Незапланированное счастье

— Майки, как ты? — они с малышом уже больше недели были дома, и всё это время Грэг не узнавал своего омегу. Непривычно тихий и молчаливый, Майки был похож на бледную тень себя прежнего. — Грэг!? — он вздрогнул и на секунду поднял взгляд от колыбельки на мужа. — Я в порядке. Всё хорошо. — Точно? — подозрительно уточнил альфа. — Да, да. Всё хорошо, — дрогнувшим голосом заверил омега. — Всё в порядке. — Грэг продолжал хранить молчание, и Майки вновь поднял взгляд: — Милый?.. — Расскажи мне, что тебя беспокоит? — Да всё нормально, просто… — омега замялся, задумчиво пожевал губу и снова отвёл взгляд. Его длинные худые пальцы то теребили локоны, выбившиеся из хвоста, то остервенело цеплялись за бортик колыбельки, и это говорило о том, что Майки сильно нервничает. — Я… чёрт! Грэг! — омега вновь пожевал губу, затем шумно выдохнул и заговорил резкими отрывистыми фразами: — Из меня ужасный родитель, Грэг! Я… боюсь. Я боюсь сделать что-то не так. Боюсь навредить Лексу, ведь он ещё такой крошечный. Боюсь, понимаешь? Я боюсь крепко заснуть и не услышать, как он проснулся. Боюсь, что с ним что-то случится, а я не смогу ничем помочь. Боюсь… чёрт! Да я даже переодевать его боюсь! Он такой хрупкий! Порой мне кажется, что одного неверного движения хватит, чтоб нечаянно сломать его. Я схожу с ума, да? Грэг обнял мужа со спины и нежно поцеловал в макушку. Пожалуй, Майки не стоило знать о том, что альфу одолевали похожие мысли и страхи, а то он совсем расклеится. Нет, Грэг должен был поддержать своего омегу, утешить и успокоить, а не пугать ещё сильнее. — Это нормально, милый. У нас первый ребёнок… — Первый и единственный, — нервно поправил Майки. — У нас первый и единственный ребёнок, — покорно исправился Грэг, пытаясь не сбиться с задуманной мысли. — Неудивительно, что мы нервничаем. Ничего странного в том, что мы растеряны. Со временем это пройдёт. Мы привыкнем к новой роли, и всё устаканится. — Думаешь? — Уверен, Майки. Знаешь, я разобрался с работой и освободил себе несколько дней, так что можешь выдохнуть: с завтрашнего дня я буду дома, с вами. Буду помогать тебе с Лексом. Ты научишь меня всему, и я буду на подхвате. А ты сможешь немного расслабиться и отдохнуть. — Правда? — омега недоверчиво посмотрел на мужа. — Я разве когда-то тебя обманывал? — удивился Грэг. — Нет, но… — Майки словно споткнулся на полуслове. — Спасибо. Спасибо, милый. Я очень благодарен тебе за это. — Роды и впрямь негативно действуют на мозг, — усмехнулся альфа, заметив, что муж уже не так напряжён, как в начале разговора. — Тебе не за что меня благодарить. Лекс мой сын, ты — любимый муж. Разве, быть с вами — не моя прямая обязанность? — Многие альфы придерживаются иного мнения, — пожал плечами Майки. — Я — не они, — просто ответил Грэг и наконец увидел, как губы любимого тронула лёгкая улыбка.

***

— Милый, мне придётся вернуться к работе: сам понимаешь, после череды праздников нужно проконтролировать всё, что происходит в офисе. — Понимаю, — Майки мягко улыбнулся мужу и кивнул. Грэг и впрямь расслабился в последнее время и практически не появлялся на фирме. Несколько дней, которые он обещал провести в кругу семьи, незаметно переросли почти в полтора месяца. По их прошествии Майки уже довольно уверенно чувствовал себя наедине с Лексом и не так сильно нуждался в постоянном присутствии рядом мужа. Разве что одевать и раздевать малыша было неудобно: поскольку за порогом стояли самые настоящие январские морозы, требовалось наряжать его в несколько слоёв одежды. Но Майки не терял веры в себя и рассчитывал, что вскоре сможет производить эти манипуляции на автомате. — Правда понимаю, Грэг. Я справлюсь. К тому же, я надеюсь, что всё самое сложное уже позади. И аллергия Лекса, и мой лактостаз.* Теперь я хорошо себя чувствую и освоился с малышом. Уже не боюсь брать его на руки, одевать, кормить, мыть… и прочее. В общем, я справлюсь. — Что ж, я рад это слышать, милый. Но! — Грэг предостерегающе поднял вверх указательный палец, на что Майки лишь закатил глаза. — Если я тебе понадоблюсь, если что-то случится с тобой или Лексом, сразу же сообщай мне. Сразу же, Майки! Обещаешь? — Обещаю. Честно, — омега расплылся в улыбке, — обещаю. Но тебе не о чем волноваться, любимый. С нами всё будет в порядке. Я… мы! Мы справимся! — Конечно, справитесь, — альфа тоже улыбнулся. Его безумно умиляло это «мы», которым Майки теперь иногда называл себя с малышом. Будто они до сих пор были единым целым. Было в этом что-то чарующее, что-то волшебное, что-то, от чего у Грэга теплело на сердце и щипало в носу. — Вы же у меня такие молодцы…

