Страх Грядущего

      — Кройсен! — раздался крик над ухом человека.       Тяжесть на плече становилась всё сильнее, будто бы на него давили с нечеловеческой силой. Разлепив глаза, мутный взгляд прошёлся по комнате, в голове человека всё ещё стояли картины мёртвого напарника, что держал его, и набатом било эхо выстрелов. А, нет, то было не эхо и не сон, выстрелы раздавались из-за двери, и звук всё приближался к кабинету человека.       Альберт наконец-то осознал, где он и кто он.       «Всего лишь сон, но такой реалистичный», — вяло подумал человек и, переведя взгляд на стоящего перед ним напарника, вздрогнул. Взгляд Хайвера, пронзительный, строгий, укоряющий и одновременно переживающий, резанул по душе, заставляя Альберта вспомнить в мельчайших подробностях обстоятельства сна. Глухой стон сорвался с уст, и первое, что произнёс начальник охраны, было:       — Что произошло?

***

      Маккенри наконец-то удалось найти несколько рабочих камер. На удивление, больше всего сохранивших работоспособность объективов оказалось в инженерном секторе. Первая камера показывала ситуацию на перекрёстке между отделами.       «Ничего нового», — вяло подумал дежурный охраны и переключил дальше.       Следующая камера показывала текущую ситуацию в инженерном секторе. Находилась она в ангаре для техники. И вот тут уже дежурный занервничал. Ранее кишмя кишивший народом инженерный сектор был пуст, и объяснение нашлось довольно быстро. Перед камерой промелькнула тень, и вот уже в объектив стало видно, как скатоподобное существо тянется шиповидным отростком, растущим из головы, к не замеченному ранее трупу, лежащему под гусеничной лентой одной из машин. Дежурный с замиранием сердца наблюдал, как монстр, подлетев ближе, вцепился в голову рабочего и стал что-то с ним делать. Через несколько минут он отцепился от умершего и полетел дальше. А вот с трупом стали происходить метаморфозы. Маккенри не мог оторвать взгляд от ужасов на экране, а между тем бывший мёртвый сотрудник инженерного сектора плавился и трансформировался прямо на глазах. Треснула грудная клетка, выпуская наружу маленькие уродливые пародии на руки, а настоящие конечности деформировались и трансформировались в ужасные костяные шипы. Лицо оплавилось и превратилось в гротескную пародию. Закончив трансформацию, существо встало на ноги и двинулось вслед за улетевшим ранее скатом.       Холодея от ужаса, Маккенри переключился на следующую камеру в инженерном секторе и вздохнул от облегчения. На камере запечатлелась группа людей, которая что-то бурно обсуждала в коридоре, ведущего к кабинету начальника сектора. Но вот один из людей в синей спецовке заметил движение камеры и призывно замахал рукой, стремясь привлечь внимание к себе. Из-за отсутствия звука понять, что хотят инженеры, было трудно, однако их лица говорили сами за себя. Они были напуганы и мрачны. Маккенри решил наладить контакт с помощью движений камеры. Её особенностью была возможность воспроизводить голос оператора и движение в разных плоскостях.       На той стороне инженеры тоже догадались о трудностях оператора, и тот человек, что первым заметил движение, побежал в кабинет к начальнику. Вернулся он уже с бумагой и пишущими принадлежностями. Что-то начеркав на бумаге, люди развернули самодельный плакат в сторону камеры, и Маккенри снова ужаснулся. Люди из инженерного просили о помощи, ибо их убивали. Как понял ситуацию дежурный, их убивали те гротескные пародии на людей, и их было до ужаса много. Далее, из спутанных объяснений он узнал, что эти существа ворвались со стороны недавно прорытого тоннеля и за небольшой промежуток времени вырезали половину действующего состава сектора. Подвигав камерой, Маккенри пообещал, что разберётся, и переключился на следующую камеру.       Быстро осмотрев камеры, ведущие на поверхность со стороны инженерного сектора, он переключился на единственную уцелевшую камеру, ведущую к ним в казарму, и побелел. Метрах в трёхстах от казармы к ним двигалось около четырёх десятков тварей. Но Маккенри не успел отреагировать, так как из курилки раздался крик полный ужаса и боли, оборвавшийся на самой высокой ноте. А далее среагировать не успел никто. В дверной проём вылетело тело одного из охранников с автоматом а вслед за ним выполз?.. Выползла?.. Выползло существо на двух мощных руках, позади которого в воздухе вился гибкий костяной хвост.       