Страх Грядущего

      «Кто ты?» — спросил ветер.       «Кто твой напарник?» — требовал ответа воздух.       «Что ты здесь забыл?» — вопрошал свет.       «Ты хочешь убивать?!» — пророкотал огонь.       «Или же ты хочешь остаться навсегда?..» — прошептала тьма.       «Уходи!» — кричал во мгле неизвестный голос.       Одинокая фигура шла там, где ни единый лучик света не мог осветить путь.       Куда она двигалась? С какой целью? Почём знать? Ответов на эти вопросы не было.       Но силуэт упорно брёл в неизвестность. Что-то подсказывало, что ещё немного — и он уже никогда не покинет темноту. Если остановишься, то погибнешь. И он, напрягая силы, пробирался вперёд. Сквозь что-то. Глаза не видели ничего, кроме тьмы, и приходилось полагаться на слух. Слух — вот спаситель. Человек слышал, как кто-то его звал; чей-то мужской голос взывал к нему, требовал вернуться. И он шёл на этот голос. Ведь больше ничего не оставалось.       Чем ближе раздавался голос, тем лучше становилось мужчине. И однажды он увидел вдали маленькую светлую точку на бездонно-тёмном фоне.       «Это знак», — решил человек и с утроенной силой припустил в нужную сторону.       Точка превратилась в круг, а потом и вовсе затопила всё, ослепляя его.       А позади раздавался яростный вой чего-то страшного и очень одинокого.

***

      Альтман очнулся рывком.       Только что он брёл в бесконечном мраке, а теперь снова здесь.       «Здесь это где?» — вяло подумалось ему и Майкл огляделся. Находился он в какой-то уборной, судя по паре кабинок с характерным знаком на дверях.       Взгляд учёного пробежался по помещению и нашёл Айзека, что сидел рядом с ним, прижав к себе обхваченные руками колени. Его автомат покоился рядом, а сам он видимо спал, судя по потухшему визору шлема.       «Странно, почему он так спокоен? Ведь вокруг же полно некромор…» — в мозг учёного словно стальной стержень воткнули, и его посетило множество осколков воспоминаний.       Вот он вместе с Кларком пробираются в казарму, дальше сражение, потом отдых и разговоры, и снова движение. Далее, стена плоти и беготня, вплоть до коридора. А дальше… «Дальше что?» — на попытки вспомнить, что было дальше, мозг взорвался новой иголочкой боли, но запрос не принял, оставив какие-то обрывки совсем уж бессвязных воспоминаний. Вспышка, свист, лицо некроморфа и смазанная картина пролетающей рядом стены.       Попытки вспомнить что-то ещё ни к чему не привели, и Альтман лишь глухо выругался на это. Поняв, что ничего другого сделать нельзя, он решил разбудить инженера и узнать у того, что произошло в коридорах.       Аккуратное похлопывание по плечу не дало никаких результатов, тормошение тоже, и Альтман, подумав, зарядил звонкую оплеуху инженеру. Тот, странно дёрнувшись, вскочил и дико заозирался по сторонам. Глаза инженера, затянутые пеленой сна, рефлекторно открылись и закрылись, после чего сфокусировались на Майкле. Пара секунд на осознание кто, где, что и как, и Айзек рывком поднял своё тело и тут же разразился отборной бранью.       Матерился он минуты три, после чего, переведя дух, слегка нервным голосом высказал ученому всё, что думает о безумных маньяках, поливающих округу свинцом. А также пустился в пространственные размышления о людях, не слушающих товарищей и лезущих в ближний бой к некроморфам.       Альтман за всё время, пока его товарищ читал нотации, краснел, бледнел и как-то ссутулился. По мере перечисления его грешков перед глазами проплывали фрагменты памяти, совсем недавно отзывавшиеся болью в голове. Они действительно отделились от основной группы и ушли в другой сектор, гонимые некроморфами. Постоянная стрельба оглушила обоих, а запёкшаяся корочка крови покрывала их тела с ног до головы. Каждое движение отзывалось ноющей болью в мышцах, а в носу свербел запах пороха. Вдвоём они уложили кучу некроморфов, пока однажды те просто не отстали.       В один прекрасный момент прекратилась стрельба, ни одной твари в округе, и только коридоры, покрытые какой-то органической дрянью. Альтман, как заведённый, повторяющий застрявшие в голове слова, и Айзек, нервно озирающийся и пытающийся понять, почему на них не нападают. В итоге они завалились в первое попавшееся помещение, и Майкл, уже изрядно вымотавшийся, рухнул на пол там, где стоял. А в голове у него всё сильнее и громче звучала песенка.       Всё это вихрем пронеслось перед мысленным взором учёного и оставило странное затишье в голове. В абсолютной тишине, установившейся после монолога Айзека, прозвучал голос Альтмана:       — Пиздец! И где мы?