***

— Майки, ты не спишь? Лекс проснулся? Я не слышал… — Нет, он спит, — шёпотом ответил омега, не поднимая склонённой над колыбелькой головы. — Тогда что ты делаешь, папочка? — тихо поинтересовался Грэг, не на шутку встревоженный поведением мужа. За последние несколько недель альфа уже неоднократно заставал Майки, дежурящим посреди ночи возле кроватки Лекса. Причём малыш в это время продолжал спокойно спать. А вот к омеге определение «спокойно» абсолютно не подходило: каждый раз, когда Грэг заставал его, Майки выглядел встревоженным, растерянным, даже несколько испуганным. Альфу это беспокоило, но на все его вопросы муж отвечал односложными отговорками — «всё нормально», «всё хорошо», «всё в порядке», — поэтому тревога Грэга лишь росла день ото дня. — Майки! — на полтона громче прошептал альфа. — Объясни мне уже, что с тобой творится? — Спи, родной, тебе рано вставать, — словно заученную формулу пробормотал омега. — Всё хорошо. Спи. — Завтра мне никуда не нужно, поскольку на календаре суббота. И я хочу знать, что происходит?! Ты вдруг стал лунатиком? — Н-нет, — Майки поднял растерянный взгляд на мужа, но отвечать не торопился. — Ну, что случилось? — ласково переспросил Грэг. — Я думал, что ты ещё месяц назад справился со своими страхами? — Я справился… но… — Но «что»? — альфа старался говорить мягко, но, видимо, его слова звучали требовательно или даже несколько грубо, поскольку омега нервно вздрогнул. — Милый, я же беспокоюсь за тебя… — Хорошо. Я тут вычитал, — начал Майки, и Грэг стойко подавил желание закатить глаза, — про синдром внезапной детской смерти*… это… — Я знаю, что это, — кивнул альфа, — я тоже умею читать, — выдавил улыбку он. На самом деле, его тоже напугал данный «диагноз», когда он впервые о нём услышал. Но стращать Майки своими опасениями он, разумеется, не собирался. Сам же альфа подходил к Лексу и прислушивался к его дыханию каждый раз, когда просыпался среди ночи. — Тогда тебе должно быть понятно, почему я не сплю, — холодно отрезал омега. — Милый, но ты не можешь следить за малышом двадцать четыре на семь! Ты тоже должен спать, Майки! Ты же измотал себя… — А если с ним что-то случится, пока я сплю? Я же… я… я никогда не прощу себе… — Майки, — Грэг нежно привлёк к себе вздрагивающего мужа. — Я понимаю твоё беспокойство. Но пойми же и ты, что дежурить всю ночь возле колыбельки — не выход. Ты же не робот, милый. Так нельзя. Ты должен отдыхать ночью, чтоб днём тебе хватало сил заниматься Лексом. Ты же не собираешься сидеть возле колыбельки до тех пор, когда ему исполнится год? — Нет… но… — Давай без «но», Майки? Хочешь, давай возьмём его спать к нам? Если что-то будет не так, мы почувствуем и проснёмся. Но постоянно не спать ночами — это самоубийство, милый. — Наверное, ты прав, — кивнул омега, в очередной раз поражаясь тому, насколько его чувствует Грэг. Майки и впрямь выбивался из сил, дежуря у кроватки. Но и спокойно спать на расстоянии нескольких метров от сына было выше его сил. Предложить же Грэгу совместный сон он так и не решился, искренне полагая, что мало какой альфа согласится делить кровать с младенцем. А уж услышать такое предложение от него самого, он и вовсе никогда не ожидал. — Я и сам думал об этом, но… — Давай без «но», милый, — повторил альфа, целуя мужа в лоб. — В следующий раз — просто озвучивай свои мысли и страхи. И мы будем думать, что делать… вместе. Вместе, Майки, хорошо? — Хорошо, любимый, — нежно улыбнулся мужу омега, бережно вытаскивая их сына из колыбельки.

