Три дня пригорода: Подмосковная элегия

— Задерживается — Я поставил чашку на стол, потянулся — Я пойду его найду. Но, выйдя из дома, я удивленно огляделся. Никого, только уходящие в сторону следы, заметаемые свежим снежком. Ботинки вроде как его. Я удивленно поёжился от запавшего за воротник снежка и вернулся назад. Ваня копался в столовом ящике и поднял на меня глаза. — Он пропал — пробормотал я — Ушел куда-то. — Вполне в его стиле — бородач улыбнулся и поправил ряд фенечек на левой руке.- Кстати, передай ему это. Он через стол протянул мне бумажку, явно вырванную из какой-то книжки. Поперек текста черным маркером был написан адрес. Улица знакомая, в шаговой доступности от моего дома.  — Это если он захочет зайти на новый посетить наш скромный флэт. Эта хатка мне нравится, но я нашел способ продать её через знакомого анона — у маскотов ведь нет документов — и купить себе квартиру побольше, хоть и старую. Сейчас ремонт бы туда… — хиппан встал из-за стола и протянул мне грубую руку. Я пожал её. — Пока? — пробормотал я — Удачи, Максимилиан. Береги себя. Я накинул куртку и покинул кухню. Следы, которые я опознал как следы Мособла, вились очень странным путем — вкруг дома, по маленькой тропинке, через пустырь, но в итоге вывели меня на проспект, где я полностью потерял надежду найти хвостатого содомита и сместился в сторону остановки «Четверки», которая своевременно прибыла. Передав водятлу нужное количество пятачков из кармана, моё промороженное тело устремилось на сладкое место у окошка. Рядом мгновенно села толстая женщина с зачаточными усиками, навроде тех, что отращивают малолетние задроты. Глядя на медленно плывущие огни и вывески, я погрузился в тревожные размышления. А вдруг Мособла никогда и не было? Что, если в действительности я всё это время галлюцинировал, а сейчас еду в свою пустую квартиру, чтобы забухать там по хардкору или ещё чего? Вдруг вообще всё, что со мной за это время произошло — затянувшийся трип? Да нет. Не может такого быть. — Он точно существует — пробормотал я вслух — Я верю. Жируха рядом со мной обернулась, поглядела на меня с настороженным выражением щщей, потом сладко улыбнулась, как будто вылив на меня два литра кленового сиропа. — Вы правы, молодой человек. Наконец-то ваше поколение поняло суть вещей. — Вы его тоже знаете? — женщина явно не имела ушей, окромя человеческих, хотя я не мог разглядеть за толстой шапкой. Возможно, она была маскотом Макдональдса на Космонавтов. Если есть маскоты у округов — то почему нет маскотов у точек общепита? — Конечно же! — засияла гроза пирожков всей области — Я пришла к нему ещё 5 лет назад! Он изменил мою жизнь! А вы давно? — Не — я покачал головой — Вчера, в электричке дело было. Он сам ко мне пришел. Абсолютно неожиданно — О, это так необычно! — дама полуобернулась ко мне — И как это было? — Нуу… — я почесал переносицу — Сначала он сказал мне, что я всю жизнь заблуждался в том, чего люблю больше всего на свете — в Науке. — Да, мне это знакомо! Наука ведет только к к духовной деградации. Настоящее развитие может принести только… — Потом он намекнул мне. что я буду наказан за свои ошибки. — Да-да, точно! — женщина повысила тон и начала улыбаться настолько широко, что Кокмонглер бы обосрался от зависти. — И на этом общение с Ним закончилось? — Да как бы не так — я задумался и вовремя одернул себя, когда попытался поковыряться в носу — Потом он одарил меня такими дарами, о существовании которых я ранее и не подозревал. — Я вспомнил кальсонную пиццу и вновь поёжился. Ну кто способен такое придумать?! Сколько говна надо сторчать, чтобы согнуть пиццу пополам и так запечь?! Женщина возбужденно кивнула. — Вам очень повезло, молодой человек. Бывает, мы всю жизнь проживаем вне его света. Теперь ваша жизнь изменится. — Повезло — я хихикнул — Хотя мне показалось, что он не светился. Я люблю его, знаете. Вот сейчас подумал, и говорю, что люблю. — Я посмотрел на проносящиеся мимо сугробы и ощутил нечто, разливающееся внутри груди — Он классный. А потом он перелопатил мой ящик с алкоголем, выпил весь Блю Кюрасао, обдолбался таблетками и расцарапал мне всю спину. — Я его тоже люб… — женщина остановилась на полуслове и беспомощно посмотрела на меня — Что?! Как? — Когтями — вздохнул я — У него