Незапланированное счастье

— Майки, я люблю тебя, — прошептал Грэг, целуя своего омегу в обнажённое плечо и накрывая его одеялом. Майки в ответ что-то сонно мурлыкнул. Грэг никогда не верил в истинные пары, считая все эти россказни дедушкиными сказками. Но когда, три года назад, он встретил этого омегу, всё его мировоззрение перевернулось с ног на голову. Он буквально забыл обо всём на свете. Забыл о своём парне, с которым пришёл на эту вечеринку; забыл о правилах приличия, которые не рекомендуют пялиться на чужих омег с открытым ртом; забыл о том, что вокруг находятся другие люди, которые могут принять его попросту за психа. Он просто не мог оторвать от Майки взгляда. И причиной этому были не его пронзительные, напоминающие голубые топазы глаза, не шелковистые белоснежные волосы, струящиеся по хрупким омежьим плечам, к которым так хотелось прикоснуться, не нежность и белизна его гладкой кожи, делающая его похожим на античную статую, и даже не красота и ладность его изящного тела. Его аромат — бергамот, соединяющий в себе и древесные оттенки, и яркий аромат зелени, и сладкие цветочные нюансы, и освежающие цитрусовые нотки, — тоже был не при чём, хотя и не сказать, что от него Грэгу не сносило голову. Но главной причиной этому было что-то глубоко внутри, из области инстинктов, где-то на подсознательном уровне. Он, всегда живущий разумом, вдруг самым сердцем прочувствовал, что этот омега — его и только его. Его будущее, его любовь, его душа, его жизнь. С того мгновения для Грэга перестали существовать все остальные, лишь его Майки, его истинный, его судьба. — Я тоже тебя люблю, Грэг, — вдруг подал голос Майки, невольно выдёргивая своего альфу из воспоминаний о первой встрече. — Я думал, ты спишь. — Не спится. Вроде бы и хочется, и сил нет, а уснуть не могу. Всё же течки здорово утомляют. — Знаю способ, который избавит тебя от них на несколько месяцев, — поиграл бровями Грэг. И тут же добавил, уже серьёзно: — Правда, милый. Я безумно хочу от тебя ребёнка, почему нет? Мы взрослые, состоявшиеся люди, мы сможем и обеспечить его, и воспитать. Сможем вложить в него и знания, и необходимые моральные качества. И я знаю, что ты любишь детей… и чувствую, что ты тоже хочешь, чтоб у нас был ребёнок. — Хочу, конечно, я хочу от тебя малыша. К тому же, я — омега. Какой омега не мечтает иметь своего ребёнка?! Но, Грэг! Беременность, роды — это такой стресс для организма. Боль, кровь… брр! Я даже в больнице никогда не лежал, а тут — попасть в роддом! Я не готов, Грэг. Не дави на меня. — Твоё слово — закон, любимый. Просто помни о том, что мы не молодеем. Да и забеременеть с первой попытки не так-то просто. — Пф! Не смеши, Грэг. Тебе только тридцать а говоришь так, будто завтра стукнет шестьдесят. Да и беременность… у тех, кто боится или не хочет, она наступает гораздо быстрее, чем нужно.