***

— Господи, Грэг! Где тебя так долго носило? — Прости, родной, пришлось задержаться на совещании, — альфа легонько поцеловал мужа в висок и протянул ему пакет с изображением синего креста и названием городской аптеки. — Я надеюсь, что ты купил всё, что было в списке? Мы с Лексом оба выдохлись и нам обоим требуется срочное лечение. — Я так и понял, — грустно вздохнул Грэг и развернулся в сторону кухни. — Заварить тебе чай? Или заняться ужином? Омега неопределённо махнул рукой и практически молниеносно исчез в детской. Последние две недели у Лекса резались зубки, и молодые родители испытывали все «прелести» этого процесса. В наличии были и слюни, льющиеся рекой, и повышенная температура по вечерам, и изматывающие всех вокруг беспричинные истерики. Даже цветущий за окном буйным цветом май, так любимый Майки прежде, не радовал и не помогал отвлечься. Лекса листики, цветочки, бабочки и прочие атрибуты весенней поры тоже совершенно не интересовали. Облегчали ситуацию лишь обезболивающие средства и специальные мази для дёсен для малыша и успокаивающие капли для молодого папочки. Себе Грэг тоже время от времени капал эти самые капельки, так, на всякий случай. — Он уснул, — устало выдохнул Майки, появляясь на кухне. — Как тут твои успехи? Помочь с ужином? — Нет, я уже поставил запекаться овощи с мясом, осталось лишь нарезать салат. Лучше иди и отдохни. Хочешь поспать немного? — Нет, — омега подошёл к мужу, обнял со спины и уткнулся острым подбородком в его плечо. — Хочу немного побыть с тобой. Просто рядом, знаешь? — Понимаю, — альфа выставил на духовке необходимую температуру и режим приготовления, после чего развернулся в руках Майки на сто восемьдесят градусов. — Я тоже хочу с тобой побыть. Я соскучился по тому времени, когда мог обнимать и целовать тебя в любое время. — Ты и сейчас можешь… — начал, было, омега, но тут же понимающе умолк. Да, с рождением Лекса, их сексуальная жизнь претерпела огромные изменения. Больше у них не было той свободы, что раньше. Да и времени, если говорить откровенно, теперь тоже не было. — Ага, могу, — усмехнулся Грэг, нарисовав пальцами в воздухе кавычки. — Только не выдумывай себе ничего, ладно? — он ласково привлёк мужа к себе, поцеловал за ухом, очертил губами линию его подбородка и приник к нежной шее. — Я ни о чём не жалею и не хотел бы ничего менять. — Прям ничего, — Майки издевательски выгнул некогда ухоженную, а ныне несколько запущенную бровь. — Ну, может что-то, — улыбнулся альфа, притянув мужа за ягодицы вплотную к себе. — Но, если бы мне предложили на выбор регулярный секс или возможность иметь ребёнка и всё то, что есть у нас с тобой, я бы не задумываясь выбрал второе. А ты? — До тех пор, пока в мире существуют обезболивающие средства и гели для дёсен, я тоже выбираю то, что имею, — подмигнул Майки, отстранился от Грэга и, подтянувшись на руках, устроился на столешнице. — Знаешь, у нас есть часа два… — Боюсь, что всего полтора, — альфа выразительно покосился на таймер, отсчитывающий минуты приготовления блюда, на духовом шкафу. — Но, я думаю, нам хватит и этого…

***

— Милый, прости, я снова… — Грэг прервался на полуслове, стоило ему войти на кухню и увидеть, как Майки отчищает что-то от стены на высоте… в общем, омега стоял на стуле. — Что случилось? — Цветную капусту Лекс тоже не оценил, — пожал плечами омега, будто бы это всё объясняло. Заметив наконец растерянность на лице мужа, он любезно пояснил: — Он проглотил первую ложку, заулыбался и с готовностью открыл рот в ожидании новой порции. А, когда я зачерпнул пюре и дал ему, он сделал своё коронное «ффффыр» и расплевал всю свою еду по мне, полу, занавескам… стенам тоже досталось. Грэг внимательней всмотрелся в мужа: в его волосах и впрямь виднелись комочки засохшего пюре. — Милый… приготовить тебе ванну? — Ага. Горячую ванну и опасную бритву, — хмуро отозвался омега, сдувая со лба растрепавшуюся чёлку. — Не говори глупостей, Майки! — ужаснулся Грэг, подойдя к мужу и помогая ему спуститься со стула. — Ты что? — Я же шучу, просто шучу, — омега обессилено опустился на стул. — Это просто… нервное. Лекс сам не садится, не ползает, не воспринимает прикорм… вдруг, с ним что-то не так? — Майки! — Грэг опустился перед мужем на колени, вклинился меж его бёдер и заглянул во встревоженные, повлажневшие голубые глаза. — С нашим ребёнком всё в порядке, он просто немного ленится. А овощные пюре и впрямь гадость. Скажешь нет? — Нет, не скажу, — грустно улыбнулся Майки. — Ну вот. Ведь ни на одном осмотре не было выявлено никаких… сложностей. Значит, всё с ним в порядке, а ты просто зря наводишь панику. — Возможно, — согласился Майки. — Но я ничего не могу поделать с самим собой. — Я знаю, — альфа обнял мужа прямо из того положения, в котором сидел, уткнувшись лицом тому в грудь. — Знаю, — глухо повторил он куда-то в область рёбер. — Когда следующий плановый визит к доктору? — Через две недели. — Давай потерпим эти две недели, а на приёме спросим обо всём врача? Хорошо? — Майки согласно кивнул. — Запиши мне в ежедневник точную дату и время, я пойду с вами. — Спасибо, — шепнул омега, поцеловав мужа в макушку. Грэг никогда не показывал своего беспокойства, всегда старался успокоить Майки, но тот всё равно знал, что альфа тоже переживает. Возможно, даже больше, чем он сам. А накануне визита к врачу, Лекс решил порадовать родителей и принялся ползать по квартире наперегонки с роботом-пылесосом. Ползал он со скоростью метеора и, как казалось Майки, во всех направлениях одновременно. Засыпая той ночью, омега твёрдо решил, что больше не будет «торопить» своего ребёнка в чём бы то ни было.

