Три дня пригорода: Подмосковная элегия

А начиналось всё достаточно безобидно. Прорвавшись сквозь строй полуработающих турникетов, уворачиваясь от бомжей и тележечных бабок, перепрыгивая через грязные лужицы потаявшего снега, я всё-таки нашел нужную мне платформу и забрался в потное нутро предпоследнего электропоезда буквально за пару секунд до того, как тётя с голосом киборга сообщила, что мы поехали. Электрички Подмосковья — оружие массового отвращения, которое отвратительно сразу всем органам чувств. Особенно достается обонянию. Видимо из-за того, что его не выключишь. Заняв без особого труда сидячее место, я максимально отгородился от происходящего. В уши ДСБМ, подвинуться поближе к окну, расстегнуть тяжелую стеганую куртку, взор алкающий лучше всего упирать либо в планшет, либо в книжку, либо в окно. Путем эксперимента было выяснено, что лучше всего в электричках читать гуманитарные предметы, матан воспринимается плохо, как и другие точные или полуточные науки. На планшете неплохо читаются двочи, а вот фильмы или анимцо не посмотришь — слишком отвлекает окружение. Ычан и добрачик тоже не очень подходят. Сегодня на двачах свершался ритуал шатания Вакабы, так что читать было нечего. За окном редко что-то весёлое, особенно затемно. Отвлекшись на чудесные звуки в наушниках, я почти забыл о существовании всей окружающей нелепой действительности, целиком ушедши в любимую забаву — игры с неопределенными и иногда определенными интегралами. По левую руку от меня сидела жамкающаяся парочка быдлогопского вида, напротив них — неодобрительно глядящая старушка и лысый усатый необъятный господин с бумажной газетой типа МК. Парочка вокровала на отвратительном слэнге влюбленных, напоминающем сюсюканье пьяных фурфагов под экстази. Тем не менее мне стало интересно и я отточенным движением выключил плеер, не снимая при этом наушников. — Константу забыл — прозвучало вдруг абсолютно явственно со стороны места напротив моего. Рука в тонкой черной нитяной перчатке указала на с успехом взятый неопределенный интеграл. Я в полном непонимании поднял голову. Точно же помню, что место напротив меня было пустое. Против хода движения, да ещё и рядом с пьяной парочкой — не самое популярное место при наличии других. Напротив меня сидел юноша с соломенного цвета волосами до шеи, в каком-то черном пальто и серой, абсолютно нелепой шапке-петушке, ориентированной гребнем не вперед, а в бока. Тут же зачесались руки повернуть её в правильную сторону, но я себя сдержал. Ещё ударит за такую вольность, кто знает. — Чё? — спросил я решительно и весьма резко. Вы себе даже не представляете, как изысканно иногда умеют начать свое дело по обогащению за твой счет гопники. — Хуй через плечо — спокойно ответил парень и наклонился вперед — Константу забыл. А тут, тут и тут — dx забыл. А ещё интеграл от e^x равен ей самой же, а не 2е^x-1. Чему тебя в школе учили вообще? А ну пойдем выйдем. Я удивился. Ну это мягко сказать, конечно, я охуел, но повиновался. Нащупал в кармане куртки баллон, прощупал через куртку висящий на поясе ножик. Встал, убрал в сумку тетрадку и вышел через вагон, по пути толкнув какую-то старую кралю и чуть не заехав локтем по голове стоявшего сбоку мальчика. Взгляд у него физиологический. Так мог бы смотреть кутёнок. Наконец выйдя из вагона на продуваемую всеми ветрами платформу, я с удивлением обнаружил, что она моя. — Сейчас бы проехал дальше и поймал бы себе гемора на половину ночи. Дорога одноколейная, поездов нет. Пошел бы пешком домой. Аккуратнее надо! — с укором сказал возникающий из-за спины парень в странной шапке. — Ты ктоа? — спросил я первое, что пришло в голову. Собеседник стоял в метре от меня и вообще не пытался на меня напасть. Даже язык его тела говорил о раздражении, но не об агрессии. — Правильной дорогой. Как зовут, сколько лет, откуда, пошлая? Как в чатике прямо. — парень фыркнул и обеспокоенно поскреб голову с громким царапающим звуком — Ткань — говно. Шапки не нужны. Зачем их вообще носить? — Откуда мне знать, зачем ты пидорку натянул?! — я экспрессивно махнул рукой — Может, потому что пидор?! — Это не пидорка! — обиженно протянул парень и посмотрел исподлобья — У пидорки другое сечение. Это классический советский петушок. Прямо как твой батя, лол. — парень прыснул в кулак. Я задохнулся от негодования, но спустя секунду беззвучно ржал. С беспокойного грязно-светло-коричневого неба на платформу падал пушистый снег. Виднелись унылые облачка, сквозь которые проглядывали не менее унылые звезды. — Двачуешь капчу? — спросил я его доверительно — Немножк. — ответил он, состроив при этом натуральный: 3, лучший: 3, который я видел на живых людях, да и единственный. Обнажились зубы. Они были какие-то странные, особенно клыки. Холодало. Я засунул вторую руку в карман и медленно пошел с платформы. Неизвестный шел рядом. Я молчал. Он молчал. — Так как тебя зовут? — спросил я у него. — Я тебя раньше вообще не видел, а тут люди, в принципе, одни и те же. Городок-то небольшой. — Вообще Антонин, но обычно я себя называю МосОбл-куном. — Как-как? — я обернулся к нему, чуть не ебнувшись при этом с обледенелой кривой лесенки. — Это твоё бордерское имя, выходит? — Да-да, можно и так сказать — Мособл ухмыльнулся — Хотя я в рид-онли в основном. — Ага-ага. Я знал одного хитреца, который мне тоже говорил, что он в рид-онли. Выяснилось потом, что он супермодератор. Вруша ты. Лолисичка сейчас заплачет от тебя. — Так нет больше лолисичек. Мы вошли в рынок. Сбоку шумело два продавца очень нетитульной нации в их нетитульной униформе — замызганные куртки дутого вида, странные теплые синие шапки и очень нездоровый небритый цвет лица. — А откуда ты знаешь, что их нет, а? — я снова начал яростный спор. Были ещё в памяти треды на Ычане про встречу с лолисичкой в Бургер-кинге. — Сам последнюю пристрелил! — Антонин развел руками — Нет их больше как минимум в Москве! Жутко выносливые суки. Я ей очередь в лоб, а она только плакать начинает. Когти маленькие, но толстые, при беге жутко цокают, демаскируют, а царапать толком не могут. Не то, что неки. Неки вообще… — То есть ты утверждаешь, что лолисичек нет, а неки есть?! Ты объебался, что ли? Это же почти одинаковые мутации по своему характеру. Нет никаких нек! Он не ответил. Я прошел ещё пару метров, прежде чем услышал позади себя: — Макс. — Максимиллиан, если точнее — раздраженно ответил я на автомате и обернулся. Только сейчас я вспомнил, что не представлялся своему новообретенному знакомому. Он стоял у металлического ларька и держал в обеих руках свою нелепую шапку. Из головы торчали некомими. Заметив мой взгляд, Мособл по очереди пошевелил своими некомими, прижал их к голове и в довершение взял мою обмякшую руку и положил себе на левое ухо. Оно было теплое, даже горячее, и по ощущениям как вельвет. Это были нихуя не некомими. Сзади раздался стук и взволнованный возглас — один продавец лежал на земле, а второй пытался оттащить своего вырубившегося коллегу, повторяя какое-то арабское слово на букву Ш. Антонин посмотрел мне в глаза и, натягивая шапку, с улыбкой сказал: — Тебя, блядь, нет.