Три дня пригорода: Подмосковная элегия

Запах. Этот запах — свежесть зимы пополам с ароматом шпал. Где-то вдали слышится неясный гул, тревожащий птиц. Платформа, с обеих сторон окруженная лесом, беспорядок переплетений железнодорожного полотна тонет в вязком сумраке. Уже горят фонари, один из которых светит в нашу сторону. Воздух дерет нос при каждом вдохе. Пар изо рта подобен дыму горящей квартиры. Она стоит напротив меня. Смотрит в землю. Одной рука придерживает другую руку за запястье. Плечи опущены. На ней белая толстовка, поверх которой накинута короткая оливковая курточка, ниже зауженные джинсы и зимние ботинки красного цвета. У неё бело-розовые волосы. На снег падают капли. Я тянусь к ней, но она поднимает заплаканные глаза и сбивчиво шепчет: — Пожалуйста… Слезы стекают по её лицу. Ей очень плохо. Я наношу всего один удар. Она судорожно втягивает воздух носом и хватается рукой за левую сторону шеи, из которой родниковым ключом бьет пульсирующий фонтан алой артериальной крови. Жидкость мгновенно пропитывает ворот её толстовки, образуя уродливое увеличивающееся пятно. Я беру её левую руку и нежно отвожу от раны, которая начинает кровоточить в полную силу. — Не надо — говорю я севшим голосом. Она глядит на меня с настолько неописуемой смесью эмоций, что я замолкаю. В расширенных от ужаса зрачках боль, ненависть, нежность, светлая космическая грусть и восторг. Я обнимаю её. Она трясущимися руками обнимает меня. Её разрубленная шея заливает всю мою грудь фонтанирующим с всё меньшей силой соком. Спустя несколько секунд она выдыхает сквозь зубы и оседает на землю, падая и прислоняясь к ограждению. Ей всё ещё больно. Я шатко отхожу на пару шагов и достаю из кармана смарт. Несколько раз её фотографирую. Она не знает, насколько в этот момент красива. Всё это время она смотрит мне в глаза, тяжело вздыхает и слабо улыбается. Неясный гул оформляется в стук колёс. Она смотрит мне в глаза. На её лице застыло это выражение. В сущности, её уже не спасти. Поезд подаёт сигнал. Я легко перепрыгиваю через ограждение и торопливо ухожу в темный лесной массив. За моей спиной слышится скрип тормозов, торопливый топот ботинок, какие-то отрывистые команды. — Батюшки! — взвывает вдруг какая-то старушка — Уби-и-или! — Жива ещё — отвечает человек с голосом военного или психопата — Скорую вызывайте! Но мне это безразлично. С треском снега и редких веток я удаляюсь всё дальше и дальше от Зеленого Бора. Руки в карманах мелко трясутся. Меня не найдут, но она продолжает смотреть мне прямо в глаза.