***

— Майки, как ты? — Грэг чуть ли не бегом ворвался в спальню. — Вот, я принёс успокоительное, — он протянул омеге яркую капсулу и стакан с водой. — С-спасибо, — чуть слышно ответил Майки, принимая лекарство из рук мужа. Успокоительное — именно то, что требовалось ему после произошедшего несколькими минутами ранее. — Как там Лекс? — Всё хорошо, он играет, — ободряюще улыбнулся альфа. — Он, конечно, испугался, но уже всё в порядке. А ты как? — Нормально, — не очень уверенно отозвался омега. — Если бы не ты… не знаю, что было бы. — Ты бы справился, Майки. — Думаешь? Я так растерялся и испугался, Грэг! Я миллион раз слышал и читал про подобные случаи, а столкнулся сам — и растерялся. — Любой бы растерялся, Майки, — альфа присел рядом с мужем, нежно обнял его и ласково погладил по спине, успокаивая. — Я тоже растерялся, увидев, что Лекс подавился. И испугался. — Но действовал ты быстро и чётко, — возразил омега, теснее прижимаясь к боку супруга, — а не стоял столбом, хлопая глазами. — Думаю, не будь меня рядом, ты бы очнулся быстрее, — Грэг чмокнул Майки в висок и прислонился к нему лбом, вспоминая недавнее происшествие. Ничего не предвещало беды, они втроём сидели на кухне. Майки что-то готовил, Лекс играл в своём стульчике, а Грэг читал газету. Каждый занят свом делом, при этом вся семья в сборе — это ли не идиллия? Альфа не увидел ничего страшного в предложении мужа дать малышу кусочек морковки: витамины же, да и зубки почешет. Сам Лекс предложенным лакомством очень заинтересовался, изучил со всех сторон и закономерно потянул в рот. Молодые родители с умилением наблюдали за тем, как сменяются эмоции на детском личике: от удивления до удовольствия, когда ему наконец удалось откусить от морковки небольшой кусочек. В какой момент всё пошло «не так», Грэг затруднялся ответить. Это произошло резко, буквально в одно мгновение. Вот Лекс только что с довольным личиком жевал своё лакомство, и, уже спустя секунду, он с вытаращенными глазами жадно ловит ртом воздух. Когда Грэг говорил Майки, что испугался, он ни капли не соврал и не приукрасил. Его действительно окатило такой паникой, что он не мог пошевелиться первые пару секунд. К счастью, оцепенение продлилось недолго и компенсировалось чёткостью дальнейших действий, в результате которых все отделались лишь лёгким испугом. — Возможно, — отозвался Майки. — И всё равно, я рад, что ты был рядом и быстро среагировал. Ты наш супер-отец. — Прям уж… — смутился альфа. — Знаешь, что я думаю? — омега вопросительно взглянул на мужа и тут же сам ответил на собственный вопрос: — Завтра же куплю эту специальную сетку для еды*!