Быстрое, едва уловимое движение хвоста, и второй охранник лишается головы, а оставшаяся четвёрка оказалась забрызгана кровью. Не успела упасть голова, как все судорожно схватилась за оружие. Пара секунд, и второй дневальный лишился руки, в которой держал пистолет. Заорав от боли, он упал на пол, заливая дежурку своей кровью. Ещё миг, и по выпирающему позвоночнику прыгуна застрекотали пули, срывая ошмётки плоти. Пистолетные пули не наносили ему серьёзного урона, однако выстрелы из автомата слегка затормозили существо, не позволив ему совершить прыжок в сторону обороняющихся и устроить в небольшом помещении кровавую баню. Вместо этого монстр прыгнул вверх и, перевернувшись в воздухе, зацепился за потолочное покрытие, начав резвое движение в сторону Маккенри и его людей. Одновременно с этим, одно за другим, под таранными ударами стали выпадать вентиляционные решетки, и в холл казармы полезли некроморфы. А во входную дверь стали ломиться первые и самые резвые твари.       Видя, что выстрелы не наносят особого урона, люди сосредоточились на уязвимых точках: основание хвоста, глаза, сгиб локтей. И данная тактика принесла плоды, пистолетные пули отсекли лапы существа, которыми оно цеплялось за потолок, а тяжёлые автоматные пули отделили хвост от туловища, превратив некроморфа в обрубок плоти, который даже ползти не мог, только кусаться.       Быстро осмотревшись по сторонам и отметив, что существа уже прошли половину помещения и до них рукой подать, Маккенри нажал пару кнопок на приборной панели и по помещению раздался визг сирены. Сработала автоматика, и холл был отсечён от внешнего мира. Помочь истекающему кровью оперативнику они не могли. С оставшейся двойкой выживших он побежал к дверям внутренних помещений. Но до закрытия дверей автоматической переборкой из металла они не успели.       Уже у двери они заняли оборону и принялись за отстрел тварей стараясь отсекать конечности. Первые четыре существа, похожие на то, что они встретили в комнате охраны, совместным залпом положили на пол. Они как раз добили четвертого монстра, когда из дежурной комнаты донёсся последний пронзительный крик и оборвался. Гримаса боли исказила лица выживших, и они с остервенением стали палить по адским тварям. К сожалению, тех было слишком много, их с трудом брали пули, а сотрудникам требовалось время на перезарядку. Маккенри и два солдата стали чередоваться, пока двое стреляли один перезаряжался. Их боекомплект подходил к концу, а оружие стало перегреваться и грозилось уйти в отказ. Огневой мощи троих людей просто не хватало, чтобы перебороть наступающую массу, к тому же их стали зажимать с левого фланга. Удачными выстрелами удалось положить на залитый кровью пол несколько существ. Однако их всё равно оттеснили от дверей. Внезапно из-за спины основной массы тварей показалось другой монстр. В целом, он был похож на человека, вот только голова у него была разделена на две неравных части, скреплённых мышцами лица, а вся левая рука была обращена в оранжевую, пульсирующую массу, державшуюся на плечевой кости. При всем этом сия тварь явно имела зачатки интеллекта и, прикрываясь своими товарками, подходила всё ближе, пока не доползла до двери.       Раздался чудовищный взрыв, и бронепластину смело ударной волной. Дверь же при этом прогнулась, но выстояла под напором. Увы, но здесь не было Айзека, который знал, что подрывники никогда не ходят по одиночке. Раздался ещё один взрыв, и дверь разлетелась ошмётками металла. Первые твари ринулись в пролом на месте двери и тут же выпали, изрешечённые совместным залпом солдат из внутренних помещений. В пролом полетели осколочные гранаты, которые скосили первые ряды атакующих. В то же время, во втором помещении раздалась команда «надеть противогазы», и в пролом попала струя сжатой огнесмеси. К сожалению, ни Маккенри, ни его напарники этого не увидели. Сознание покинуло их в момент попадания в тело осколков от гранат, и впоследствии их тела сожгло зажигательной смесью из огнемёта. Люди не знали, что огонь не причиняет практически никакого вреда некроморфам и, будучи уверены в своих действиях, применили огнемёт, не давая и шанса принявшим на себя первый удар людям спастись.

