Troublemaker

      Женский крик разрезал гудящую арену, моментально накрывая ее звенящей тишиной.       — Врача! Быстро!       Остолбенение проходит, и я срываюсь с места, в считанные секунды преодолевая расстояние до капитана.       — Одзава… — замираю перед девушкой, дрожащей, лежащей на полу и державшейся за правое плечо. Губы открывались и шептали ругательства, а прикрытые карие глаза без остановки проливали слезы.       Мимо меня пробегает медицинский работник, сходу раскладывая чемоданчик, а я, сжав пальцы в кулак, разворачиваюсь в сторону команды противника.       — Черт бы вас побрл!.. — но не успеваю высказать и фразы из сложившегося в голове проклятия, как на мой рот ложится чья-та ладошка, и неизвестный разворачивает меня к себе. Злостно смотрю в голубые глаза, надеясь своим красноречивым взглядом высказать ей все, что думаю на ее выходку.       — Молчи, — твердо начинает та, — пока что последствия столкновения нам неизвестны, судьи совещаются, скоро огласят решение, а ты не нарывайся на удаление, мы и так без капитана останемся уже точно… — она тяжело выдохнула. — Я могу быть уверенной, что, как только открою тебе рот, ты не начнешь материть «Тоо»?       Отвожу взгляд в сторону, наблюдая, как Нигаи подняли в сидячее положение и начали накладывать на руку повязку… глубоко вздыхаю, снова смотрю на Соню и киваю.       Сканировав меня в поисках лжи, она все же опустила ладошку.       — Но ты же сама видела, как она прыгнула… и этот прыжок вообще не был похож на попытку отобрать мяч, — я скосилась на неподалеку стоящую рослую баскетболистку, вид которой только подтверждал мое предположение, ведь на ее лице не было и толики сочувствия или переживания.       — Видела, я согласна и тоже зла, но надо держать себя в руках… — она повернулась в сторону Одзавы. Сомкнув губы в тонкую полоску, та, перестав плакать, шмыгала носом и внимательно следила, как врач проделывает манипуляции с ее рукой, фиксируя ту в одном положении.       Кажется, перелом…       — Дерьмо… — сдерживая внутри себя бурю негодования, я отошла к скамейке и подхватила бутылку с водой, парой глотков увлажнив горло.       Полупустой пластик безжалостно сжимается в моих руках, а губы процеживают единственное:       — Черт бы их побрал!       — Айда, успокойся…       — Это низко и подло! Да они!..       — Айда!       — Как же это бесит!..       — Рейн!       Я заткнулась, узнав сразу, кому принадлежит голос, и резко повернулась назад, встречаясь с карим взглядом.       — Верни себе самообладание, пожалуйста, — она прикрыла глаза и потерла переносицу здоровой рукой, вздохнула и вновь посмотрела на меня: — Все уже произошло, и своими истериками ты команде не поможешь… Возьми себя в руки и выплесни всю злость в игру.       — Но как же…       — Не думай обо мне, просто сделай то, что должна — победи.       Я опустила взгляд в пол, сильнее стиснув в руках бутылку и прикусив нижнюю губу. Кровь в венах кипела — я всем своим нутром желала отмщения и справедливости. Но еще сильнее мне не хотелось подвести капитана, которая физически никак не могла больше повлиять на ход игры… ей остается только положиться на нас. И терзаться мыслями, насколько тяжела ее травма…       — Мы победим, я обещаю, — поднимаю уверенный взгляд на Одзаву, которая на это грустно улыбается и поднимает перед собой левую руку, сложив ладошку в кулак.       — Буду болеть за вас — Соня обещала мне прямую трансляцию.       — И свое обещание сдержу! — поддакнула Лисицына, довольно размахивая телефоном в руке, на что я не смогла сдержать легкий смешок.       Возвращаю взгляд на капитана и отбиваю кулачок.       — Одзава-сан, пройдемте, машина ждет, — подошедший к нам врач своим взглядом дал понять, что перечить ему и оттягивать время не стоит, а потому Нигаи, взяв с нас еще одно обещание победить, прошествовала в коридор в сопровождении медицинского работника и Огасавары, которая обязана была проследить за своей подопечной.       Скамейка отозвалась коротким скрипом, когда я просто рухнула на нее, уронив в ладони лицо и жалобно простонав.       — Айда, не скули, — на мои плечи опустился мой же бомбер, видимо, чтобы я не остыла за время незапланированного тайм-аута, а скамейка издала повторный звук от второго посетителя, — отрыв мы пока что сохраняем, до конца последней четверти семь минут, так что… у нас есть все шансы сегодня победить, — Соня ободряюще похлопала меня по плечу и, кажется, снова куда-то отошла.       До конца семь минут… отрыв от «Тоо» шесть очков и, по-хорошему, нам бы сохранить это преимущество, а лучше — увеличить.       Вот только без трехочковых Одзавы сделать это будет проблематично, особенно, если потеря нашего капитана воодушевит противников — а именно так и выйдет.       «Тоо» не простая и неудобная для нас команда — девушки играют дерзко и слишком грубо, но контролируют свои действия так, чтобы это не выходило за рамки дозволенного на корте. Наша же игра, поставленная Мичиэ, напротив, предполагает исключение таких контактов, ведь сыграть они могут злую шутку и с самим зачинателем, как фолом, так и травмой.       Цель на матч была — выиграть, но не получить травмы.       Цель провалена.       Мы осторожничали, как могли: ставили в состав снайперов с отточенными трехочковыми или самых быстрых и изворотливых игроков, которые могли бы легко прорываться через рослых девушек «Тоо», избегая физического столкновения. И до четвертой четверти все шло хорошо — да, мы не исключили все контакты и были и столкновения, и падения, и фолы, но никто не получил серьезных увечий. До этого момента.       Одзава.       Капитан.       И лучший снайпер в команде с самым высоким процентом попадания выбыла из матча.       И, кажется, меня начинает сильнее волновать не предстоящая игра с отсутствием Нигаи, а неопределенность в серьезности ее травмы и то, как быстро она сможет вернуться в строй… Ведь…       Ведь она любит баскетбол — я видела это. Я каждый раз замечала огонек в ее глазах, как только она выходила на корт и брала в руки мяч. И каким бы ни было ее отношение ко мне в первые месяцы, сейчас мы товарищи по команде, она наш капитан, и я искреннее переживаю за ее состояние… Даже не знаю, насколько паршиво я бы себя ощущала, случись нечто подобное со мной.       Шок, боль, невыносимая неопределенность и самое ужасное — наконец узнать, что у тебя не просто ушиб, который заживет в ближайшее время, а травма, способная отбросить тебя на долгий больничный или же вовсе ставящая крест на спорте в твоей жизни.       Это просто дерьмовей некуда…       Сжимаю в пальцах корни волос и стискиваю зубы, и… отвлекаюсь на легкую вибрацию. Она прошлась по всему телу и заставила меня отлепить лицо от ладоней и потянуться за телефоном в кармане кофты.       «Не дай эмоциям повлиять на исход матча»       Прочитываю сообщение, ставлю пальцы над клавиатурой, планируя отправить гневный ответ, но…       Медленно вздыхаю.       «Я был свидетелем того, как долго и упорно ты к этому шла… Позволь посмотреть на вашу победу»       Отправляю улыбающийся смайлик, тут же убирая телефон обратно, и поднимаю голову, впиваясь взглядом в темно-зеленые глаза отправителя сообщений на ближайших трибунах, которого заметила там во время одного из тайм-аутов.       Сначала он слегка вскидывает брови от неожиданности, но быстро меняет выражение лица на привычную улыбку, видимо, заметив мой решительный взгляд.       И этот взгляд намеревался уничтожить «Тоо».

***

      Выскакиваю из-за спины противника и сразу принимаю передачу от Тачизаки. Резко разворачиваюсь в сторону и кратчайшим путем подбираюсь к кольцу.       — Я сегодня не травмируюсь! — выкрикиваю выросшему передо мной капитану команды «Тоо» и ловко изворачиваюсь, оббегая подло выставленную в сторону ногу, которая должна была пошатнуть мое равновесие.       С помощью заслона Такаямы избегаю еще одну девушку, приближаюсь к кольцу и уверенно приношу нам два очка, сравнивая счет.              — Так держать, — меня нагоняет Сато, отбивая ладошку. — Осталось немного, не расслабляемся.       Вытираю пот воротом майки и киваю семпаю с третьего года обучения, которая в нашей команде считалась лучшим снайпером после капитана.       Останавливаюсь возле своей опекаемой, упираюсь ладонями в колени и тяжело вздыхаю. Сухое горло надрывается очередным приступом кашля, оповещая, что организм работает на пределе своих возможностей, а может и вовсе уже преодолел пиковую отметку. Каждое движение дается с приложением неимоверных усилий, но в голове нет ничего, кроме данного обещания себе, близким и травмированной Одзаве — победить.       До конца меньше минуты, а счет равный… Нам все же потребовалось время, чтобы адаптироваться к игре против «Тоо» без нашего капитана, за что и поплатились потерей преимущества в очках и последние пару минут теперь обмениваемся забитыми мячами, то вырываясь вперед, то сравнивая счет.       Оглядываю площадку, не замечая изменений в расстановке у противников, а значит, мы продолжаем придерживаться плана: Такаяма, Ито и Тачизаки отбирают мяч и по ситуации перенаправляют его либо мне с высоким процентом попадания у кольца, либо Сато с довольно неплохими трехочковыми. Даже если меня зажмут по пути к кольцу, то я всегда смогу спасовать назад. Если промахнется Сато, то высокая Такаяма должна выиграть подбор и перенаправить мяч уже под кольцом мне.       «Тоо» — физически сильная команда, но рефлексы и скорость выше у нас, а потому план с быстрой распасовкой и действием по ситуации имел значительные шансы на успех. К тому же, у нас есть Тачизаки, умению которой быстро находить выход из тупика можно было только позавидовать. Скромная и робкая девушка в повседневной жизни на корте превращается в искусного и безжалостного бойца.       Подрываюсь с места после розыгрыша мяча, но почти сразу останавливаюсь, смотря на мяч, который слишком быстро перенаправили к нашему кольцу.       «Тоо» снова впереди.       — Черт… — бросаю взгляд на нерадужную картину на табло и перевожу его на Ито, отправившуюся разыгрывать мяч.       Ито пасует Тачизаки, а я срываюсь с места в сторону кольца, заметив, что Сато закрыли двое баскетболисток «Тоо». Оборачиваюсь назад, планируя принять пас Фуюки, которая видела, как я начала убегать, и я была свободна, но…       Тачизаки именно в этот момент при развороте врезается в капитана противников, а значительная разница в мышечной массе сбивает с ног нашего разыгрывающего. Мяч вылетает из рук Фуюки, но почти сразу вперед четвертого номера его подхватывает Каори и швыряет в мою сторону.       — Айда!       Принимаю пас, продолжая движение ровно до тех пор, пока на моем пути не выросла сначала одна баскетболистка, а следом и вторая, попытавшаяся подставить мне плечо. Уворачиваюсь и от плеча, и от протянутой руки второй, вставая к обеим полубоком и отводя мяч назад.       Быстро скольжу взглядом, отмечая неспособность закрытой под кольцом Такаямы мне помочь.       Стоп…       Двое передо мной, одна у Такаямы, их капитан возле Тачизаки, а значит… значит Сато опекает максимум один человек!       Делаю ложный выпад вперед, но резко останавливаюсь, хватаю мяч в обе руки, поднимаю над собой и, развернувшись в сторону, бросаю его вырвавшейся из опеки семпаю.       — Молодец, Айда! — улыбается та, принимая мяч и вставая в стойку для броска.       Трехочкового.       До конца жалкие двадцать секунд и отрыв в два очка, а значит, чтобы выиграть, нам необходим именно этот трехочковый!       Одна из девушек передо мной срывается с места к Сато, вторая пристально за этим наблюдает, а я, воспользовавшись кратковременной свободой, юркаю вперед в сторону Такаямы.       Останавливаюсь недалеко от кольца, отмечая, что почти все из обеих команд уже стянулись ближе, и наблюдаю, как Сато отправляет мяч в кольцо.       Траектория, кажется, идеальная — он точно достигнет цели.       Но нет.       Недостаточно.       Мяч касается дужки кольца, совершает пару круговых оборотов и вылетает за его пределы.       — Мать вашу! — чертыхаюсь и срываюсь с места, стараясь занять наиболее свободную позицию для паса от Такаямы, ринувшейся за подбором мяча.       Сато слишком далеко для передачи, Тачизаки закрыта, а Каори пытается следовать моему примеру, выныривая из-под опеки противников и открываясь для нашей сокомандницы.       Пересекаюсь взглядом с победившей в подборе мяча Такаямой и уже поднимаю руки.       — Айда!       Принимаю мяч, срываюсь с места и вывожу его в трехочковую зону.       Словно в замедленной съемке, я поворачиваю голову и с ужасом понимаю, что у Сато никак не выйдет повторить свой бросок, более — она даже не сможет принять передачу, ведь около нее уже стояло двое баскетболисток.       Черт!       Оглядываюсь в панике по сторонам и понимаю, что выхода нет… ко мне бежит капитан «Тоо», Сато под двойной опекой без возможности выбраться, Такаяма закрыта у кольца, ровно как и Ито, а Тачизаки свободна, но находится близко к кольцу, и даже если она сможет попасть в него, то победы нам эти два очка не принесут, ведь время неумолимо движется к концу, оставляя какие-то жалкие несколько секунд, которых не хватит для еще одной атаки.       »…никто не может быть уверенным, что такой твой бросок не будет решающим»       Черт побери.       Ухмыляюсь всплывшим в голове словам Одзавы.       Серьезно, Рейн?       Ты правда надеялась, что тебя обойдет стороной такое глупое стечение обстоятельств?       Наивная.       Прекращаю набивать мяч и обхватываю его обеими руками, принимая позу для броска.       «Расслабься и бросай»       Резко выдыхаю, поднимаю руки и отправляю мяч в кольцо.       В бесконечный полет.       По крайней мере, именно таким он мне казался. Все внутренние органы моментом сжались в тиски, глаза неотрывно следили за крутящимся вокруг своей оси мячом, руки замерли в верхнем положении, а сердце рухнуло куда-то в ноги и издавало до невозможного громкие удары, отдававшиеся набатом по всему телу и в особенности — в голове.       — Боже…       Обессилено опускаю руки под шелест корзинной сетки, почти сразу заглушенный сиреной к окончанию матча, и продолжаю провожать взглядом мяч, уже катившийся по корту.       — Старшая школа «Ракузан» побеждает в Зимнем Кубке!       