***

— Ахх, Грэг! — Майки судорожно вцепился руками в покрывало, выгнул спину и кончил с очередным стоном. — Какой же ты красивый, — шепнул Грэг, выпуская изо рта член своего омеги и спускаясь губами на внутреннюю сторону его бёдер. После приподнялся на локтях, огладил пальцами живот любимого и поцеловал того в родинку рядом с пупком. — Словно статуя. Такой… потрясающий, Майки! — Спасибо, любимый, — омега нежно спихнул с себя Грэга и перевернулся на бок. — Так ты меня за моё тело полюбил? — Как тебе не надоест об этом спрашивать? — покачал головой альфа. И тут же ехидно сообщил: — Конечно, исключительно за тело, Майки. — Ах!? — с притворным сожалением вздохнул омега, схватившись за сердце. — Четыре года говорил одно, и вдруг вышло другое. Негодяй, уйду от тебя, — шутливо пригрозил он напоследок. Впрочем, эффект от угрозы вышел смазанным, поскольку сразу после неё он подался навстречу супругу и принялся нежно целовать его лицо. — Люблю тебя всего, — довольно протянул Грэг, уложив голову мужа на своём плече. — И тело тоже. — А ты представляешь, что со мной станет, если я забеременею? — вкрадчиво поинтересовался тот. — Только представь: огромное пузо, растяжки вот тут и тут, — он провёл рукой по животу и бёдрам, очерчивая зону возможных последствий, — и это я молчу про перепады настроения и круглосуточную тошноту. — Боже, — альфа закатил глаза, — и кто только рассказывает тебе все эти ужасы? — Я иногда читаю, знаешь ли, всякие там омежьи журналы и сайты. И что ни статья — так советы, как избавиться от плохих последствий беременности и родов, — вздохнул Майки. — А про хорошие последствия там разве не пишут? Про детей и про счастье быть родителями, например? — Пишут, конечно, — отмахнулся омега. — Но, начитавшись ужасов про боли, осложнения и прочее… это не утешает. А про тошноту мне Майлс рассказывал. Грэг не без труда вспомнил этого приятеля Майки — они виделись-то от силы пару раз. Откровенно говоря, альфа не считал его достойным своего внимания: тихий парень с волосами какого-то мышиного цвета и тусклой кожей. Не уродливый, но совершенно не умеющий подчеркнуть свои красивые черты. Сам Грэг никогда не интересовался подобными омегами, хотя и слышал расхожее мнение насчёт того, что именно из таких вот «мышек» выходят чудесные мужья, так что вполне мог бы представить его замужним и беременным. — Майлс беременный? Я даже не знал, что он вышел замуж. — Они не расписывались… просто съехались и стали жить вместе. И результат не заставил себя ждать. — Неужели он не счастлив? — Грэгу казалось, что для Майлса и такой вариант вполне хорош: он определённо из тех, кто предпочтёт ребёнка браку. — Кажется, ему пока некогда об этом думать, — вздохнул Майки. — Насколько я понял, он двадцать четыре часа в сутки проводит в обнимку с унитазом…

***

— Майки, я дома! — омега незамедлительно появился на пороге их квартиры: с синяками под глазами и всё ещё опухшей щекой. Грэг поцеловал свою пару в лоб и беспокойно поинтересовался: — Как ты? — Есть хочу, но мне ещё несколько часов нельзя. И рот болит. Хотя, должен признать, сейчас мне гораздо лучше, чем вчера. — Это тебе урок на будущее: не будешь тянуть до последнего! Если что-то болит, то нечего строить из себя героя и глотать обезболивающие пачками, нужно идти к врачу. — Да не мог я бросить проект и побежать в больницу! — возмутился Майки. — Я, в отличие от тебя, не сам себе начальник и не могу себе такого позволить. Пошёл, как только смог. Кто же знал, что в нашей поликлинике мне поставят такую плохую пломбу, что уже через час у меня раздует всю десну? Или ты думаешь, что, знай я это, не обратился бы тут же к другому врачу? — Прости, малыш, прости, — альфа притянул к себе возмущающегося омегу и успокаивающе погладил по спине. — Кто же знал, что мне так не повезёт с доктором? А ведь и среди акушеров есть такие! — Что? О чём это ты? — не понял Грэг. — Я говорю о том, что и беременному омеге вполне может попасться такой же недобросовестный специалист! И тогда уже не только здоровье будущего папочки будет под угрозой, но и их с малышом жизни! Как вот беременеть, когда не знаешь, чем всё это обернётся?.. — Тш-ш-ш, — альфа погладил Майки по спутанным, собранным в неровный хвост волосам и прислонился губами к его лбу. — Если тебя так пугает этот аспект, я найду тебе лучшего акушера, какой только существует в целом мире. Я приставлю к тебе десяток санитаров, если потребуется. Или помещу тебя под стеклянный купол, где ни тебе, ни нашему малышу ничего не будет угрожать. — Я же не хрустальный, — тихо хихикнул омега, внезапно устыдившись своей истерики на пустом месте. — Отпусти меня, ты колешься, — Майки вынырнул из объятий альфы, робко опустив глаза, и тихо добавил: — Спасибо за твою заботу, Грэг. — Не нужно меня благодарить, — тот одарил омегу серьёзным взглядом своих ореховых глаз, — я делаю это не потому, что чувствую себя обязанным или должным, а потому, что так велит моё сердце. Я не мог бы относиться к тебе иначе. Майки расслабленно улыбнулся и отправился разогревать ужин. После слов мужа на душе царили покой и гармония. Пожалуй, именно эту черту омега так любил и ценил в своём брутальном альфе: умение заботиться и успокаивать. Что бы ни происходило в жизни Майки, с тех пор, как он встретил Грэга, он всегда чувствовал себя в безопасности, окружённый вниманием и теплотой.