***

      Отдыхать в условиях постоянной боевой готовности довольно сложно. Постоянные тренировки, окрики старших, беготня, суета, хаотичное движение и заспанные лица. Вот что такое тревога. И в конце подобного мероприятия единственное, на что тебя хватает в такие моменты, это доползти до койки и, практически не раздеваясь (берцы или другая обувка исключение), завалиться спать, подгребая за ремень своё оружие и используя его на манер подушки. Заснуть, чтобы в тот же момент подскочить от визга сирены. Так бывало раньше, так было и сейчас. Казалось бы, рядовое событие, очередная тренировка. Если бы не одно маленькое «но».       Растерянные лица солдат, поникшие и тревожные лица старших отрядов, очередная суета, и, самое страшное, грохот из-за дверей, доходящий до внутренних помещений, как сквозь вату. Приглушённое эхо выстрелов и крики, визг сирены — всё это давало понять: что-то произошло, на них кто-то напал. Такая мысль пронеслась за мгновение в мозгах всех людей. А потом звуки совсем отрезало, и всем стало очень плохо.       Отсутствие звуков могло означать три вещи. Либо с кризисом удачно справился дежурный наряд, но визг сирены не умолкал (что автоматически отметало этот вариант), либо, что дежурка полностью разгромлена, и противник находится возле дверей. Но и этот вариант был не совсем правильным, ведь отсечение звуков означает только то, что дежурный запустил не просто сирену, а полную блокировку помещений. Многим умным и параноидальным людям в этот момент вспомнилась инструкция, что заставляли их зазубрить ранее. И внутри данной инструкции были вполне чёткие указания, когда и в каких условиях запускается полная блокировка помещений.       За внешними стенами охрану ждало что-то агрессивное, ужасное и смертельно опасное.       — Занять боевые посты! — заорал на всё помещение голос заместителя начальника охраны. И люди шустро рассредоточились по помещению, беря на прицел входные двери и распределяя сектора обстрела.       План обороны внутренних помещений представлял из себя эшелонированную оборону из трёх рядов и отрабатывался множество раз. Сегодня вчерашним студентам и ученикам предстояло сдать экзамен, и в случае, если экзаменатору не понравится результат, провалившиеся будут расплачиваться отнюдь не зачётом, а своими жизнями.       «Всё в порядке», — успокаивали себя люди, пытаясь унять гонявшее кровь сердце.       — Мы такое проходили, и не раз, — шёпотом разнеслось из другого угла, где занял свой пост огнемётчик.       На него тут же шикнули, призывая к полной тишине, и всё ради того, чтобы уловить хотя бы обрывки звуков, с трудом просачивающиеся за бронированные двери.