***

— Это было ужасно, — на исходе третьих суток, когда течка уже пошла на спад, заявил Майки. — Просто отвратительно. — Вот уж спасибо, — саркастично хмыкнул Грэг. — Всегда приятно узнать от любимого, что ты ужасен и даже отвратителен в постели. — Да нет же, милый, — омега прижался к боку мужа. — Я же не о тебе. Ты был великолепен. С тобой мне никогда не приходилось жаловаться. С тобой всегда было нечто большее, чем просто секс. — Тогда что же ты имел в виду? — спросил альфа, чьё уязвлённое самолюбие требовало скорейшего разрешения данной спорной ситуации. — Я про течку. Я и раньше не особо любил эти периоды, ты помнишь? — Грэг кивнул в знак согласия, и Майки продолжил: — Но раньше я хотя бы мог контролировать себя, пусть и с трудом. Да и физически… раньше мне было приятно от и до. А теперь… я не думал, что после родов всё так поменяется! В первый день мне было просто больно. — И ты молчал?! — ужаснулся альфа, уже вовсю обвиняющий себя в невнимательности к любимому супругу. — Но смазки было достаточно, даже больше, чем обычно. Почему же тебе было больно? — Больно… просто внутри всё будто огнём горело. Жгло. Тянуло. Давило. У меня никогда такого не было. — Прости, милый! — Грэг виновато опустил взгляд. — Если бы ты только сказал мне, я бы тотчас остановился, Майки! Почему ты молча терпел? Почему не остановил меня? — Я просто не мог противиться твоему запаху. Хотел тебя, наплевав на собственный комфорт. Это было очень странно, даже пугающе. Будто во мне остались лишь инстинкты, а разум совершенно отключился. Неужели так будет всегда? — Я не знаю, Майки, — альфа чмокнул супруга в висок и успокаивающе погладил по плечу. — А что пишут на твоих форумах? — Не знаю, я не читал там на эту тему. Почитаю потом. И, конечно, я схожу к врачу, сдам анализы, проверю гормоны… сделаю всё, что положено. Но, если окажется, что это нормально и так и должно быть, тогда я буду пережидать течки на подавителях. Прости, Грэг, — Майки поднял горящие решимостью глаза на мужа и погладил его по груди самыми кончиками пальцев. Альфа мягко улыбнулся и накрыл ладонь любимого своей собственной: — Разумеется, милый. Конечно, мы будем делать так, чтоб тебе было комфортно. Твоё здоровье и душевное равновесие на первом плане, не сомневайся. Разумеется, для альфы нет ничего желаннее, нежели обладать своим истинным течным омегой, так заложено самой природой. Но и просто обладать своим истинным — уже не мало. Ты же знаешь, что я никогда не поставлю своё собственное удовольствие выше твоего. Знаешь, Майки? — Д-да, Грэг, — омега приподнялся на локте и запечатлел на губах мужа нежный, почти целомудренный поцелуй. — Но это ещё не всё, о чём я хотел с тобой поговорить. — Сейчас? — удивился альфа, который вообще не помнил, чтоб они собирались разговаривать. — Да, пока я решительно настроен, — смущённо хихикнул Майки, прикрыв глаза. — Послушай, Грэг. Я очень люблю Лекса. И вижу, как сильно его любишь ты. И я знаю, что ты хотел бы нескольких детей… но… — Тшш, — Грэг прикоснулся к опухшим от поцелуев губам мужа кончиками пальцев, чтоб прервать его речь. — Не нужно ничего говорить, милый. Я прекрасно помню, как ты боялся беременности, родов и всего, что с этим связано. И я безумно счастлив уже от того, что у нас с тобой есть ребёнок. Если ты захочешь родить ещё одного — я стану самым счастливым на свете. Но и если Лекс так и останется единственным нашим ребёнком — вовсе не беда. Ты ничего мне не должен. У нас нет никакого плана по количеству детей, — альфа мягко улыбнулся супругу, который заметно расслабился за время этой речи. — Грэг, ты самый лучший муж, — нежно шепнул омега, целуя пальцы, что до сих пор ласкали его губы. — Я люблю тебя больше жизни. — А я люблю тебя, — ответил альфа, завалив Майки обратно в подушки и нежно очертив губами собственную метку на изящной шее супруга — знак их союза, их любви, их принадлежности друг другу.