***

В этот раз Грэга никто не встречал, что было странно, поскольку Майки освобождался и возвращался домой раньше своего альфы. Тот уже было собрался искать свою любимую пропажу, как в двери заворочался ключ. — Майки, где ты был? — не на шутку встревоженный Грэг вышел в прихожую и обнаружил побледневшего, словно мел супруга с перепуганным взглядом. — Что? Что стряслось? — Я был в больнице, — надломленным голосом сообщил тот, и у Грэга внутри что-то оборвалось от этих слов. — Со мной всё в порядке, милый, — тут же поспешил успокоить Майки. — Это Майлс, это он сейчас в больнице. — Какие-то осложнения с беременностью? — Нет. Беременности больше нет. Ему вчера сделали чистку. На очередном плановом УЗИ не услышали сердечко. Он сдавал кучу анализов, но всё бестолку, бестолку, понимаешь? Он… он почти неделю носил мёртвого ребёнка, Грэг, мёртвого! — Майки жалобно всхлипнул и поднял совершенно пустой, пугающий взгляд на мужа. — Мёртвого… — Всё, всё, малыш, успокойся! — альфа крепко обнял своего омегу и принялся шептать что-то утешающее. Хотя, фактически, он сам не слышал, что говорит, шокированный новостью. Майки успокоился лишь к ночи, после того, как Грэг напоил его чаем с мятой и успокоительными каплями. Но и после этого он плохо спал, вздрагивал во сне и отнюдь не эротично стонал время от времени. К утру, он относительно пришёл в себя, по крайней мере, его взгляд уже не был таким пустым и пугающим. — Прости, Грэг, я напугал тебя вчера. — Ничего, Майки. Я понимаю, что ты чувствуешь. Это твой друг. А ты омега. Омега, боящийся беременности как огня. Неудивительно, что подобное известие так на тебя подействовало. Я и сам, если честно, шокирован. — Вечером я снова к нему поеду. — Конечно, милый, поезжай, — кивнул Грэг, хотя, по факту Майки ставил его перед фактом, а не спрашивал разрешения. Впрочем, будь иначе, альфа тоже не стал бы препятствовать встречам мужа с давним другом. Даже не смотря на то, что где-то в глубине подсознания он боялся того, что вникнув в ситуацию Майлса, омега и вовсе никогда не решится на беременность.

***

— Я уже начинаю сомневаться в том, что беспроблемные беременности вообще существуют, — вместо приветствия сообщил Майки, встречая своего альфу с работы в очередной раз. — Почему? — лениво поинтересовался тот, вымотанный не столько напряжённым рабочим днём, сколько духотой, царящей в городе последние дни. — Ники, мой братец! В больнице, на сохранении. Я даже не знал, что он в положении! — возмутился омега. Учитывая их с братом отношения, Грэг счёл, что возмущён Майки скорее сокрытием столь ценной информации, нежели истинным положением дел. — Если бы не осложнения, я бы так и оставался в неведении. Увидел бы уже готового племянника через год. — Может, стоит наладить более близкие отношения с братом? — аккуратно поинтересовался альфа. — Мы за всю жизнь не смогли поладить, — нахмурился омега, — а теперь и подавно не выйдет. Я уж представляю, как он возгордится тем, что опередил меня с беременностью! Грэг не смог скрыть снисходительной улыбки: какой же его муж ещё ребёнок в свои двадцать пять. Вроде бы давно пора повзрослеть и отпустить детские обиды, а они с братцем всё продолжают это глупое соперничество за некое мифическое превосходство друг над другом. И ладно Ники — в его двадцать подобное поведение ещё простительно, — но Майки! — Любимый, пора взрослеть, — озвучил свои мысли Грэг. — Может довольно припоминать детскую вражду? Позвони брату, справься о его самочувствии, пожелай ему здоровья. Рождение ребёнка это дар свыше, не устраивайте из этого соревнование. Забудьте о глупом соперничестве. Майки тяжело вздохнул, но всё же кивнул, соглашаясь с доводами мужа. А следующим вечером он с восторгом в глазах рассказывал Грэгу о том, каким мягким и приятным в общении с наступлением беременности стал Ники. А ещё о том, что брат показал ему племянника — вот такусенькую горошинку! — на снимке УЗИ. Выяснять отношения и соперничать братьям оказалось некогда. Альфа с улыбкой слушал своего восхищённого омегу и понимал, что лёд тронулся.