длинные когти, вы не видели? — Я… — жиробасина икнула — Нет, никогда. А. зачем? — Видимо, ему было очень приятно, когда мы… ну… любовью занимались. — разоткровенничался я — Даже не знал, что это так круто. Прямо вау. — Вы… — кровь отлила от лица женщины — Любовью… с Богом? — С каким богом? — мой мозг окончательно отказывался что-либо понимать — Это был кошкомальчик из пидоряча. Вы были на пидоряче? — Нет… но это же… — О, моя остановка — я вылез со своего места, протиснулся между смотрящей в одну точку жирухи и направился к выходу — Приятно было побеседовать! — Грех содомии… — тихо прошептала тётка мне в спину — Мужеложник… Потерявшегося кота я нашел достаточно быстро. Он болтался возле домофона, переступая с лапы на лапу и мелко дрожа. Пар конвульсивно вырывался из его рта. Завидев меня, он выпрямился и стремительно направился в мою сторону. — Ант… — Хули ты так долго?! — выпалил он на весь двор и пнул попавшуюся под горячую ногу мусорку. Мусорка была приварена, оттого не шевельнулась. — Я, блядь, замез к хуям тут! — Ты пальто у Вани забыл — я был несколько ошарашен. — Антон, что случилось? — Схуючи́лось! — он отвернулся и подбежал к домофону. Через секунду обернулся на меня — Что встал? Дверь открывай, десу. Я повиновался. На него не похоже. Мы залезли в лифт. Подъздные бухари, вольготно забившие лестничный пролёт, смотрели на моего спутника неодобрительно. В лифте я ещё раз попытался. — Антонин, няша, в чем дело? — для усиления эффекта я повернул его к себе лицом и приобнял за худющие плечи. Парень смотрел мне в глаза с полсекунды. Глаза красные, будто мир всю ночь пересобирал. — Да так… — он отвернулся к стенке лифта — Забей. Проблемы по работе. В гробовом молчании мы пришли в мою квартиру. Я бросил взгляд на часы, висевшие на стене — было уже немногим менее двенадцати. Оставался последний день до нового года. За окном раздались визги и канонада — у кого-то генеральная репетиция завтрашнего праздника. — Быдло — выплюнул Мособл — Ненавижу, блядь, людей. — Ты говоришь как моя бывшая ЕОТ — Я сбросил куртку и выложил металлического друга вместе с мобильником на стол. — Можешь пиццу поставить? Или что у нас там из заморозки осталось. А я пока в твоей фонотеке покопаюсь, не возражаешь? — Антонин не стал дожидаться ответа, а просто занял моё кресло и торопливо начал оживлять впавшую в анабиоз машинку. Я удовлетворился тем, что он стал выглядеть куда веселее, и пошел на кухню. Канонада усилилась. Из комнаты донеслись чарующие звуки — Лиллиум, один из лучших саундтреков в аниме-индустрии, во многом сделавший из посредственного аниме про кошкодевочек с рогами хит и причину слёзоизлияний многочисленных отакунов и анимешниц. Кстати, по поводу кошкодевочек… Я застыл с пиццей в руках у открытой духовки. Задним умом силён, как говорится. «Он мне все уши о тебе прожужжал ещё год назад» — прозвучала в голове брошенная Ваней-маскотом фраза. Стоп. Какой такой год?! — Няш, у меня к тебе вопрос — прокричал из кухни, быстро засунул пиццу в духовку и направился по коридору в святая святых моего маленького мира. — А насколько давно… Кошак лежал на диване в позе эмбриона. Его плечи содрогались. — Эй. — тихо сказал я — Что такое? Он поднял на меня заплаканное лицо, попытался что-то сказать, но просто всхлипнул и отвернулся к стене. У меня в груди что-то неприятно так кольнуло. — Ничего — бросил он сквозь сжатые зубы. Я на ватных ногах подошел к нему и протянул руку. Он зашипел и молниеподобно отбил её в сторону. Я вздрогнул и отскочил. Видел его когти и очень не хочу, чтобы они по мне прошлись. — Какого х…. — он сдавленно произнес, поднимая зарёванную морду — у-уя это должно быть сейчас?! Почему только после того, как я смог тебя узнать?! Познакомиться с-с-с тобой п-по настоящему! — он зашелся в рыданиях. Слезы капали с подбородка. — Антон — медленно произнёс я, ощущая неприятное чувство в животе — Эй, Антон! Что… — НЕ СЕЙЧАС, ЁБ ВАШУ МАТЬ! Хотя бы ещё пару неде… — он прервался и тупо уставился на меня, что напугало меня по настоящему. Мокрые бледные щёки, расширенные зрачки, приоткрытый рот с торчащими клыками, стекающая слюна. Я подошел к нему тремя крупными шагами. С каждым шагом мне становилось всё страшнее — мне казалось, что неконинген просто ударит меня, если я