Слова комментатора выстрелом вонзаются в мою голову, спускаясь вдоль позвоночника и позволяя моему телу наконец расслабиться, а болельщикам арены разразиться радостными криками.       Вся та усталость, накопившаяся за месяцы изнурительных тренировок, за бесчисленное количество матчей, за бессонные ночи. Весь стресс, испытанный за это время. Все разом накатывает волной, заставляя меня просто упасть на колени.       На глаза тут же наворачиваются слезы, к горлу подкатывает ком, уши закладывает от скандирования трибун, а губы из последних сил сорванным голосом шепчут только:       — Мы победили…       — Айда, ты умница! — в меня впечатывается Сато, обнимая мертвой хваткой и сбивая мое и так никудышное дыхание.       — Мы победили! — почти сразу следом в нас влетают Такаяма, Каори и Фуюка, расшатывая мое без того неуверенное сидячее положение.       Прерываясь на всхлипы, я смеюсь, так до конца и не осознавая нашу победу.       Мы выиграли? Неужели это правда?       Это не сон? Я ведь не проснусь сейчас в номере гостиницы и не начну только собираться на финал?       — Девочки, вы нереальные!       Заплывшими в слезах глазами я улавливаю рыжеволосый силуэт, бегущий в нашу сторону и размахивающим чем-то в руке.       — Рейн, умница! — Соня заваливается на нас, пытаясь обнять, но нечто твердое в ее руке прилетает мне ровно в скулу. Она этого не замечает и продолжает вопить от радости, пока я истерически смеялась на происходящее…       Да плевать на возможный синяк!       Это не сон, это на яву…       Черт возьми, мы победили! Мы выиграли Зимний Кубок!       Наши старания не прошли зря, мы достигли цели…       Следом за старостой со счастливым воплями к нам понеслась вся наша скамейка, заваливаясь в одну кучу.       Это.       Просто.       Невероятные ощущения!       Так не хочется, чтобы это заканчивалось, но…       Аккуратно и с неимоверными усилиями выползаю на четвереньках из стискивающих и казавшихся мне смертельных объятий и взглядом сразу ищу нужного мне человека.       Поднимаюсь на дрожащие конечности и плетусь к той, что стояла у своего поста и скромно улыбалась на нашу общую победу.       — Огасавара-сенсей, — сгибаюсь в поклоне перед тренером, — спасибо, без вас мы бы не были здесь!       — Поддерживаем! Спасибо, тренер!       Оборачиваюсь назад, замечая за собой подходящих и остальных девушек нашей команды.       Все заплаканные. С красными и опухшими глазами.       Но до невозможного счастливые.       Выпрямляюсь и перевожу взгляд на Мичиэ, которая быстро утерла выступившие слезы рукой.       — Вы умницы, девочки, я вами горжусь.       Идиотская улыбка не могла сойти с моего лица, когда я смотрела на женщину передо мной, ставшей родной не просто по отцовской линии.       Она стала родной для каждой из нас. И она вкладывала огромное количество сил, времени и нервов в нашу команду. Но самое главное — она вкладывала душу. И болела за наши результаты как никто другой.       — Я тоже вами горжусь!.. — раздался голос, искаженный цифровой обработкой, и тихий всхлип, на что Лисицына ойкнула и поравнялась с Огасаварой, подняв перед собой телефон лицевой стороной к нам. На экране через замыленное качество видеосвязи мы увидели лицо счастливого капитана. — Спасибо, девочки!       Я ладошками вытирала непрекращающиеся слезы, смотря на Одзаву и искренне радуясь, что мы прошли этот путь вместе.       — Капита-а-аан! — взвыла Такаяма и бросилась к Соне, выхватывая из ее рук телефон и начая лепетать что-то нечленораздельное с перерывами на громкие шмыганья носом, на что часть девушек прыснула со смеху, а другие повторили действия шатенки.       — Через пятнадцать минут будет награждение, поэтому все быстро в раздевалку! — сменившийся ласковый тон на привычный приказной тренера отрезвил каждую, заставив быстро заметаться около скамейки в поисках своих вещей.       Но не меня. Как ни странно.       Я до сих пор находилась где-то в другом мире, в котором не верила в происходящее и не могла остановить все еще идущие слезы.       Как и не могла стереть дурацкую улыбку с лица.       Отворачиваюсь от Мичиэ и взглядом скольжу по трибунам, сначала убеждаясь в том, что родители покинули арену на перерыв до награждения, а после стараясь отыскать место, где ранее примечала еще одного своего тренера.       И близкого друга.       В груди отдается легким покалыванием, когда я довольно быстро пересекаюсь с ним взглядом, словно все это время он наблюдал за мной и ждал, когда я посмотрю в ответ.       Поднимаю на уровне головы обессиленную руку, машу ей и продолжаю по-идиотски улыбаться, губами произнося по слогам: «Спа-си-бо».       Улыбнулся.       Кажется, я еще никогда не видела на его лице настолько мягкую улыбку, в которой не было и капли усмешки, надменности, самодовольства…

