Байки из склепа

Отборный нильфгаардский жеребец вырывался из удерживающих его пут. Мышцы бугрились под налитой кожей, копыта разрывали воздух, били по неосторожно сунувшимся под них конюхам. Яростное ржание подливало масла в огонь. Конь был молод, необъезжен и неуправляем, весьма опасен. Но тем приятнее покорить эту крепость. — Пшли прочь отсюда! — рявкнул Витольд, ловко перемахнув через забор. Привыкшие ко всему мужики разом отпустили удерживающие коня веревки и кинулись врассыпную. Жеребец, не чувствуя больше сопротивления, замер. Налитый кровью глаз косил в сторону Витольда, осторожно заходящего слева. Конь выглядел потрепанно: заляпанные грязью бабки, всклокоченная грива, весь в репьях и колючках хвост, широкие царапины на крутой шее. Казалось, его привели в поместье из Новиграда, по пути протащив по всем чащобам окрестных лесов. — Эй, ты! — позвал Витольд, присматриваясь к животному внимательнее. — Да, я с тобой разговариваю, красавец. Что ж ты буйный такой? Злой как черт. Почем зря отдубасил хороших парней, а ведь они лишь добра тебе хотели. Мужчина заметил, что конь будто бы прислушивается к его словам. Он переступил копытами и склонил голову. От его дыхания с земли взметнулось облачко желтой пыли. Продолжая говорить, Витольд осторожно продвигался вперед. — Ну смотри сам. Ты ж на свинью похож. А они б тебя почистили, переподковали, расчесали бы. Стал бы еще краше, чем есть. А ты на них с копытами. Ай-яй-яй… Конь фыркнул, отворачивая голову. Казалось, ему стало стыдно за свое поведение. Витольд сделал последний шаг… — Ну вот молодец. Так бы сразу. …и взлетел в седло. — А ну-ка! Жеребец понял, что его обманули. Взвившись на дыбы, он попытался сбросить седока. Но не тут-то было. Наездник ему попался далеко не новичок. Витольд прижался к шее коня, дождался, пока тот снова твердо встанет на все четыре ноги, выпрямился и хлопнул пятками о бока. — Ну давай, нильф, покаж, на что способен! Конь попытался ухватить его за сапог, но мужчина предусмотрительно выдернул ногу из стремени, и зубы щелкнули впустую. Тогда жеребец рванул с места, закружился в бешеном танце. Он подпрыгивал, резко взмахивая крупом. Вертелся волчком, так что мир вокруг сливался в размазанные линии. Падал на спину, пытаясь раздавить наездника своим весом. Но Витольд каждый раз оказывался быстрее. Он словно угадывал каждый шаг жеребца. Привставал в седле, когда тот пускался вскачь, до упора всаживал мыски сапог в стремена, когда тот прыгал. Чтобы не смазалось зрение, концентрировался взглядом на передней луке, когда жеребец начинал крутиться. Соскакивал на землю раньше, чем конь падал на спину, и также быстро запрыгивал в седло вновь. Жеребец дышал тяжело, бока его раздувались. Витольд же почти не запыхался, лишь вспотевшая шея доказывала, что он тоже устал. Они стояли друг против друга, смотрели глаза в глаза. Человек не знал, что животное могло разглядеть там. Сам он видел собственное отражение в густо-карей радужке и огонек, по-прежнему пылавший где-то в глубине. Конь не сдался, но признал силу человека. Ткнувшись носом в его ладони, он покорно позволил взять себя за поводья и отвести к конюшне. Конюхи, впечатленные искусством господина, сломя голову бросились готовить стойло. Витольд поглаживал жеребца по шее. — Эге-гей, Ольгерд! — замахал он появившемуся на крыльце поместья брату. — Глянь, какой красавец! Старший фон Эверек кинул в их сторону какой-то очень усталый взгляд, махнул рукой и, сгорбившись, побрел куда-то на задний двор. В последние несколько дней он был сам на себя не похож: ходил, словно кислятины нажрался, вздрагивал от любого шума. Не иначе — боялся чего… Витольд помотал головой. Бред собачий. Это ж Ольгерд. Храбрее его на свете не сыщешь. Уж брат-то брата завсегда поймет. Отдав, наконец, поводья конюхам, Витольд отправился на поиски Ольгерда. Нашел за поместьем, в саду, на лавке за кустом с пионами. Он склонил голову, обхватив ее ладонями, и тупо глядел в одну точку. — Парни засиделись уже, — издалека начал Витольд, — может, вытащишь их куда, пусть проветрятся, выпьют, баб деревенских пощупают? Знаю я одну корчму тут неподалеку… Ольгерд равнодушно пожал плечами, продолжая буравить пустым взглядом землю. — Если хочешь — езжай один. Мне не того. Витольд помолчал немного, потом развернулся на каблуках и пошел обратно к конюшне. Ему отчаянно хотелось выпить, поболтать о пустом, может, подраться. Раз Ольгерд растерял запал, Витольд будет за двоих веселиться. Жизнь — она ведь слишком коротка, чтобы быть серьезным.