***

— Майки, милый, вы с Лексом готовитесь к Хеллоуину? — Что? — омега отвлёкся от книги и рассредоточено посмотрел на мужа. — О чём ты говоришь, Грэг? — У него на лбу новый синяк. И на правой коленке. И царапина на щёчке. Это разве не грим зомби? — Боже, — Майки тихо рассмеялся, запрокинув голову назад. — Ты что, с лупой его там осматривал? — Нет, просто… посветил на него ночником, — смущённо пробормотал альфа. Грэг скучал. Он безумно скучал по мужу и ещё сильнее скучал по сыну, который рос и менялся день ото дня. На фирме было «горячее» время, и ему приходилось уделять работе львиную долю времени, практически лишившись возможности проводить время с семьёй. И, если Майки ещё мог дождаться его, засидевшись допоздна с книжкой, то Лекс в это время уже видел десятый сон. Лишённый возможности наблюдать вживую развитие собственного ребёнка, и лишь от мужа слышащий о новых умениях сына, Грэг весьма болезненно переживал этот момент, хотя и старался привычно не показывать виду. — Он сегодня упал, вот и синяки. А царапина — он не хотел постригать ногти на руках, отчаянно вырывался, размахивая руками, вот и поцарапался. В нём энергии — на несколько жизней вперёд, ты же знаешь. — Я всё пропускаю, — с горечью в голосе признал альфа, присаживаясь на диван рядом с мужем. — Поэтому я и записываю для тебя миллиарды видео про Лекса, — задорно рассмеялся Майки, закидывая ноги Грэгу на колени. — Милый, я понимаю, что видео это немного не то, чего тебе хочется… но это же работа. Ты ничего не можешь изменить. — Другие омеги устраивают своим мужьям истерики, если те задерживаются на работе, — доверительно сообщил альфа, машинально массируя ступню мужа. — Хочешь, чтоб я закатил тебе истерику? — Майки насмешливо выгнул вновь аккуратно выщипанную бровь. — Нет! Не-е-ет! Ты идеальный муж, Майки, — Грэг ласково поцеловал любимого в коленку, предварительно стянув с неё халат. — Мне просто грустно, что я много пропускаю. — Да, нам тоже грустно. Нам. Лекс тоже скучает по тебе. Сегодня я носил его на руках перед дневным сном, и он увидел нашу свадебную фотографию, что стоит в спальне. Он очень долго в неё вглядывался и бормотал что-то похожее на «па». Думаю, что он скоро заговорит, — рука Грэга, до этого ласкающая бедро мужа, замерла на полпути. — Лекс скоро заговорит. Лекс скоро пойдёт… — вздохнул альфа. — У Лекса скоро свадьба? — Нет, милый. Его свадьбу я точно не дам тебе пропустить, — омега перебрался к мужу на колени, оседлал его и принялся массировать напряжённые плечи, — обещаю. — Спасибо, любимый. Идём спать? — не дожидаясь ответа, альфа поднялся с дивана вместе с мужем, поддерживая того под ягодицы. — Что ты делаешь?! Уронишь меня! Я же тяжёлый! — завизжал Майки, крепче обхватывая Грэга ногами. Спустя два дня у альфы был выходной. Грэг и Майки втроём с сыном сидели в гостиной, когда малыш решил удивить своих родителей. Посидев на коленях у отца несколько минут, Лекс встал, развернулся и пошёл в сторону Майки. Пусть тот сидел на расстоянии вытянутой руки от мужа, для малыша это расстояние составило несколько шагов. Он смешно растопырил руки и передвигался словно пингвин, аккуратно переставляя ножки. А, достигнув наконец своей цели, Лекс практически повис на шее Майки с громким, победным «папа», произнесённым тоненьким голоском. Растроганный омега во все глаза смотрел на сына и даже не замечал слёз, которые текли по его щекам. Грэг был несказанно рад, что в столь значимый момент оказался дома, рядом со своими любимыми. А ещё он был рад тому, что Майки смотрел лишь на сына, не замечая того, что и у самого отца семейства от увиденной картины увлажнились глаза.