***

      Сжимая в ладони золотую медаль, я завороженно смотрела на нее и медленно плелась по коридору.       Победа.       Мы выиграли Зимний Кубок.       Боже, невероятно…       Это не сон. Это на самом деле. Мы действительно стали чемп…       — Передо мной чемпионка Зимнего Кубка? Вот это честь!       Мысль в моей голове одновременно обрывается и продолжается вслух до мурашек знакомым голосом.       Не верю. Этого не может быть…       Взгляд утыкается в черные сапоги, которые заканчивались чуть выше колена. Идущая следом голая кожа в зимний период уже практически убедила меня в личности стоящего передо мной человека, но мозг отказывался осознавать долгожданную встречу.       Поверх розовых шорт и светлого свитера надета легкая курточка зеленого цвета.       Дохожу взглядом до заправленных под куртку волос. Блондинистых.       Знакомая улыбка.       Розовые очки.       Бирюзовые глаза.       — Алекс! — срываюсь с места и впечатываюсь крепкими объятиями в наставника.       В наставника, некогда вернувшего мне желание играть в баскетбол.       Тогда светловолосая девушка, задорно играющая с двумя моими ровесниками в стритбол в Америке, нанесла первую трещину панцирю, возведенному мной самостоятельно после смерти родителей в автокатастрофе. Панцирь был преградой, которая, как я думала, спасет меня от болезненных воспоминаний о родителях.       Смутные детские воспоминания каждый раз пролистывались перед глазами, когда я смотрела на баскетбольный мяч в углу своей комнаты детского дома, а потому он достаточно быстро был спрятан в глубину шкафа. Компанию ему со временем составил альбом с парочкой карандашей, которыми я первое время старалась что-то выводить на бумаге, но в голове постоянно возникал образ мамы, в раздумьях смешно сводившей брови над очередной картиной или легким наброском.       Я надеялась, что, если они никогда не попадутся мне глаза, то ран на сердце не станет больше.       Но от мира я спрятаться не могла.       Учеба в школе по умолчанию предполагала занятия физкультурой с основами баскетбола и уроки рисования, а на улицах нашего небольшого городка по дороге к детдому я почти каждый день шла мимо двух баскетбольных площадок, которые никогда не пустовали.       Ну, как шла, закрывала глаза и затыкала уши, пробегая их как можно скорее, чтобы не видеть радостные лица и не слышать удары мячей об асфальт, которые казались маленькой мне хуже подкроватного монстра.       А именно таких вещей боялись дети в том возрасте. Нормальные дети, к которым я уже не относилась, ведь с шести лет моим своеобразным хобби стали визиты психолога, а нехватка внимания заставляла с удовольствием участвовать во всевозможных шалостях в компании Энди.       Годам так к одиннадцати я затолкала мысли о баскетболе в самые отдаленные закрома своего сознания, а рисование нашло безболезненное воплощение в баллончиках с краской и пустых стенах.       Но именно тогда мне, уже повзрослевшей и, как считали окружающие, смирившейся с утратой родных, принесли пару коробок с вещами родителей.       На несколько дней я закрылась как в комнате, так и в себе. Рассматривала вещи. Плакала. Бережно расставляла на полочке фотографии. Плакала. Примеряла мамину одежду. Плакала. Смотрела видео с папиными играми. Плакала. Внимала маминым картинам. Плакала. И так раз за разом, не пуская никого в свое пространство и не допуская ни капли совестливой мысли о пропусках школы.       Вышла из комнаты и, прошмыгнув мимо воспитателей, выбралась на улицу. Помню, тогда была ранняя осень, солнце уже не пекло, а приятно грело. Свежий воздух охлаждал мои опухшие глаза, которые смотрели только под ноги, потому как яркий солнечный свет их безбожно слепил. Меня остановило ограждение, выбив очередную звезду в моем лбу. А подняв взгляд, я увидела баскетбольную площадку.              Сердце пропустило первый удар.       Веселящаяся троица из взрослой девушки и двух мальчиков примерно моего возраста — второй удар.       Мяч в их руках — третий удар.       Я, видимо, настолько долго на них смотрела, что на меня все же обратили внимание. Девушка позвала присоединиться к ним, темноволосый мальчик приветливо помахал рукой, а второй со смешными бровями обидчиво и недовольно глянул на них обоих — четвертый удар.       Панцирь треснул.       Помню, как медленно и нерешительно подошла, а девушка настойчиво всучила мне в руки мяч так, что я даже не смогла совершить жалкую попытку не принимать предмет, который избегала последние пять лет.       Он уже был в моих руках. В дрожащих руках.       Стиснув зубы, я неуверенно подняла руки, прицелилась и бросила мяч в кольцо.       Он даже не достиг его высоты.       