подойду ближе. Когда я оказался на расстоянии, когда мог почувствовать его дыхание на своём лице, парень сфокусировался на мне и, шатнувшись, попытался на меня упасть. Я на автомате схватил его, как и в тот раз, приподнял и крепко обнял. Мои губы столкнулись с его губами. Всё-таки целоваться я ещё не умел. — Го няшиться — прошептал он, всхлипывая с частотой в пару герц — Пожалуйста. Это то, что мне сейчас необходимо, и не спорь. Я не ответил, просто вытянул ящик стола. Отвечать было нечего. Спорить я не собирался. Спустя 20 минут, когда прозвучали финальные реплики полового диалога, полился сок любви и обессилевший, порозовевший котомальчик, положив голову мне на грудь, пытался перевести дыхание, я наконец-то унюхал доносящийся с кухни аромат. Округлив глаза и припомнив по очереди всю родню себя, духового шкафа и успешно кремированной пиццы, я рванулся на кухню, оставив удивлённое существо приходить в порядок на широком траходроме. Спасать было некого, и вместо вкусного блюда я извлёк из духовки только обугленный труп, который под мой веселый матерок полетел в открытое для вентиляции задымлённого помещения окно. Размахивая углами споро намотанной вокруг тела на манер тоги простыни, на кухню ворвался Антонин, вращая глазами и пытаясь хоть как-то пригладить растепавшиеся волосы. — Сгорела — скорбно произнёс я, снимая с головы воображаемую шляпу — Покойся с миром, пицца. Антонин нервно засмеялся и обнял меня. Впервые за вечер сегодняшнего дня он напоминал себя прежнего. — Может, закажем? — предложил он, но я, зная условия доставки в такое недетское время, только покачал головой. — Давай уж чего-нибудь из моих запасов — проговорил я, закрывая окно и открывая холодильник — А то что я за хозяин, если гостя накормить не могу. На стол полетел батон колбасы, сыр в нарезке и несколько банок соусов. Достав ещё и хлеб из хлебницы и стянув нож с магнитного держателя, висевшего ровно над головой кошкопарня, я с удовольствием вовлёк себя в кулинарную магию. Через 3 минуты нервного нарезания салями и пары минут развлечений с микроволновкой Мособл с любопытством обнюхивал получившийся бутеброд. Я к тому времени уже сжевал свой чуть более, чем полностью. — У тебя талант — заявил он, прожевав первый кусок — Я давно не ел ничего вкуснее, а я в ресторанах с тремя звёздами питался. — А такие разве есть в Москве? — изогнул бровь я. — Ладно, не с тремя, а с двумя. — поморщился Антонин — И не у ресторана было две звезды, а у гостиницы, при которой он был. И ещё я там траванулся, да, блевал три дня, но всё равно, ты очень круто готовишь, Макс. Я окончательно смирился с тем, что меня так некрасиво и без моей воли обрезали, доел бутерброд, запил его газировкой и в том же виде, в каком был — голый и перепачканный семенем — направился в кровать. Погасив свет, я, справившись с волнением, закрыл глаза и отвернулся к стенке. Антонин вскоре тоже вернулся, что я распознал по щелчку выключателя, звукам душа и торопливым мокрым шагам по бетону пола в комнате. Он остановился около меня и просто тихо стоял с минуту, после чего еле слышно прошептал: — И поглядите на него, даже молофью не смыл. Ладно… и, после небольшой паузы — Надо провести завтрашний день как последний. Возьми себя в лапы, мурчалка помойный, совсем охуел тут нюни распускать. Хотя почему «как»… Мособл перелез через меня и отвернулся к стене. Некоторое время он ворочался и вздыхал, после чего затих. Заснул, наверное. А вот мне было не до сна. Неслышно соскользнув с дивана, я встал на цыпочки и скользнул к креслу, на которое, по традиции, сбрасывался весь шмот. Там меня интересовали джинсы Антонина, а в них — смарт. Взяв его в руку и выйдя из комнаты, я зажег его экран и быстро набрал подсмотренный графический пароль. Появился рабочий стол. Ну-ка, последние сообщения… Так и есть — среди спама и уведомлений вкакашке там было одно очень странное сообщение, пришедшее, судя по всему, с городского или прямого номера. Я открыл его и про себя прочитал вспыхнувшую мессагу: «ЛИБО ОНИ, ЛИБО ТЫ. Осмотрительнее — ты в списке. Жду доклада. М.» С колотящимся сердцем я аккуратно заблочил телефон, вернулся в комнату и засунул смарт обратно, после чего направился в ванну, уже не на цыпочках, а даже малость демонстративно. Я начинал понимать.