***

      После размещения личного состава, Джек выцепил некоторое время на обдумывание ситуации, в которую они попали. И как некстати ему вспомнились их давешние спасители, которых разделили с ними некроморфы. Нет, он понимал, что в той свалке, в которую превратился бой, сделать что-то было практически невозможно, и чудо уже то, что они живы. Но ему не давал покоя один момент.       Именно он был тем человеком, что надсадно орал в рацию Альтмана, призывая их прорываться в сторону отступающей группы. И он не преуспел. А уж то, что он услышал в ответ и вовсе чуть не сделало седым. Вместо нормального диалога, он услышал рёв некроморфов, стрельбу и песню, которую было слышно так чисто, словно они настроились на радиостанцию Лос-Анджелеса. Ту самую песню. В этом подземном комплексе творилась какая-то чертовщина к разгадке которой, может статься так, что не доберётся никто.       Из тяжких дум его вывела Адерли прикосновением к плечу и безмолвным указанием на спящего Кройсена. Они вместе подошли к нему и перетащили на одну из коек, стоящих в палатах рядом. А дальше Джессика вызвала пару человек из персонала, и они вместе стали что-то закреплять на его друге и готовить к обследованию.       Оказалось, что у них есть резервный источник питания в некоторых аппаратах, и сейчас Адерли хотела просканировать мозг Альберта. Что-то в рассказе Хайвера о поведении Кройсена ей не понравилось, вот и решилась она на тихое обследование, пока пациент спал.       Само обследование заняло полчаса, по истечению которых преизрядно загруженная девушка удалилась в свои покои расшифровывать что там выдали показания. А вот Джек удалился в сторону выхода, к своим людям, поискать чем бы перекусить. Солдат он обнаружил изрядно посвежевшими и повеселевшими. Кто-то отсыпался прямо тут в углу помещения, где совместными усилиями был организован спальный уголок, другие играли в карты, видимо вытащенными на свет медбратьями (среди однотипной серо-зелёной формы выделялся зелёный медицинский халат), третьи что-то вполголоса обсуждали, активно жестикулируя руками. И Хайвер одобрительно хмыкнул, заметив, что взгляды солдат нет-нет, да поглядывают в сторону баррикад и дверей, а оружие у всех в пределах доступа — это значило, что они бдят.       Под тихие перешёптывания он дошёл до небольшого столика, на котором лежала разнообразная пища, и вытащил из своего вещмешка несколько банок консервов. Туда же добавил и флягу воды, после чего придвинул себе сиденье, ранее бывшее кресло-каталкой, и принялся за перекус. Насытившись и ещё раз пробежавшись глазами по разумным вокруг, Джек убедился что всё в порядке, и словно что-то в нём переключилось. Он произнёс лишь одну фразу враз пересохшими губами и уснул прямо в кресле, как и его друг до этого.       — В безопасности.

***

      Глядя на результаты, Адерли не могла понять, что творится с её подопечным. При обследовании, аппаратура выдавала просто запредельные параметры ЭЭГ мозга. От Альфа-ритма до Тау-ритма и обратно.       «Но как? Он ведь спит!»       Такого она ни разу в жизни не наблюдала, слишком аномальные, слишком высокие, у человека таких не быва…       Джессика словно ужаленная вскочила со стула и, прихватив документы, побежала обратно. Вихрем пролетев через холл, она ворвалась в комнату, где лежал Кройсен и приказала дежурящему тут нейрофизиологу выметаться.       Включив аппаратуру, подключила её к себе и, успокоившись, принялась за сканирование.       Через полчаса Адерли задумчиво посматривала на свои показатели. Всё оказалось в пределах нормы, разве что ритмы мозга были слегка завышены. И это наводило на определённые мысли, кои она и решила проверить.       Вернув не находящего себе места нейрофизиолога, она провела сканирование и его мозга. Всё тоже самое, завышенные показатели по сравнению с нормой. За два часа она прогнала почти всех людей через процедуру, и почти у всех одна и та же картина, слишком высокие показания. Исключением являлись три человека из охраны. Клиническая картина которых была в точности как у Кройсена, и все сейчас спят.       Как некстати вспомнились слова того мужчины в футуристическом костюме, Айзека:       — Просто так некроморфы не появляются, — продолжил инженер откровенничать. — Необходим катализатор — «Обелиск» — огромная, спиралеобразная, минеральная структура чёрного, либо красного цвета. Она испускает особые электромагнитные волны, сводящие с ума существ с высшей нервной системой. По сути, Обелиск сводит с ума, действуя по площади, после чего там, где он воздействовал, прокатывается волна самоубийств, либо убийств с особой жестокостью, а после появляются некроморфы. И, видимо, один такой у вас тут присутствует, ибо другой объективной причины массового поднятия некроморфов я не знаю.       Опасливо поглядев на Альберта, она вышла из помещения в холл и тут же взялась за выполнение задуманного. Взяв в оборот отдыхающих людей, Джессика поместила всех четверых пациентов со скачущими параметрами в отдельную комнату, а также приставила к ней охранение. Вернувшись к себе, она записала все наблюдения и тут же уснула.