Глаза вновь начали заплывать под влагой, губы дрожали.       «Кушать больше надо!»       Насмешливая фраза красноволосого мальчика должна была стать последней каплей к очередной истерике, но… меня порвало на смех. Счастливый и одновременно горький.       Мальчик выдал именно те слова, которые каждый раз говорил папа, когда пытался научить бросать мяч, что у пятилетней меня, конечно, не получалось от слова совсем.       Возможно, тогда новые знакомые посчитали меня не совсем вменяемой, но тактично промолчали, предложив приходить сюда, если будет желание поиграть.       В тот же день я достала альбом и, поставив перед собой мамину картину, принялась старательно повторять.       На следующий день добрела до той же площадки, повстречав там тех же людей.       С того времени баскетбол и рисование стали моим кислородом. Драгоценностью, которая позволяет хранить счастливые воспоминания о родителях. Я верила и верю до сих пор, что так они будут всегда со мной. В сердце.       — Значит, ты здесь с начала Зимнего кубка… — удрученно пробормотала я, выслушав небольшую историю Алекс о их тренировках с Кагами. — Даже не позвонила, — я обидчиво надула губы, смотря снизу вверх на девушку, неловко улыбающуюся.       — Я знаю, как ты нервничаешь перед важными событиями, а особенно, боишься ударить в грязь лицом на моих глазах, — она насмешливо подмигнула, а я недовольно скрестила руки на груди, вперившись взглядом в наставника. — Поэтому я тайно ходила на все твои матчи и болела за вашу победу… — мое недовольство довольно быстро спало, уступив место теплому чувству в груди — значимый для меня человек все это время поддерживал меня. — Ты молодец, Рейн! Я тобой горжусь! — она кинулась на меня с объятиями и поцелуями.       От последних на опыте взаимодействия с Алекс я успешно увернулась.       — Ты неплохо улучшила дриблинг! — она отстранилась от меня и с интересом заглянула в глаза: — Ваш тренер тебя так поднатаскал? Или Рико?       — Э-эээм, — я нервно почесывала затылок, не зная, как правильнее будет ответить наставнику, ведь ответом был Хаяма…       Который, черт возьми, стоит сейчас чуть поодаль за спиной Алекс и с легким недопониманием поглядывает на наш диалог.       Он искал меня? Или случайно наткнулся? Тогда почему он продолжает стоять и как будто пытается взглядом мне на что-то намекать?       — Есть один человек, который подрабатывает моим личным тренером пару часов в неделю, — отлично, Рейн, так ты не вызовешь подозрения!       Ответ достаточно исчерпывающий, поэтому Алекс он должен удовлетворить.       — И кто же он? — черт! Недостаточно!       — Я вас как-нибудь обязательно познакомлю, — я нервно посмеялась, — ты, вроде, хотела найти Тайгу и о чем-то поговорить. Успеешь? А я бы с Тацуей пересеклась. Говоришь, он где-то здесь? Я видела его на матчах, но так и не успевала подойти… — я отчаянно заливала ей в уши другую информацию, отличную от темы моего личного тренера, ведь если она узнает, кто им является, то непременно по случайности проболтает все Рико, а там и маме, а так и до отца недалеко… Да я же никогда так не зарою эту тему!       — Точно… Надо найти Тайгу, пока у него есть время, — она задумчиво потеребила подбородок, — а Тацуя где-то на балконе над трибунами. Он, кстати, тоже смотрел твой матч, — я благодарно улыбнулась наставнику, осознавая ценность своей победы еще больше. Я не могла подвести всех этих людей, болеющих за нас.       Алекс начеркала на листочке свой японский номер, пихнула мне и отчалила в поисках еще одного своего подопечного, видимо, для наставления перед финалом.       Как только она скрылась за поворотом коридора, Котаро все же подошел ко мне, улыбаясь также мягко, как и ранее с трибун.       — Поздравляю, ты смогла. Чем будешь угощ…       Но я, воровато оглянувшись по сторонам, впечатываюсь в него с объятиями.       — Спасибо, — гнусаво мямлю, утыкаясь лицом в его грудь.       На глаза в который раз за сегодня наворачиваются слезы, в нос ударяет запах приятного парфюма с нотками цитруса, а пальцы сжимают ткань майки на его спине, которую я случайно обхватила под расстегнутой кофтой, а не поверх.       — Всегда… — чувствую, как он глубоко выдыхает, — …пожалуйста, — чувствую, как он обнимает меня в ответ.       В коридоре было свежо, но сейчас… так тепло. И его парфюм имел какое-то успокаивающее воздействие, обволакивая запахом слегка сладковатого цитруса и… прохлады? Да, точно. Если бы меня спросили, как пахнет прохлада, то, вероятно, это была бы именно она. Должно быть, это мята в купе с остальными составляющими дает такой приятный аромат.       От наслаждения парфюмом, который я почему-то ранее никак не примечала находясь вблизи с блондином, меня отвлекло его сердце, отбивающее, кажется, чечетку.       