Три дня пригорода: Подмосковная элегия

В этот раз причиной пробуждения был громкий голос, говоривший что-то в трубку. — Соня! — меня потрясли за плечо. Я что-то промычал и отмахнулся, но когтистая рука моего сомужеложника вцепилась мне в колено и стащила меня голой жопой на бетон. От данного контакта я мгновенно очнулся, вскрикнул и завертел головой, как напуганная чайка. — Сукапиздец — я сказал первое, что пришло в голову — Ебать мой хуй! — Сделано! — Антонин, возившийся неподалёку и поспешно застёгивающий рубашку, подмигнул и кинул в меня каким-то комком из вещей. Я поймал данный комок и нашел в нём трусы, носки, майку и уличные джинсы. — Эй! — Натягивай быстрее. У нас электричка через 30 минут! — А куда… — я встал и споро начал одеваться. В голове вертелась куча мыслей, хотелось поссать, поесть, во рту было сухо, а глаза щипало от усталости. — В город хардкора! — пафосно произнёс Мособл, натягивая штаны и смешно дергая ногой. — В город, для молодые горячие воины, изнемогающие от страсти, держат оборону против фы, антифы, антиантифы, скинов и продажных полицейских! В городе, где не любят, когда зигхайль, а любую проблему можно решить одним движением ноги! В городе, где юные воители живут страстью, быдломузыкой для обрыганов и… — В Мытищи, короче — я кивнул. — А что такая спешка? — Очоба звонил. Этот наркот перепутал что-то с датами, завтра у него конференция в Беркли, а мне он кое-что задолжал. Быстрее, Максимилиан-кун! Время на исходе! Часики тикают! Мы вылетели из квартиры в рекордный срок, я успел только схватить какую-то пачку чипсов со вкусом европейской залупы и йогурт, годный до сегодняшнего дня. На станцию мы бежали как народ за императорской кружкой на Ходынку, длинноногий няш меня постоянно обгонял и с не самой плохой физухой мне приходилось постоянно просить его остановиться. Спустя 7 минут мы с билетами уже стояли на платформе и ждали, пока серо-красная колбаса не остановится окончательно. — У тебя хоть адрес этого Очобы есть? — я спросил у Антонина, сосредоточенно наблюдавшего за людьми, мимо которых пролетала наша электричка — Нету. Нас встретят на месте. — Кто? — мой вопрос не был услышал. Раслабившись, я достал из кармана свой смарт и начал тупить в него. Значок быдлосети мерцал — видимо, кто-то из старых знакомых решил поинтересоваться, не сдох ли я. До сих пор не пойму, почему не удалю страничку — Ололо, деанон! — фурфаг склонился к мобильнику и начал пялиться на страничку. Я мягко оттолкнул его и спрятал телефон в карман. — Да иди ты — смущенно пробормотал я — Это всё фейк, ясно? — Ага — Мособл улыбнулся и поднялся — Пошли уже, человек с собачьей фамилией. — Да завали ты пасть! — я топнул ногой, покрываясь краской и спешно продвигаясь к выходу железнодорожной колбасы — Мамку твою няшил. — Меня бы лучше заняшил. Кстати, надо гандонов купить. — Что? — я, переступая через край электрички, на миг растерялся и чуть не рухнул, но когтистый схватил меня за руку и рывком поставил на ноги. — Видишь, я от таких сентенций чуть не ебанулся. Зачем? Кот пожал плечами и дернул хвостом. Я увидел, что шапка на нём начала заваливаться назад, и аккуратно её поправил. Какая-та школьница в серой куртке проводила нас взглядом, не сбавляя шага. — Чтобы ебаться — невозмутимо ответил он и почесал шею — А для чего ещё? Шарики из них надувать и детям дарить? — Зачем мы их вообще используем? — я опять еле поспевал за энергичным