***

— Устал, Майки? — заботливо поинтересовался Грэг, заметив, что муж ещё не спит. — Не знаю… — растерянно отозвался омега. — Понимаю, — улыбнулся альфа, ложась на свободную половину кровати. — Я так долго ждал этого дня… готовился… а он пролетел так быстро… — И совсем не так, как мы того ожидали, — хохотнул Грэг. — Ну-у-у… об этом меня предупреждал Ники, — ухмыльнулся Майки. — Серьёзно? — альфа изумлённо уставился на мужа. — То есть, ты знал, что всё пройдёт… вот так? — Лишь предполагал, — покачал головой омега, насмешливо сморщив нос. — Заметил, что я сегодня очень спокойно реагировал на все форс-мажоры? — Я думал, что ты заранее напился успокоительных, — признался Грэг, целуя нахмурившегося Майки в висок. — Прости, милый. Значит, ты был готов к чему угодно? — Ну, не ко всему, конечно, — пожал плечами омега. — Например, я и предположить не мог, что дети опрокинут торт, над которым я пыхтел весь вчерашний день. — Да уж, — кивнул альфа, мысленно воскрешая в памяти эту эпическую картинку. — Такого никто не ожидал. — Впрочем, в этом есть свои плюсы, — безмятежно улыбнулся Майки. — Мне, с моим лишним весом, уж точно не стоит налегать на торты, — он погладил себя по бедру и пытливо уставился на мужа. — Что ты хочешь от меня услышать? — вопросительно преломил бровь Грэг. — Я люблю тебя так же, как и в день нашей свадьбы, если не сильнее. И я люблю тебя любым. Мне так даже больше нравится, — шёпотом добавил он. — Извращенец, — фыркнул в ответ Майки. — Ага, — довольно протянул альфа, нежно целуя супруга в шею. — Теперь на тебя пялятся хотя бы не все встречные альфы, а лишь через одного. И вообще, неужели ты сам любишь меня лишь за тело? — Конечно, нет, Грэг, — стушевался омега. — Я просто люблю тебя всего, люблю твою душу. — Звучит как-то злодейски, — хохотнул Грэг, обнимая взвившегося, было, мужа. — Но я тоже люблю твою душу, милый. Майки усмехнулся Грэгу в шею и прикрыл глаза вспоминая прошедший день. Первый день рождения Лекса. Первые гости, первые подарки и первый торт — пусть даже в итоге оказавшийся на полу, а не в тарелках гостей. Первая семейная фотосессия «на память» с воздушными шариками и огромной разноцветной единицей. Первый показ видео-слайдов в кругу семьи. Первый год, прожитый втроём… — Грэг? — Да, милый? — Целый год прошёл, тебе верится? — омега приподнялся на локте, заглядывая мужу в глаза. — Неа. Мне всё ещё кажется, что я только вчера привёз вас из роддома, — альфа расплылся в счастливой улыбке. — И мне до сих пор не верится, что Лекс уже сам ходит, ест, говорит… мне всё ещё кажется, что он крошечный комочек в пелёнках. — Ну, он до сих пор нуждается во мне… в нас, Грэг. Он, конечно, подрос, но ты описываешь какого-то уж совсем взрослого и самостоятельного ребёнка, — по-доброму усмехнулся Майки. — Готов поспорить, мы с тобой и оглянуться не успеем, как пролетит ещё один год. А потом ещё один, и ещё, и ещё… и наш малыш станет совсем взрослым. — Наверняка так и будет, — кивнул омега, глядя на мужа погрустневшими глазами. — Знаешь, я скучаю по тому времени, когда Лекс был совсем крохой… — Можем сделать ещё одного, — беззвучно засмеялся Грэг, придвигаясь ближе к любимому. — Я не это имел в виду, — отпихнул его Майки, тоже засмеявшись, но так и не возразив ничего против.

