Падение

POV Эрик Что она только что сказала? Не могу понять, почему чувствую себя таким счастливым. Может, потому что она сопротивлялась как могла и всё время повторяла моё имя? Или же потому что, когда обретает способность говорить, признается мне в любви? Блядь, как же приятно. — Что ты, чёрт возьми, сделал со мной? — по её взгляду вижу, что она не совсем поняла, кто я. Должно быть, усталость и шок. — Только трахнул, детка, — она снова пытается оттолкнуть меня, но у неё мало что получается, я ещё не закончил. Не говорю ничего, просто целую, как обычно грубо, властно. Она моя. Сучка смела этого идиота женихом назвать. Совсем сдурела, я же и кастрировать смогу его. Рия снова стонет подо мной, она двигается ко мне навстречу, пока трахаю её медленно, постепенно набирая скорость. Дальше как всегда. Её стоны, довольные крики, она отчаянно повторяет моё имя, снова и снова. Я в который раз теряю счёт времени, мы просто трахаемся как безумные, как дикие животные. Кусаем друг друга, целуем, облизываем. После держу её в объятиях, крепко прижимая к себе. — Эрик, если я проснусь, и окажется, что это был не ты, то я не знаю, что с тобой сделаю. — Если проснешься, и окажется, что ты всю ночь стонала под чужим мужчиной, то я точно знаю, что с тобой сделаю, — она поворачивается ко мне и смотрит в глаза. — Да, это вы Генерал, — Рия снова прижимается ко мне и через минуту засыпает. С поселения Туарегов я уезжаю на рассвете, пока Рия спит. Не хочу оставаться, потому что на её назревающие вопросы ответы просты. И она не готова к ним. Мне бы прикончить сопляка, да Рие с ним безопасней. И снова чем дальше уезжаю от неё, тем больше хочу вернутся, обнять и забрать с собой, себе. И обязательно сделаю это, когда война закончится. А закончится она нескоро, и уж точно не когда я буду отдыхать. Уже месяц прошёл после нашей последней встречи, хоть я и каждый день получаю доклад о её местонахождении, я понимаю, что всё больше хочу видеть Рию, меня тянет к ней, и я устал, чертовски устал сопротивляться. И когда я набираюсь смелости, оказывается, что я слишком долго ждал. Теперь, сидя на лавочке перед окнами её квартиры с бутылкой виски, понимаю всю абсурдность ситуации. Просто три часа назад, когда я шёл к ней, из её дома выходила молодая пара, комментируя: «какая они красивая пара, как подходят друг другу, и Рия-то — молодец, не упустила такой шанс.» Не уверен, какую по счету сигарету я достаю, но спичек уже нет, как и сил встать и уйти. А самое страшно это то, что никак не могу оторвать взгляд от счастливой Рии в синем платье. Естественно, рядом вьется этот сопляк, зря всё-таки спас его и не пристрелил после. — Вам нехорошо? — поворачиваюсь на голос, рядом садится весьма приятная особа. — Ну почему же, наоборот, мне очень хорошо, и, может быть, станет ещё лучше, если согласитесь сопроводить меня в бар, — вот так у меня появляется Мэри. Даже не знаю, зачем она мне, но с ней удобно. Иду к ней, когда могу и когда есть настроение. Я ужасно занят в последнее время, сам лично езжу за артефактами по наводкам. Сам лично присутствую на облавах, на допросах. Блядь, я стараюсь быть везде, лишь бы не дома, лишь бы не оставаться одному. Ведь образ этой суки не выходит из головы. Постоянно ловлю себя на мысли, что хочу пойти к ней, вышибить мозги Демиену и забрать её себе. Насильно, привязать к кровати в своём доме и никогда не отпускать. Если я не болен, то не знаю, что значит эта навязчивая идея. — Генерал, к вам с докладом мистер Чейс, — говорит Надин, моя секретарша. — Хорошо. Оказывается, дела на фронте идут ужасно, и ещё через месяц мы проигрываем войну. Формально, конечно, если не считать, что война была по большей части для отвода глаз. Нам нужны были кое-какие детали на территории разных стран. И потому мы просто решили пойти и забрать их, а забрать вдобавок ещё и страну оказалось куда проще, чем делать запросы, объяснять, что да почему, кому попало. Первым делом еду домой, знаю, она придёт за Тими, и я не могу допустить, чтобы Рия забрала его. Я хочу помучить, сделать ей больно. И у меня получается, вижу, как она забегает в дом, как плачет у машины. Хочу подойти к ней, обнять, но всего лишь отхожу от окна. Она уезжает, надо же, как этот идиот отпустил её одну? Впрочем, если бы я был не меньшим идиотом, то сейчас у нас была бы семья. Проходит почти пол года, как война закончилась. Теперь у меня новая работа, вернее, мне принадлежит авиакомпания, основанная моим дедом. Мы с Тими и нашей няней Адель живём в Бёрне. Жизнь медленно идёт вперед. По сей день мне доставляют отчёты о Рие, но со дня её помолвки я не открывал ещё ни один конверт. Они в кабинете в ящиках. Не могу решить, что с ними делать. Вот и сегодня еду и думаю, после того, как вернусь из музея, сожгу всё к чертям. Мери ждёт меня у входа, вся такая нарядная, здесь будут влиятельные люди, и мне нужна подобающая компания. Ну ещё она хороша, когда стоит на коленях передо мной. Сегодня выставка фотографий, автор какой-то бывший парикмахер, Хю Вайт, кажется. Никогда не понимал кардинальные изменения в выборе профессий, но должен отдать ему должное, некоторые работы восхитительны. Вот, например, одна сразила меня наповал. Смотрю, даже не моргая. На снимке некая особа в длинном плаще, она идёт по мостовой, и ветер раскрывает полы, открывая взору стройные ножки в чулках и на каблуках, она старается удержать верх плаща от той же участи, вцепившись в ворот двумя руками. Волосы тоже сдуваются, некоторые пряди прилипают к лицу из-за только что прошедшего дождя, а, может, эти капельки на красивом, строгом лице и не дождь вовсе. — Красивая, не так ли? — всё ещё одурманенный ею, киваю головой. Мужчина продолжает, смеясь. — Ну вот, и вы сражены наповал. А стоит мне говорить ей, что она восхитительна, как сразу получаю угрозы о расправе. — От её мужа, полагаю? — говорю наконец, смотря на собеседника. — Мужа? О боже, нет! — мужчина смеётся, потом делает задумчиво строгое лицо и продолжает. — Думаю, нет ещё такого мужчины, чтобы смог вытерпеть с ней больше минуты, и остался при этом цел. Война оставила свой след даже в такой сильной особе, как Рия Ривер. Смотрю как идиот, перевариваю информацию. То есть как? А сопляк куда делся? Мой собеседник радостно сообщает, что ведь она здесь, и я могу попытать счастья. Я хочу сказать, что вряд ли это хорошая идея, когда оборачиваясь на её голос, получаю звонкую пощечину и короткий: — Ну привет, Генерал.