маскотом, который уже определил, куда идти, и побежал по лестнице в эту огромную мытищинскую трубу, которая так вызывала моё охуение во времена школьничества — Мы же… — Ты в своём уме? — полуобернувшись ко мне и не прерывая бега, ответил маскот — С каким-то аноном и без кондома?! Не найдя, что ответить, я пересчитал мелочь, вытащил билетик, дал поглядеть на него любопытному турникету и продолжил движение. Воспоминания прошлой ночи всё не давали мне покоя. И, что удивительно, не те, от которых возникают приятные мурашки. — Бля — фурфаг протянул это слово как песню и посмотрел на часы — Мы не успеваем. Снабженец скоро закроет свою лавку. А если закроет — то нас после этого точно не примет. Давай быстрее! Мы перешли на бег и слетели со ступенек на свет от тусклого дневного неба. Я успел снова запыхаться, когда услышал сбоку прокуренный басок. — Ээй! Ты! Да, ты, есть курить? Я брезгливо обернулся и увидел бритого под единичку быка крупной конфигурации, одетого в адик с полосочками по бокам. Я в голос заржал от шаблонности происходящего. Вот уж действительно лол. — Хули ржешь, блядь, пидор? — обиженно произнёс бык, насупившись — Ща в ебало тебе насую. Я уже не мог прекратить ржать. Сбоку от этого гопника подошел ещё один, на ходу выплёвывая шелуху. За его спиной я неожиданно разглядел старые жигули, на которых в два ряда сидели точно такие же гопники. Сидели, естественно, на кортах, при этом в шахматном порядке выглядывая друг у друга из-за плеча. Двое сидели на капоте, двое на бампере, и один, самый хрупкий, в розовой ушастой шапке, восседал на крыше и наблюдал за нами из-под своей рыжей челки. — Пиздец! — простонал я и чуть не ёбнулся на пол — Ха-ха-ха! Какие же вы… — Ёба, а чё нам с ними делать теперь? — удивлённо спросил боковой. — Давай в ебало дадим — предложил первый и шагнул ко мне. Хрупкий гопник одним прыжком слетел с крыши машины, перевернулся в воздухе и перехватил уже полетевший в мою сторону кулак первого гопаря. Вывернул его руку, мгновенно заломал и пригнул буяна к земле. — Ай! — простонал он — Василиса Орёловна, за что?! Гопница, как я уже к тому моменту понял, схватила быка за шею и начала весьма технично лишать его воздуха. — Во первых — хрипло проговорила она — Меня зовут Васяна и никак иначе. Во-вторых, уебан, ты вообще знаешь, что значит «сопроводить»? — Она двинула ему коленом куда-то в область ноги. Я неожиданно понял, что улыбаюсь — Тупой ты кусок говна, это не синоним слова «отпиздить»! — Простите, Васи… Васяна, я больше так не буду. Мособл с кошкоподобной улыбкой незаметно выскользнул откуда-то сбоку, подошел к рыжей гопнице, наклонился к ней и что-то прошептал в ухо. Глаза Васяны полыхнули яростью. — Так, ребята — она поглядела на меня — Вы пока в машину засаживайтесь, а я пока займусь одним педагогическим моментом. Да не волнуйся ты так, Мособл, никуда твой дилер не убежит, пока я ему этого не разрешу. Мы направились к машине. — Как-как ты его назвал?! — раздался сзади звенящий от ярости голос — Блядь, гандон штопанный, я тебе что говорила про слово на букву пэ… — Ай-ай-ай, госпожа Васяна, не надо! Я нечаянно! — Сука, ты помнишь, что с Костяном стало? — Только не туда! Пожалуйста! Задумавшись, я подошел к машине, кивнул спрыгнувшим с неё гопникам, застывшим в уважительном поклоне, влез на место около водителя. Антонин залез на заднее сидение, севши около кучи каких-то бумаг, занявших большую часть сидения. — О, опять