***

      Дверь сорвало с креплений, и ударной волной ошмётки металла влетели внутрь, пропоров неглубокие борозды на полу, коверкая покрытие и разбрасывая вокруг кусочки металла.       Люди задержали дыхание, видя работы подрывника, но из-за кружащей и оседающей на пол пыли, все ещё не видели противника, пока в пролом не полезло нечто. Уродливая пародия на человека протискивалась внутрь, стремясь успеть раньше своих товарок добраться до свежей плоти и пополнить ряды своих собратьев новыми рекрутами.       Видя такое безобразие, у первой линии, состоявшей из огнёметчика и девяти солдат прикрытия, не выдержали нервы.       В дверной пролом полетел град свинца, стараясь изрешетить, разорвать, уничтожить и отбросить чуждое всему роду людскому нечто. Перенервничавшие люди палили из всего, что только есть, стравливая стресс, а переполнявший их адреналин подстёгивал азарт и желание покарать посягнувших на их покой супостатов.       Остановил град свинца гневный окрик Хайвера, который призывал кары небесные на голову идиотов, стрелявших без приказа. Больше никто в пролом на первых порах после свинцового дождика не лез, и Хайвер приказал бросить в проём несколько гранат.       Подарочки улетели по параболе в проход и гулко рванули. На той стороне отразились вспышки взрывов, и в пролом вновь рванули твари, только на этот раз это были мерзкие пародии на детей. За их спиной вились три отростка с шипами. К счастью, они погибали от нескольких прицельных очередей, так и не успев никого достать. Видя эту ситуацию, Хайвер обрадовался и решил подойти к делу с огоньком, в прямом смысле этого слова.       — Надеть противогазы! — зычно прокатилось по рядам, и люди за семь секунд нацепили изолированные маски с небольшим воздушным баллоном на конце и регенерирующим фильтром, защищающим, в отличие от их более старых версий, даже от угарного газа.       — Жги! — прорычал Джек, и огнемётчик в первом ряду выпустил длинную огненную смесь в проход, опаляя на той стороне некроморфов. Однако далее он совершил ошибку, понадеявшись на мощь огнесмеси. Последовала команда: — Шагом марш! — и первая шеренга из десяти человек начала сближение, как только огнемётчик прекратил подачу последних остатков огнесмеси.       В проход, до которого осталось рукой подать, вывалились модифицированные шустрые «расчленители» и буквально вгрызлись в первый ряд контратакующих людей. Застрочившие пули вязли в плоти усиленных существ и только отталкивали, гася наступательный порыв, но никак не уничтожали некроморфов. За что вскоре люди и поплатились. «Расчленители» дошли до своих жертв и принялись рвать тех на куски.       Первым попал под удар «центр» — три человека попали под горизонтальный удар костяного шипа, и их перерубило пополам, обрызгав маски противогазов свежей кровью. Ограниченный обзор помешал координации, и людей начали уничтожать одного за другим. Твари просто и методично уничтожали первый ряд людей. И как на зло Хайвер не мог отдать приказ на создание огневого вала, ибо тогда под шквал свинца попала бы первая шеренга.       Но и просто так стоять он не мог.       Лично схватившись за автомат, он, тщательно прицелившись, выстрелил в голову одного из «расчленителей» и с ужасом наблюдал, как пули, расплющив черепную коробку, не остановили монстра, а только поубавили прыти. Быстро переосмыслив всё, что только что увидел, он отдал верный приказ о стрельбе по конечностям. И на этот раз это сработало, защёлкали одиночные выстрелы, и чудовища, что начали охват первой линии, стали падать на пол, заливая последний густой потемневшей кровью. Ситуация сразу стала легче, пусть и ненамного.       Пули, тварей, особенно бронированных, брали плохо, а их было много, благо огневое превосходство пока что спасало ситуацию. Хайвер с ужасом ожидал тот момент, когда патроны подойдут к концу и ситуация из контролируемой трансформируется в неконтролируемую. Его размышления прервала яркая вспышка. Взрыв остатков огнесмеси в баллонах огнемётчика знаменовал полное уничтожение первой шеренги. Обожжённые солдаты кричали от боли, и тут же их крик захлёбывался, когда некроморфы выдирали кадык и обгладывали плоть.       