кричал на весь замок. Божество молча, смотря на мальчика, вышел из комнаты, так ничего и не сказав. Он просто устал бороться, он устал говорить, что любит. Но… Он ведь правда любит…

***

Второй месяц начался неудачно: у Сиэля то поднималась температура, то понижалась. Это значило одно — душа, что была сейчас в нем, блуждает. Этого Себастьян и боялся, этого допустить было нельзя. «Призвать» душу на место можно было лишь одним способом — звать и ждать. Теперь каждый день, не переставая повторять одно и тоже имя, просьбы вернуться «домой», и лёгкие поглаживания по щекам — это было естественно. Душа была податливой, но капризной. Она приходила только тогда, когда совершался иной ритуал: словно прятки. Это напрягало существо, коему был дорог мальчик.

***

— Знаешь, я долго думал и пришел к одному выводу, — ребенок склонился над существом, что сейчас лежал на кровати. В последнее время божество не выходило из своей комнаты и совсем ослабло, словно кто-то высасывал жизненную энергию. — И… Какой же… Он? — с паузами, охрипшим голосом, и тихим, но ясным кашлем, спросил божество. — Я точно уверен, что больше не смогу без тебя. — мальчик сидел неподалеку, ожидая реакции и ответ. Неожиданно, словно силы прибавилось в несколько раз, сейчас существо смогло ответить нормально: — А как же «однополые отношения — плохо и порочно»? — с легким смешком спросил он, беря руку, что была неподалеку, в свою ладонь. — Полагаю, это уже не важно… Прошло столько… Месяцев, и я понял, что все-таки полюбил тебя… — мальчик спрятал глаза за челкой, на грани шепота говоря столь желанные для божества слова. — Я люблю тебя, — подтверждая надежды и убирая все сомнения, сказало существо.

***

Каждый день получать столько нежностей — любой был бы рад, но Сиэлю все это не нравилось. Теперь, каждый раз, когда его пытались либо поцеловать, либо взять за руку — он просто отдёргивался и отстранялся. Божество это не особо беспокоило. Душа была на редкость вредной, что бесило. Начало третьего месяца было нестерпимо сложным: характер стал проявляться на физическом теле — Сиэль крутился и вертелся по всей кровати, словно говоря «не хочу». Иногда, были такие случали, что парень почти что падал с края, но божество тут же был рядом. Когда тот брал на руки хрупкое от столь продолжительного голодания тело, он еле сдерживался, чтобы не сжать в объятьях сильнее, чем положено. К концу месяца душа ужилась, и Сиэль стал вести себя послушно: не пытался упасть с кровати или одернуть руку от прикосновения.

***

— Ты ведь знаешь, это невозможно, — отчаянно, на грани шепота сказал парень, — я не смогу остаться с тобой вечно. К сожалению, болезнь взяла свое, даже столь могущественная магия существа не может излечить. Было больно смотреть, как мальчик корчится от боли, и все, что ты можешь сделать — лишь сжать руку и сказать, что все будет хорошо. — Я люблю тебя, не оставлю тебя, — на последних вздохах смог прошептать парень. — Возвращайся скорее… — первые слезы уже было хотели потечь из глаз, но существо сдержалось, не показывая слабости. Последний раз улыбнувшись самому дорогому существу, мальчик закрыл глаза.

***

Настал момент, которого ждала, наверное каждая клеточка и каждая частица души божества, если таковая имелась. Душа, что была столько много лет в холоде, наконец освободится. Себастьян был счастлив, что скоро снова сможет увидеть прекрасные омуты синих глаз. Божество достал заветную шкатулочку, в которой лежала столь драгоценная ноша. Душа была на редкость уникальной, поэтому терять её было бы ужасным и нетерпимым унижением. Ни перед кем, просто перед самим собой. От неё словно исходил купол, что охранял её, он был теплый и мягкий, как вода в солнечный теплый день. Сев рядом с Сиэлем, он открыл хрустальную шкатулку: откуда «лилось» прекрасное, тёплое, а главное светлое, свечение. От него веяло добротой и умиротворением. Не терпя, Себастьян тихо прошептал: — Не волнуйся, мы скоро будем вместе, — и душа, словно слыша и повинуясь, дала согласие, становясь чуть теплее, на что божество улыбнулся, — я тебя обязательно верну. После этого началось самое трудное: нужно было поместить столь драгоценную душу в нынешнее тело, не задев ту, что была там. Начав примиряться, и только собираясь внести её внутрь — она «перебегала» с одной стороны на другую. Из-за чего пришлось поджидать нужного момента. Устав сопротивляться, душа сама отошла в сторону. Себастьян попытался все сделать как можно нежнее, так как переход души — не безболезненное дело. Божество положило руки на грудь, закрывая душу в нынешнем сосуде, перемешивая с той, что была до этого. Божество знал, что будет больно. Первые несколько секунд Сиэль не подавал признаков жизни, что настораживало, но через некоторое время он начал дергаться и кататься по кровати, машинально сжимая рубашку около груди. Было неприятно смотреть на это зрелище, но, чтобы не стало ещё хуже, Себастьян продолжал удерживать мальчишку на кровати, чтобы тот ненароком не скатился с неё. Через несколько минут Сиэль успокоился и лежал смирно, лишь вздымающаяся грудь говорила о том, что мальчик жив. Остаток дня ничего не происходило. Себастьян надеялся, что его душа скоро проснется и вернется.

***

Семь дней пролетело как нечего делать. Никакая душа не может так долго… «странствовать» в сосуде. Божество уже не надеялся на пробуждение. По-видимости, он что-то сделал не так… Не может такого быть. Уже собираясь уходить из комнаты, божество услышал какое-то шуршание в районе кровати, и, обернувшись, он чуть не упал: на кровати, с открытыми глазами, лежал Сиэль, словно ничего и не подозревая, словно только что проснулся и все это время всего лишь спал. Себастьян медленно приблизился к кровати, не отрывая взгляда от парня, что так же смотрел на него своими глазами. Подойдя вплотную, он присел на край кровати, беря в руку ладонь мальчика. Тот вначале ничего не почувствовал, а после лишь произнес: — Я дома… Терпения не осталось — Себастьян с силой обнял мальчика, чтобы тот даже если бы захотел, не смог вырваться. Но этого не произошло, наоборот, его обняли так же крепко. — Ты не представляешь, как я скучал… — шептал в макушку божество. — Я тоже, — чуть приподнимаясь и обхватывая за шею крепче, произнес шепотом на ухо. Оторвавшись друг от друга, они окунулись в нежность долгожданного поцелуя, крепко обнимаясь.

***

Сидя на краю скалы, они, не отрываясь друг от друга, смотрели на небо, усыпанное тысячами огней — Звездами. — Я не знал… — сделал паузу божество, — что у тебя так много в этой «жизни» печали и потерь, — договорил до конца Себастьян, прижимая Сиэля крепче. — Поверь, это лишь половина, — прижимаясь к любимому, сказал парень, — но я рад, что у меня есть ты. — Я тоже. fin