***

— Устал, бедняжка, — Грэг сочувственно посмотрел на спящего сына в зеркало заднего вида и завёл автомобиль. — Ещё бы. Если бы ты целый день носился, как угорелый, тоже бы вырубился, — хмыкнул омега, устало откинувшись на спинку кресла. — Смотрю, ты тоже утомился, — заботливо поинтересовался альфа. — Есть немного, — согласился Майки. — Раньше я надеялся, что Лекс подрастёт и с ним станет проще. Думал, что вот исполнится ему год, два, три… и я смогу расслабиться. Но, видимо, такого времени, когда родителям можно расслабиться, попросту не существует. — Маленькие детки — маленькие бедки. Подрастают детки — подрастают бедки! — улыбнулся Грэг. — Вот уж точно, — кисло улыбнулся Майки, устраивая сплетённые в замок пальцы на коленях. — Помнишь, как я расстраивался, когда у Лекса не пошло с садом? Как рвался на работу? Как не хотел сидеть дома и мечтал сменить обстановку? — Конечно, помню. Я тогда не знал, за кого мне стоит больше переживать. То ли расстраиваться от того, что Лекс оказался не готов влиться в социум, то ли переживать за то, что ты медленно сходишь с ума, запертый в четырёх стенах. — Теперь я жалею о том, что так вёл себя, — признался Майки. — С тех пор, как мы отдали Лекса в сад, и как я вышел на работу, я очень пересмотрел своё отношение к данной ситуации. — Ты хочешь сидеть дома? — недоумённо уставился на мужа Грэг. — Но тебе ведь не обязательно работать, ты можешь уволиться. — Но это же совсем не то, Грэг, — возразил омега. — Я не то, чтоб хочу сидеть дома… просто теперь мы с Лексом проводим катастрофически мало времени вместе. Я скучаю по нему. Мне не хватает наших совместных развивашек, игр и прочего. — Хочешь в новый декрет? — полушутя поинтересовался альфа, паркуя автомобиль возле дома. — Пожалуй, — мягко улыбнулся Майки и тут же перевёл тему: — Бери сумки и открой нам дверь, а я возьму Лекса и постараюсь, чтоб он не проснулся. — Хорошо, — кивнул альфа. Значительно позже, когда они уже поднялись домой, уложили сына спать, приняли душ и собирались ложиться сами, Грэг всё же не выдержал и вернулся к интересующей его теме: — Майки, милый… то, о чём мы говорили в машине сегодня… — Да? — Ты же пошутил, да? — отчего-то севшим голосом поинтересовался альфа. — Я думал, ты обрадуешься, если услышишь от меня подобное, — надул губы омега. — Ты… ты серьёзно, Майки? — Я много думал, Грэг. Думал о тебе, о Лексе, о своих чувствах. Знаешь, Лекс — это лучшее, что со мной когда-либо случалось. Ты тоже — лучшее, но ребёнок… это всё же другое, понимаешь? — Кажется, да… — Все мои страхи и переживания связанные с беременностью, все трудности, что нам пришлось преодолеть, все треволнения, что мы испытали за эти три с лишним года, что растим сына, всё это — окупилось в стократном размере. Благодаря Лексу я испытал столько эмоций, которые невозможно было бы испытать, не имея ребёнка. Я говорю, что всё это — стоило того. — Конечно, стоило! — альфа растянул губы в счастливой улыбке. — Было время, когда я вёл себя отвратительно. Капризничал, изводил самого себя, действовал тебе на нервы. Но ты всегда помогал мне с этим справиться, всегда поддерживал меня. Не знаю, как только у тебя хватает на это сил, Грэг? Я же бываю совершенно невыносим… — Просто я не представляю своей жизни без тебя, Майки, — ответил Грэг. — Поэтому у меня нет иного выбора, кроме как поддерживать тебя во всём, успокаивать, когда это требуется, и принимать тебя таким, какой ты есть, со всеми твоими «тараканами». — И вот я подумал, что, если ты, как и прежде будешь рядом со мной, готовый поддержать меня и утешить, готовый любить и принимать меня любым… — Конечно, я буду рядом, куда же я денусь? — Не перебивай, пожалуйста, — качнул головой Майки, и альфа послушно замолк. — Я подумал, что рядом с тобой я сам готов на что угодно. И я больше ничего не боюсь, Грэг. Я больше не боюсь быть плохим папочкой-неумехой, который не сможет с чем-то справиться, потому что знаю, что ты всегда поддержишь меня и направишь. Я больше не боюсь столкнуться с трудностями того или иного возраста, потому что от этого никуда не деться. Я больше не боюсь сложностей и боли, хотя и знаю, что их не избежать, потому что знаю, что всё это стоит того… понимаешь, что я хочу сказать? — взволнованно закончил омега. — Кажется, понимаю, — тихо ответил Грэг. — Но всё же, я хочу услышать это от тебя. — С тобой я готов родить второго ребёнка, Грэг, — опустив глаза, признался омега. — Ты готов родить второго ребёнка? — переспросил альфа, выделяя интонацией слово «готов»: — Ты готов? — Я хочу иметь от тебя второго ребёнка, — смущённо исправился Майки. — Я действительно хочу этого. — Я не верю, что дожил до этого дня, — с видимым облегчением выдохнул Грэг и тут же перетянул мужа к себе на колени: — Я уже говорил тебе, что я самый счастливый во всём мире? — Ещё нет, — улыбнулся омега, тоже наконец расслабившись. — Тогда говорю. Майки, ты делаешь меня счастливейшим в мире с первой нашей встречи и до сих пор, каждый день. Я не знаю, как мне благодарить тебя за это. — Просто и дальше будь со мной рядом, — улыбнулся Майки. — Ведь таким, как сейчас, я стал именно рядом с тобой и лишь благодаря тебе. Думаю, что за это нам следует благодарить судьбу, а не друг друга… Примерно через год после этого разговора, Грэг и Майки стали родителями во второй раз. Впереди их ждали очередные бессонные ночи и трудности, но их это совершенно не пугало. _______________________________________________________________________ 1* Лактостаз — застой молока в протоках молочных желёз. (Не знаю уж, какое там у омег строение груди, но, раз уж он у меня кормящий папочка, то придётся ему немного помучаться с болячками кормящих матерей. Я не злая, я — справедливая.) 2* Синдром внезапной детской смерти (СВДС (лат. mors subita infantum, англ. sudden infant deathsyndrome, SIDS) — внезапная смерть от остановки дыхания внешне здорового младенца или ребёнка до 1 года, при которой вскрытие не позволяет установить причину летального исхода. 3* Под «сеткой для еды» Майки подразумевает ниблер — специальное приспособление с сеточкой или силиконовой насадкой с отверстиями, внутрь которой помещаются кусочки фруктов, овощей, хлеба и прочих продуктов. За счёт сеточки или силиконовой насадки, ребёнок «пробует еду на вкус», но не давится кусками.