документацию везет — заинтересованно пробормотал он и зашелестел — И всегда это что-то новое. Я вытянул руки и положил их на бардачок. Нервно по нему побарабанил. — Собственно, эта девушка и есть Мытищи-тян, про которую я тебе говорил — заметил кошкомальчик — Она няша. — Благодарствую — тема нашей односторонней беседы влезла на место водителя, захлопнула дверь и открыла окошко. — Я знала, что ты дашь мне самую высокую оценку из возможных. — Тут она открыла бардачок, в котором я удивлённо углядел «ПМ» и магазин к нему, вытащила оттуда пачку сигарет и выщелкнула одну — А ты, я понимаю, Макс? — Максимилиан — я протянул ей руку. Девушка, оказавшаяся весьма миловидной, но сильно похожей на одну из тех маскоток в метро, крепко пожала мне руку. Свою кисть она скрывала вязаной перчаткой-митенкой. — Васяна — сказала она. — То есть полное имя Василиса? — спросил я. Маскотка повела чем-то под шапкой и ухмыльнулась. — Базилида Валентина — сказала она, оскалившись — по отчеству Ауреоловна. — А фамилия у ней Петрова — добавил Антон. Васяна фыркнула и пробормотал что-то про деанон. — Ну это ещё что. Папашка у ней был Ауреол Теофраст Бомбаст, по фамилии Петров. Я захихикал. — Это был реально поехавший сукин сын — задумчиво произнесла Мытищи-тян — Он, блядь. колдовал, сука, энергию какую-то жрал постоянно, на дваче учеников искал. Школу собрал нехуёвую. Когда мне было 15 лет, он постоянно мотался возле моей комнаты, говорил, что не надо слушать рэпчик, а надо, блядь, слушать пение каких-то пид… плохих горшков, в которые монахи тибетские срут, надо, блядь, вместо Воровача сидеть вконтакте в группах типа «Магуны Москвы» и «Типичный шизотерик». Доёбывался до моих штанов, говорил, что пиздовья энергия в землю не уходит, плохо, мол. В астрал ходил постоянно, подцепил там себе какую-то хуйню типа лярвы. Начал говорить, что он женщина, шмот начал у меня таскать, пиздец, а потом вообще меня убить пытался. — А это не… — меня пронзила догадка — Она самая — гопница кивнула и завела трухлявый движок — Маскотизация пошла ему на пользу, явно. До этого там такой ебальник был, о-го-го… — Вы тут семьями маскотствуете, я погляжу — Картинка за окном двинулась. Жигули набрали немалую скорость. Мы выехали на какую-то длинную улицу. Сбоку что-то сверкнуло золотым. Видимо, церковь. — А что это у тебя за гопота? — А, это — Базилида махнула лапой и резко повернула — Ребята, которые в плохой ситуации оказались, стали гопниками или преступниками какими. Я их перевоспитываю, остро в городе проблема стоит, даже вот мэр знает. Он, мне, кстати, за это дал некоторые привилегии. Ну или за то, что я его шантажирую. Не знаю. — Она у нас прямо Януш Корчак — ответил Антон и снова зашелестел — Если бы Корчак пиздил своих учеников ногами и угрожал бы отдать их ниграм на анальное растерзание. О, у тебя хороший бухгалтер появился! Наконец-то! — Спасибо… А хули они пидорами людей называют? — гопница всплеснула руками — Вот я им и говорю — хочешь считать, что любовь однополая что-то плохое, то поедешь на перевоспитание на «Центральную Станцию». Если им этого не хватает — я ещё добавляю, что там нет пива, только разноцветные коктейли, а вместо семок тебя 10 нигр в рот ебут. После этого они вежливыми становятся. Пиздюль и доброе слово куда эффективнее, если их сложить. Она прервалась на то, чтобы снизить скорость и заехать сквозь воротца. — Это-то новички. А сейчас я тебе олдфагов покажу.