Выбираюсь из объятий, отхожу на пол шага и заглядываю тому в глаза.       — Нервничаешь перед финалом?       Слегка округленные глаза, эмоцию в которых я не смогла прочесть, но… на его щеках был легкий румянец.       — Не нервничаю, просто…       — Тебе жарко?       — Что?.. Нет, просто…       — Ты покраснел, — я привстаю на носочки и прикладываю ладошку к его лбу, оценивая температуру. — Может, у тебя жар?       Не понимаю. Прикладываю вторую ладошку уже к своему лбу, сравнивая результаты.       — Чуть горячее, чем у меня, но не похоже на жар…       — Все нормально, — он перехватывает мою руку, легко сжимая в своей ладони, и отводит от своего лба, — просто тут жарко.       — Да? А мне наоборот холодно…       — Котаро.       Спокойный и размеренный голос прошиб меня током от кончиков пальцев на ногах вверх по телу до руки, заставляя ту на автомате одернуть из итак исчезающей хватки Хаямы, который точно также вздрогнул и начал резко поворачиваться в сторону своего капитана.       — Акаши…       — Надеюсь, мы вчера достигли взаимопонимания, — он смотрел в глаза Котаро, но в следующий момент плавно перевел взгляд на меня, стоящей позади блондина. — Рейн, поздравляю с победой.       — С-спасибо, — выдавливаю я, думая, как мне сейчас лучше поступить.       Кажется, во вчерашнем странном поведении Хаямы действительно замешан Акаши. А если вспомнить, что красноволосый капитан недавно напрямую мне дал понять о моем статусе возможной помехи на пути к победе, то, кажется, темой вчерашнего обсуждения могла быть я… Черт. Все из-за меня. Я была причиной его загруженного состояния перед финалом.       Отвожу взгляд от прожигающих меня таких же разноцветных глаз, потупив свои в пол и натянув на руки манжеты кофты.       — Я… я пожалуй пойду… Удачи вам в матче…       Делаю уже шаг в сторону коридора к нашим раздевалкам, но запястье обхватывает чужая рука, останавливая меня на месте.       — Мы недоговорили, Акаши, минута — и я вернусь, — говорит капитану, который, коротко кивнув, развернулся и покинул наше общество, напоследок бросив в мою сторону нечитаемый взгляд.       Снова туплю свои глаза в пол, закусываю губу, втягиваю воздух, резко выдыхаю и поднимаю взгляд на Хаяму, сразу утыкаясь в зеленые глаза. Не ожидая этого, вздрагиваю и отвожу свои в сторону, открываю рот и начинаю тараторить:       — Извини, я должна была сама понять, что ты слишком много сил и времени тратишь на тренировки со мной, когда у тебя свои тренировки, учеба, подработка, комитет, а еще надо отдыхать…       — Эй.       — Ай, — прикладываю свободную руку ко лбу, в который он ткнул пальцем где-то между бровей.       — Я порой вообще не понимаю, каким образом в твоей голове рождаются мысли и что тебя наталкивает на какие-то сомнительные предположения, — он пропустил легкий смешок, а затем рукой, обхватывающей мое запястье, поднял его, выпрямив мой указательный палец и прислонив его к виску. — Думаю, тебе иногда нужно меньше пользоваться этим инструментом.       Вырываю руку, скрещиваю ее со второй на груди и возмущенно сверлю взглядом парня, довольного своими шуточками про мой мозг.       — Да, я действительно говорил вчера с Акаши, но это не касается того, о чем ты подумала… И как ты, черт возьми, вообще могла о таком подумать?       Я открыла рот, но лишь вдохнула воздух, поняв, что ему не стоит перед важным матчем узнавать, что Акаши перекинулся со мной парой фраз, дающими мне сейчас четкое понимание, что стоящий передо мной парень врал.       Врал, видимо, чтобы я не накручивала себя и не считала виноватой, ведь все именно на мои предположения и указывает: диалог с Акаши после полуфинала, странное поведение Эйкичи, Рео и особенно Хаямы вчера вечером и слова их капитана сейчас.       — Не знаю, так вышло, — пожимаю плечами я, натягивая на лицо нервную улыбку.       Акаши действительно говорил с Котаро обо мне. И, вероятно, о том, что я могу мешать достижению их побед.       — Рейн, серьезно, меньше думай, а лучше отправляйся на трибуны и наблюдай, как мы порвем команду твоей бывшей школы, — засовывает руки в карманы кофты и самодовольно улыбается.       — Как самонадеянно… — я закатываю глаза, улыбаюсь, — но все равно дай обещание, что вы разделите с нами чемпионство. Это, наверно, будет исторический день — женская команда наконец взяла кубок и поддержала своих императоров. Как звучит-то!       Хаяма коротко рассмеялся, а затем протянул мне кулачок:       — Ты права — звучит. Обещаю, что мы выиграем Зимний Кубок.       — Я запомнила, — отбиваю кулачок в ответ, смотря в изумрудные глаза парня.       Я не допускаю мысли, что они могут проиграть, но при малейшем намеке на это мою душу будут скрести кошки, выцарапывая на ней слова Акаши.