Исчадия ада прорвали себе путь через оборонявшихся и устремились внутрь, растекаясь живой волной по внутренним помещениям. Кто-то вышибал двери в кубрики, а кто-то устремил взор на две живые шеренги людей. А люди постепенно, шаг за шагом, отходили к дверям зала совещаний, поливая весь коридор свинцом. Некроморфы, быстро осмотрев на наличие живых помещения, обратили взор на ещё живых. Мёртвые, светящиеся жёлтым потусторонним светом глаза всматривались в солдат, в их плоть. И повинуясь командному импульсу извне, рванули вперед. Чтобы тут же живым шевелящимся ковром устелить дорогу задним рядам некроморфов. Свинцовый шквал — страшная штука, особенно в замкнутых помещениях, а если работает пулемёт, то и подавно.       Пулемётное гнездо располагалось прямо возле входа в зал и состояло из двух солдат с автоматами, Альберта, прильнувшего к пулемёту, и нагромождения мебели, что натащило боковое охранение из зала позади обороняющихся.       Пулю за пулей Кройсен с рычанием посылал в живую волну плоти, стремясь уничтожить угрозу, свалившуюся к ним, как снег на голову. Кровь смешивалась с порохом и создавала неповторимый аромат боя. Лязг затворов, звон падающих гильз и крики умирающих. Рычание некроморфов и яростный рык отчаявшихся людей, сходящихся практически в рукопашную, что бы тут же упасть замертво, все это сливалось в какофонию, рождая в горниле звуки боя.       Бой и не думал утихать, набирая обороты.

***

      Они довольно долго пробирались по коридорам, методично уничтожая некроморфа за некроморфом и стараясь избегать крупных скоплений и огромных помещений. Шаг за шагом, всё ближе они оказывались к жилым помещениям охраны, надеясь застать Альберта Кройсена на его рабочем месте. О самом Альберте им перед выходом рассказала Адерли, намекая, что единственный, кто точно может постоять за себя и спасти людей здесь именно он и его орлы. И поэтому Айзек и Альтман продвигались в восточную часть комплекса.       Последующие расчленённые некроморфы только закаляли их. Можно сказать, что Айзек и Альтман, два подневольных мужчины, притирались друг к другу. Росла и крепла их взаимовыручка, а виной всему подходящие к концу плазменные батареи у инженера и весьма скудный боезапас у пистолета геофизика. Некроморфы не прощают ошибок, это знал Айзек, несколько раз попадавший под скользящий удар «расчленителей», это знал и Альтман, чуть не разорванный заживо мелкими «личинками», просочившимися сквозь вентиляцию. Каждый раз они вытаскивали друг друга из приближающейся задницы, ведь гибель одного автоматически ставила крест на жизни другого. Так они и перемещались, попутно подмечая опустошённость, следы боя и самое неприятное и настораживающее изменение: от одного из коридоров, ведущих в глубь промышленной зоны, всё обозримое пространство занимала органика. Уродливые наросты кроваво-гнойного цвета, пульсирующие и постепенно расширяющиеся вглубь комплекса. Верный признак активной работы Обелиска.       Айзека передёрнуло от нахлынувших воспоминаний, однако он удержал контроль над собой и, отогнав навязчивые видения, продолжил путь, переступая через очередную жертву нашествия. А вот следующее тело, лежащее на перекрёстке, он поразил стазисом и, пока ошалевший Альтман во все глаза рассматривал эту наглость, добил недруга меткими выстрелами. На немой вопрос инженер ответил пожатием плечами и словами:       — Знакомая тактика. Спрятаться среди трупов или останков и подождать неосторожную жертву, а потом, схватив, оторвать ей ноги и добить.       