***

— Доброе утро, Майки! Тебе что, плохие сны снились? — поинтересовался альфа, отключив будильник мужа и разбудив его поцелуем. — Доброе, — откликнулся омега, протирая глаза. — Ты прав. Я вчера смотрел один документальный фильм… и мне всю ночь снились ужасные сны. — И что же это был за фильм? — нахмурился альфа. — «Чудо рождения». Да, я смотрел фильм про роды, — закатил глаза Майки в ответ на вопросительный взгляд мужа. — После разговора с Ники и после того, как увидел снимок его УЗИ, всё время думаю об этом. — Я рад, — мягко улыбнулся Грэг, заметно расслабляясь. — Это выше моих сил, милый! — отчаянно зашептал омега, умоляющим взглядом глядя на мужа. — Я готов бы пожертвовать своим телом, здоровьем и эмоциональным состоянием в пользу беременности… но роды! Нет! Ни за что! Никогда я на это не пойду! — Кесарево? — не особо рассчитывая на согласие, предложил альфа. — Ты шутишь? — приподнял выщипанную по последней моде бровь тот. — Да я же панически боюсь даже самой мысли об операциях! Я крови боюсь. И боли. У меня же сердце остановится от ужаса, пока я буду лежать в предродовой, в ожидании, пока меня порежут! — Я лишь говорю о том, что есть альтернатива, малыш, — пошёл на попятную Грэг. — А ещё можно усыновить малыша, — скрепя сердце предложил он. Альфа никогда не думал об этом варианте, прежде всего потому, что ему хотелось иметь своего собственного ребёнка. Даже до встречи с Майки, он хотел, чтоб когда-нибудь у него был свой малыш. А встретив истинного, он стал мечтать об этом в миллион раз сильнее. Грэг считал, что ребёнок — это самое прекрасное, что только может создать человек. Тем более ребёнок, рождённый от истинной пары, взявший себе гены и кровь своих родителей, сочетающий в себе частички их обоих. Но и насильно заставить своего любимого родить было выше его сил. — Да, — грустно улыбнулся Майки, — можно усыновить…

***

— Малыш, у тебя течка? — с порога выпалил Грэг, ещё на первом этаже почувствовавший опьяняющий аромат бергамота. — Привет, любимый, — Майки, до этого высчитывающий что-то по настольному календарю, поднялся мужу навстречу. — Ещё не началась, но… — Как-то рановато, нет? — Сам знаю, — омега растерянно пожал плечами. — По моим подсчётам — раньше на две недели или около того. Может из-за стресса на работе? В прошлом месяце мне пришлось здорово понервничать из-за отчёта. — Возможно, — кивнул альфа, уже сдерживая себя с огромным трудом. — Майки, не могу держать себя в руках, — честно признался он перед тем, как схватить мужа в охапку и потереться об него всем телом. — Стоп! — запротестовал омега, легонько ударив хрупкими кулаками по широкой груди Грэга. — Нет! У нас презервативы закончились, так что иди в аптеку… быстрее. — Может… ну их? — игриво поинтересовался альфа, поглаживая пах мужа сквозь тонкую ткань брюк и тем самым заставляя его извиваться в своих объятьях. — Арх! Грэг, не-е-ет, — жалобно выстонал омега и умоляюще посмотрел на любимого, немного возвращая тому трезвый рассудок. — Ты же обещал, что никогда не будешь заставлять меня… я не готов! Не поступай со мной так. Иди-и-и же, дьявол тебя побери! — Хорошо, Майки, — альфа с сожалением отстранился от мужа и принялся дышать ртом. — Твои желания для меня важнее всего. Я бы никогда не простил себя, забеременей ты против своей воли. — Я буду в душе, — сообщил омега, судорожно цепляясь за край стола и ненамеренно демонстрируя тем самым своё собственное нетерпение. Грэг тяжело сглотнул, развернулся на пятках и быстрым шагом вышел из квартиры. Ещё несколько минут, максимум полчаса, и Майки согласился бы на всё что угодно. Но альфа не мог позволить себе такого поведения по отношению к любимому; не мог заставить того зачать ребёнка сейчас, во время течки, когда омега не контролирует самого себя и свои желания. Это было бы слишком подло.