***

      Да вы что, издеваетесь?       Кагами и трехочковый?       Черт бы его побрал!       Нервно тереблю пальцами край кофты, в который раз за матч отмечая, как сильно у меня вспотели ладошки. Смотрю на Хаяму и медленно выдыхаю, не видя в его глазах и капли неуверенности в их победе. Только решимость.       Правильно, они превосходят Сейрин в силе. Они победят.       Он обещал.       Несмотря на то, что на поле сейчас играет команда моей сестры, я без зазрения совести болею именно за команду моей школы. Потому что это моя школа. И в этой команде играет человек, приложивший не мало усилий для моей победы.       Очередной раз тяжело вздыхаю, переключившись пальцами с кофты на найденный заусенец на указательном.       Отрыв в четыре очка, они точно не смогут догнать нашу команду за оставшиеся жалкие секунды…       — Рейн, ты это видела?! Блии-иин! Еще и штрафной!.. — Соня истерично трясет меня за плечи, пока я, открыв рот, смотрела вниз.       Отрываю заусенец, почувствовав неприятное пощипывание потревоженной кожи.       Одно очко…       Перевожу взгляд на сбившихся в кучку баскетболистов, к которым только что подошел Рео. Он расстроен и, видимо, извиняется за штрафные. Перемещаюсь глазами по ним, останавливаясь на блондинистой макушке…       Нет, черт, ну, нет…       Он подавлен. Это промелькнуло на пару мгновений, вновь скрываясь за решимостью, но я уловила эту эмоцию.       Он не должен допускать этих мыслей в свою голову.       Они выиграют. Они заслужили. Им нужно просто выиграть подбор.       — Пожалуйста, победите… — сжимаю в пальцах подвеску на шее и напряженно смотрю на Хьюгу, только пустившего штрафной мяч в полет.       Закусываю губу, когда мяч отскакивает от кольца.       Из четверых, прыгнувших на подбор, мяч вырывает Теппей…       Три секунды до конца… Нет, пожалуйста…       Наши команды должны разделить чемпионство.       Нервно бегаю глазами по площадке, пытаясь понять, куда спасует центровой Сейрин, и нахожу тогда, когда это уже было поздно.       Куроко принимает мяч, Акаши пытается перекрыть траекторию броска Тецуи, но… это был пас для Кагами.       — Старшая школа «Сейрин» — победители Зимнего Кубка!       Рука, сжимающая подвеску на шее, падает на колени.       Взгляд быстро находит на площадке Хаяму, рухнувшего на корт и с неверием в глазах смотрящего на торжествующую команду победителей.       В груди больно кольнуло… Побеждать год за годом, тренироваться на пределе своих возможностей, уверенно обойти всех и проиграть в финале одно очко — это невыносимо…       Поворачиваюсь к Соне, которая мылится перед моими глазами, моргаю… по щеке скатывается слеза и, задержавшись на подбородке, отпечатывается на руке.       — Они проиграли, — говорю я, адресуя это скорее не девушке напротив, а самой себе, пытаясь убедить в действительности.       Досадной и обидной действительности.       Староста кладет свою руку поверх моей, в ответ грустно промычав и шмыгнув носом, а я вновь возвращаю взгляд на площадку, где команды выстроились напротив друг друга, благодаря за игру.       Опустив голову в пол, он подобрал свои вещи и, так и не подняв на меня взгляда, который самодовольно бросал периодически во время игры, покинул площадку.       В тот момент радость от собственной победы я уже почти не испытывала, а на душе когтем медленно выскребали: «Надеюсь, ваше общение не станет проблемой и не помешает достижению победы».       Возможно, он был прав, и косвенно я действительно стала помехой…