Байки из склепа

Ольгерд, брат! Каково это — получить привет с того света, а? Ха-ха! Вот бы увидеть твое лицо сейчас. Ну, в общем… спасибо тебе. За все. Что не забыл. Что хоть на денек дал себя снова живым почувствовать — это ведь ох как важно для мертвеца-то. Привет тебе, кстати, от всех наших. И от бати, и от мамки, и от дедов с бабками. Очень скучают они по тебе, ругаются, что не приходишь боле (и мозги мне ебут почем зря, так что ты хоть иногда заглядывай уж, сделай милость). Вот ты сейчас это письмо читаешь и думаешь, небось, что обводят тебя вкруг пальца як младенца несмышленого. И Геральт наверно опять с каменной мордой стоит — мол, думай что хошь. Так вот, брат: не врет он. Письмо это я пишу его рукой (а как иначе дух перо возьмет?) и кровью его (это ж деревня, откуль у них чернилам взяться?), но слова выходят все ж мои, ибо я сейчас всем телом его владею. Сложно все это, в общем, спроси потом у Геральта, коли хочешь, он расскажет. А что б ты совсем поверил, что письмо это от меня, а не придумано каким-то шутником, то вот тебе правда, которую только мы с тобой знаем: большой куст роз в северном углу поместья, копать на три ладони к западу на глубину локтя. Если позабыл, что там зарыто, то вот тебе еще одно напоминание: Оксенфурт, портовый склад дальний, полуночь новолуния, белый ящик и обосравшийся низушек. Что, пробуждается память? А чтоб совсем ладно было, то вот тебе третья тайна: однажды в детстве мы с тобой купались в речке лесной и тебя рак цапнул прямо за хер. И ты дня три потом враскоряку ходил, как девка, которую впервые на сеновал утащили, ха-ха! В общем, верь ведьмаку — честь по чести он меня развлек, задание твое выполнил. Эх, сколько воспоминаний… Так хочется обнять тебя снова, как раньше, что б аж глаза на лоб повылезали! Снова бы почувствовать под задом седло крепкое, а в руках — саблю верную, парням в глаза взглянуть, выпить вместе. Кой-черт меня понесло тогда в одиночку в тот кабак?! Был бы ты рядом, мы б тех гадов на фарш перекрутили — вдвоем-то! Ээээх… Ладно, что сделано — уже не воротишь. Судьба, видать, такая была моя. Судьба-то — она у каждого своя. Мне — мамку утешать в склепе нашем, тебе — по земле ходить. Так что не торопись к нам, слышишь? Сначала род наш продолжи, да что б все честь по чести было. Девку себе найди, хватит об Ирис тосковать. А потом и о сыновьях подумай, что б не стыдно перед дедом Ратибором было. Не след фон Эверекам исчезать, не для того мы столько лет в люди выбивались, чтоб вмиг все потерять. Так что постарайся там. Ведьмаки — они чудные, знаешь. Геральт вот прям сей момент чувствует, что до полуночи всего ничего осталось, а значит, скоро срок мой истечет. Так что заканчиваю я письмо это, но напоследок вот что тебе скажу. Я помню, брат, каждое слово, которое ты говорил моему гробу. Я знаю, как тяжко тебе пришлось, но все, что ты натворил, расхлебывать тоже только тебе остается. Не вали все на Геральта, он все-таки ведьмак, а не судия небесный. О’Дим твой — коняшка темная, очень темная. Но выиграть порой можно, даже имея их рук вон плохие карты. Люблю я тебя, Ольгерд. Проживи там за меня десяток лишний лет и вспоминай уж хоть иногда. Твой младший брат, Витольд. P.S.: Так как я с ведьмаком одно тело сейчас делю и он видит, то я его руками творю, то про рака и хер теперь знаем не только мы с тобой, ха-ха-ха!