***

— Где ты пропадал? — на повышенных тонах спросил Грэг, порядком обеспокоенный тем, что муж отсутствовал весь день. Особенно странно это выглядело, учитывая то, что пара была в отпуске, в совершенно чужой стране. — Я чуть с ума не сошёл! — Я просто гулял, — тихо промолвил омега, пряча глаза и этим пугая альфу ещё сильнее. — Где? — В городе. Прошёлся по парку, затем вдоль русла реки вышел к пляжу и бродил там. Лёгкий шелест волн, закат… там было очень красиво, Грэг. — Если всё так невинно, почему ты не смотришь мне в глаза? — у альфы не было никаких оснований не доверять любимому или подозревать его в чём-то, но его терзало какое-то смутное ощущение недосказанности, «затишья перед бурей», и он не мог оставить это как есть. — Потому что злюсь… и ревную, — ещё тише признался Майки, буквально на секунду встретившись с Грэгом взглядами. Но и этого мгновения альфе хватило, чтоб рассмотреть в любимых глазах боль, обиду и разочарование. — Что? — опешил он. — Что я сделал? — Я видел тебя сегодня у бассейна… с беременным омегой… — Я познакомился с одной парой. Альфа занимается тем же бизнесом, что и я, так что мы разговорились. У него милый беременный муж… ничего криминального, Майки! Я просто разговаривал с ними! — Я знаю, знаю… — зашептал омега, прижимаясь к мужу всем телом и мягко оглаживая его напряжённую спину. — Я ни в чём тебя не обвиняю. Я проходил мимо и увидел, как ты смотришь на его живот. С такой надеждой и грустью… я приревновал. Прости, я знаю, как глупо это звучит, но тем не менее. Я почувствовал себя таким ужасным человеком, неспособным дать тебе то, что ты хочешь… и я так разозлился! На того омегу, на тебя и… на самого себя. На себя я разозлился сильнее всех. Я… может, нам развестись? — Да ты перегрелся! — беззаботно рассмеялся альфа, увлекая любимого на кровать. — Мне никто не нужен, кроме тебя. Никто. Никогда. Не сможет. Тебя. Заменить. — Прости, — прошептал Майки, усаживаясь мужу на колени и целуя его шею. — Прости меня. Я такой… — Ты такой омега, малыш, — усмехнулся Грэг и тут же отстранился от целующих его губ: — Не соблазняй меня сегодня. — Ты сердишься на меня? Оно и понятно… — Нет, Майки, нет! Это вовсе не то, о чём ты думаешь! Просто вчера мы использовали последний презерватив… — К чёрту презерватив, я хочу тебя! — фыркнул омега и вновь принялся целовать мужа. — Постой, но… — До течки ещё месяц, так что сейчас должно быть безопасно и так, — Майки расстегнул на муже рубашку и забрался руками под лёгкую ткань. — Ты тоже меня хочешь, я же знаю, — соблазнительно прошептал он и прошёлся языком по ушной раковине Грэга, вырывая у того приглушённый стон: — Ещё бы не хотеть!..