***

      — Вы довольно далеко продвинулись, доктор, — сказал чей-то приятный мужской голос.       Перед девушкой появился высокий мускулистый силуэт.       — Знаете, тут довольно одиноко и грустно. Может быть вы составите мне компанию?       Видя, что Адерли отрицательно мотает головой и потихоньку отступает от него, мужчина продолжил:       — Нет? Жа-а-аль, тут так спокойно и приятно. Правда, поговорить не с кем. Все, кто приходят сюда, молчат, и вечно что-то просят или требуют. А вот просто посидеть да поговорить не хотят.       — А кто вы? — Джессика решилась на разговор.       — Кто я? Кто же я? Хм-м. У меня нет имени, мне его никто не давал. Впрочем, нет, одно всё-таки есть. Тот вечно сопротивляющийся человек, Айзек, называет меня отродьем, бездной и нечистью.       В глазах девушки отразился свет понимания, и тут же пропал, замещаемый волной ужаса, плескавшейся в её глазах.       — «Обелиск!»       — Да, меня и так величают. Но знаете, я совершенно не понимаю, чего вы меня так боитесь? Я просто одинокое существо, что ищет компании, ведь в коллективе всегда веселее, верно?       Сейчас мужчина уже не казался девушке обычной непонятной личностью, находящейся неизвестно где. Его силуэт смазался и видоизменился. Из человека он медленно преобразовывался в монолитную спиралеобразную структуру, высотой метров десять. Громада гудела, перекрывая собой обзор и испуская свечение. Всё пространство заполнилось красным светом, в котором вырисовывались синеватые силуэты узнаваемых людей. У подножия Обелиска сидела смуглая девочка со знакомым лицом.       «Ирвина Чайвас», — отметило сознание Адерли.       Худой и довольно высокий мужчина, в очках, что что-то бормотал, был Кристианом Чембери. Все эти люди ранее были сотрудниками «DredgerCorp» и сейчас находились рядом с Обелиском.       В голове всплыл тот же эпизод с Айзеком:       Кевин Алигьерри, что внимательно прислушивался к разговору из-за двери внутренних помещений больницы, решительно вышел вперёд, ему очень не понравились крамольные разговоры людей, ведь они желали уничтожить Обелиск.        — Обелиск — это божественный проводник! Как вы можете так говорить? Он начало и конец всего! Он вознесёт нас после смерти на небе…       Монолог юнитолога прервал визг плазменного резака. В оглушительной тишине люди смотрели на небольшую проплешину, образовавшуюся на кафеле подле ног Алигьерри. Оттуда под потолок подымался небольшой дымок.       Проскочившее всего за пару секунд воспоминание, всколыхнуло девушку, и она обратила внимание на того самого Кевина.       «Всё-таки не ушёл», — пронеслось мимоходом.       — Ну так что, Джессика, не хотите присоединиться?       — Нет, пожалуй, откажусь, — Адерли стала медленно отходить от фантомов. А от Обелиска усилилось гудение.       — Жа-а-аль, я хотел по-хорошему, — от ноток в голосе врач вздрогнула и стала отходить ещё быстрее, боясь, впрочем, переходить на бег.       Фантомы, что стояли в отдалении, оплыли и превратились в «расчленителей». Словно получив команду фас, они сорвались за Джессикой, и она, взвизгнув, развернулась и побежала. Страх подгонял и стимулировал. И когда ей показалось, что её почти настигли, она проснулась. В голове засели многообещающие слова Обелиска:       — Мы ещё встретимся, а пока что у меня есть и другие гости.       С гудящей головой Джессика отправилась обследоваться, и совершенно не удивилась, увидев точно такие же аномальные результаты, как у Кройсена и его людей.       Её теория только что нашла подтверждение. За всем этим стоит Обелиск.