Геофизик побледнел, представив, что могло бы произойти, будь рядом с ним не опытный Айзек, а случайный попутчик из персонала. А вот Айзек сокрушался, что у него на руках этот простенький резак, а не импульсная винтовка, труборез или силовой резак. Вот тогда бы он порезвился. И проблема восстающей нечисти не была бы актуальным вопросом, а всего лишь преградой на пути к цели.       Инженер мечтательно улыбнулся под шлемом, вспоминая как разрывало тварей от одного выстрела, собранного из мусора лазерного пистолета. И как несколько некроморфов прошибало навылет, если те были настолько любезны и двигались на одной линии.       Ничего, чертежи записаны в память костюма, а верстак можно создать, были бы ресурсы в инженерном отделе. И как только он до них дойдёт, он вооружит себя и своего попутчика заодно приоденет.       Так постепенно они добрались до восточного крыла.       То, что что-то не так, они поняли, когда не обнаружили ни одного некроморфа на входе. Это настораживало, особенно после постоянных колючих выпадов этих изворотливых выродков ранее. Удвоив внимание и поудобнее перехватив оружие, они двинулись внутрь помещений. Мрак больше не разбавляли красным светом аварийные лампы, их просто не было. Умнеющие с каждым новым существом некроморфы их просто посшибали. И теперь тьму переходов разбавляли яркие лучи фонарей. Один встроенный в костюм инженера, а второй точно также любезно подобранный и очищенный от крови Альтманом на одном из останков мёртвых охранников.       Куда при этом делось оружие вместе с руками, геофизик предпочитал не думать, дабы лишний раз не тревожить свой и без того возмущающийся желудок.       Не высветив ничего интересного или опасного, они двинулись вперёд, проходя коридор за коридором и отмечая следы пуль с выбоинами на стенах. Вскоре они обнаружили предположительных виновников локальных разрушений.       Несколько живописно вскрытых человеческих тел, один из которых с пулевыми отверстиями. Разбившись, они по одиночке осматривали помещение, попутно восстанавливая картину произошедшего. И когда они дошли до последнего человека, всё встало на свои места.       «Они сошли с ума», — эхом пронеслось в головах обоих, и взгляды людей поднялись на стену с рисунком спиралевидной структуры, изображавшей Обелиск.       По всей видимости, эти люди работники комплекса, которых старался защитить один из офицеров Кройсена, и которого впоследствии выпотрошили те, кого он хотел спасти. Ирония, не иначе. Вилмар Цимерман, судя по его бейджику, успел сделать несколько выстрелов перед тем, как его живот вскрыли голыми руками обезумевшие рабочие. А дальше они его кровью изрисовали стену и принялись за самоубийство.       От разглядывания интерьера их отвлёк странный звук. В абсолютной тишине Альтман уловил едва слышимое эхо хлопков, а костюм Айзека отфильтровал звук и выдал вердикт.       «Выстрелы».       Переглянувшись, они двинулись в сторону, откуда доносился звук.       Спустя пару минут уже тихий хлопок превратился в раскатистый грохот захлёбывающегося пулемёта, а далее последовал рёв, который, по мере приближения к источнику, трансформировался в жуткий рокот нескольких десятков глоток некроморфов.       Айзек оглядел побоище из-за угла, после чего, повернувшись к Альтману, разъяснил расклад. Вдвоём они устроили короткий мозговой штурм, целью которого являлась помощь осаждённым людям Альберта. При этом ситуация с каждой минутой становилась всё опаснее и страшнее, их могли обнаружить и атаковать, а отбиться от пяти десятков некроморфов в пару стволов невозможно. К тому же имелся шанс попасть под дружественный огонь пулемёта, захлёбывающегося в проходе. Итогом штурма стала тень самоубийственного плана. Айзек, как наиболее бронированный юнит, должен был прицельными выстрелами из стазисного модуля вывести наиболее опасных некроморфов и рывком заскочить в помещение, а следом подключился бы Альтман, контролируя тылы и стреляя на любой звук. Стазис должен был помочь осаждённым в зале перестрелять орду нечисти без потерь.       Отсчитав положенные пять секунд, инженер рванул в проход.