***

— Майки, я дома! — Привет, милый… ужин на столе, — омега поднял покрасневшие глаза на мужа. — Что на этот раз? — севшим голосом спросил Грэг, буквально физически прочувствовав плохое самочувствие и боль своего омеги. — Мне нездоровится, я полежу. Не беспокойся обо мне, ступай ужинать. Альфа и впрямь отправился на кухню, перехватил немного салата прямо из салатницы и выпил бокал вина. Он слышал, как Майки прошёл в спальню, как он шуршал покрывалом, как под тяжестью его тела чуть слышно скрипнула кровать. Поводов для беспокойства не было — любой может переутомиться, — но Грэга всё же терзала досада, что он ничего не сделал для своего омеги, когда тому плохо, поэтому довольно скоро он отправился следом за Майки. — Малыш, что?.. — омега буквально выбежал ему навстречу, зажимая рот руками. Спустя секунду, из ванной донеслись характерные звуки, и альфа поспешил к мужу. — Да что с тобой, Майки? Отравился? — Грэг уселся рядом с омегой прямо на кафельный пол, собрал его волосы, лезущие в лицо и частично испачканные, и ободряюще погладил его по руке. Майки выдавил из себя слабое подобие улыбки, легонько сжал пальцы мужа и жалобно всхлипнул. — Ещё у одного моего друга горе, — между всхлипами сообщил он. — Выкидыш, на позднем сроке. У них должна была быть двойня… за что? За что людям такое горе, Грэг?! Он чувствовал их, чувствовал! Он ощущал их пинки, читал им сказки, вязал им пинетки! Почему такое?.. — фраза оборвалась, прерванная очередным рвотным позывом, и Майки вновь склонился над унитазом. — Боже, Майки, это… это очень большое горе, малыш, — Грэг нежно гладил мужа по спине, чувствуя, как тот постепенно успокаивается, и продолжал говорить: — Мне жаль твоего друга, любимый, очень жаль. Я не знаю, за что нам даются такие испытания, не знаю. И никто не знает. Кто-то скажет «судьба», кто-то скажет «карма». Не плачь, Майки, тш-ш-ш… с твоей восприимчивостью вообще нельзя узнавать такие новости. Смотри, до чего ты себя довёл… — Нет… кха-кха… — омега вновь склонился над унитазом, сплёвывая. — Нет, мне было плохо с самого утра, до того, как я… узнал… — Всё, всё, малыш, не надо, — альфа помог Майки подняться и умыться, а после вновь и вновь гладил его по спине и шептал пустые слова утешения, до тех пор, пока тот не заснул. «Пустые», потому что он прекрасно понимал, что никакими словами невозможно облегчить подобное горе. Никакие слова не в силах восполнить подобную потерю. Никакие слова не смогли бы склеить заново разбитое вдребезги сердце. Никакие слова не залечат кровоточащую рану в груди…

***

С неделю омега пролежал в постели, мучимый приступами тошноты и слабостью. На уговоры мужа показаться врачу он лишь отнекивался, ссылаясь на стресс и переутомление. В целом, это выглядело правдоподобно — работал он действительно на износ, — так что Грэг хмурился, ворчал, но против воли своего омеги ничего не делал. Каково же было удивление альфы, когда после двух рабочих дней, он снова застал Майки над унитазом. — Малыш, это не лезет ни в какие ворота! Я сейчас же вызываю врача! — категорично заявил он, вновь присаживаясь рядом с любимым человеком. — Не надо врача, — сквозь слёзы выдавил из себя омега, — я знаю, что со мной… — Что? Что-то серьёзное? Может в больницу? — затараторил альфа, выстраивая в своей голове миллион догадок, одна страшнее другой. — Что? — Я беременный, — еле слышно прошептал Майки, полным отчаяния голосом. — Беременный… — Что? — Грэг в прямом смысле слова потерял дар речи. Услышанная информация не хотела «перевариваться». — Что ты сказал? — Я беременный! — взвизгнул омега, резко разворачиваясь к мужу и смотря на него полубезумными глазами. — Понимаешь, Грэг, беременный! В отпуске, наверняка это случилось в отпуске! Я дурак, я сам виноват, помнишь? Помнишь? Я не готов… я не хочу! Не буду! Я не хочу рожать! — отчаянно закричал он и тут же закрыл рот собственными руками, явно испугавшись вылетевших слов. — Не желаю этого слышать, не желаю! Понял меня? — холодно и властно проговорил альфа, взяв лицо мужа в ладони и заставив того смотреть себе в глаза. — Мы оба виноваты. Да, ты боялся этого, и я тебя всецело поддерживал, но это уже произошло. Ты — беременный! Я не позволю тебе ничего сделать, понял? — любимые глаза наполнились слезами. — Не смей говорить, что ты не хочешь рожать нашего ребёнка. Никогда больше так не говори! — Нет, нет, я не это хотел сказать, прости, — зашептал омега, судорожно прикрываясь руками, будто в попытке защититься от всего мира. — Я не хотел говорить таких ужасных вещей. Прости папу, малыш! — Майки погладил себя по плоскому животу и повторил ещё несколько раз, — прости меня, прости, прости… — Беременный… — шокировано прошептал Грэг, наконец осознав всё услышанное. — Майки! У нас будет ребёнок, Майки! Ребёнок… наш ребёнок… — альфа нагнулся к животу своего мужа, отвёл его руку и нежно поцеловал родинку возле пупка. — Поздравляю нас, Майки…