Три дня пригорода: Подмосковная элегия

Солнечный луч от выглянувшего из-за облака светила проник сквозь ставню и полоснул меня по левому зрачку. Я очнулся от залипания в аниме-картинку на рабочем столе, аккордом на чёрной императрице компов вызвал редактор и продолжил править документ. Обычный порнофанфик, ничего сложнее. Рука медленно посетила пепельницу и извлекла оттуда почти целую сигарету. Я подпалил её от крикета, лежащего на угле стола, затянулся мерзким дымом и продолжил печатать. Выглядел я сейчас, наверное, ещё хуже, чем обычно — недельная щетина, пластырь через всю щеку и лысая черепушка — доктор из скорой перед процессом зашивания раны на затылке по известным всем правилам выбрил на нём нечто, напоминающее монашеский постриг. Пришлось уже добриваться дома самому. Мне очень повезло. Перелом основания черепа я не получил, только рану в пару сантиметров, сотрясение сошло на нет ещё к вечеру первого числа, так что отпустили меня быстро. Вот с лицом, конечно, повезло меньше, но будем честными — какая разница? Я и так всратый. Дописав финал фанфика и слив его на прокром молодым, пока ещё худым, яойщицам, я помочился, съел сосиску, оставшуюся с вечера, попил сока и сел обратно. Вот так, мои хорошие, и проходят мой больничный. Мамка пришла в ярость от того, что со мной случилось, пришлось уговаривать её не пинать копов больше, чем нужно. Жалко, что не поверила классической лестничной отмазке про «шел, упал на нож лицом четыре раза, а потом и затылок расколотил, от полноты чувств». Рассказанная после ободряющего укола история про то, что меня порезал какой-то кот-пидор-программист за то, что я убил его коллегу, оказалась успешно принятой за бред. Мне хватило ума не возвращаться к этой теме, а то бы расширил себе диагноз. Да и содержимое моей крови чудом не вызвало пристального внимания. — А было ли это вообще?! Я выкрикнул это настолько неожиданно для себя, что даже поморщился от шума своего голоса. А серьезно?! — Было или нет?! — я повысил голос. Прошла ещё минута перед тем, как я понял, что выгляжу, должно быть, очень глупо. Дверной звонок прерывисто завизжал. Я вздохнул. Сектанты! Как же достали. Они приходят каждую неделю и доёбывают со своей церковью. При этом даже не понимают прямого посыла прочь. Не знаю, чем я так им понравился. Я, как сидел, в одних труханах и дырявых носках, направился к двери. Не озаботив себя взглядом в глазок, я открыл дверь и с силой распахнул. — Слушаю — прошипел я, выглядывая в проём — Вы хотите со мной о боге поговорить?! В завершении своих слов я сосредоточенно почесал пах. Но передо мной стояли не церковники, только один парень лет 18-20 на вид. Я смутно его узнавал. — Привет — тихо произнёс он, глядя в пол и теребя в руках свой черный берет. — Привет — ответил я, с задержкой переставая чесать пах. — Зачем ты пришел? -Я… — протянул он и прижал уши — Мне… — Что тебе? — прошелестел я — Пришел закончить дело? — Какое? — он удивлённо поднял на меня красные глаза — Добить меня, видимо. — я пожал плечами. — НЕТ! — выкрикнул Антонин с выражением подлинного ужаса в глазах — Послушай, я… Я тогда позвонил Юбилейной. И я подумал, что ты её… — Её телефон стёрт по другой причине — я вышел на клетку и затворил дверь. — Её район административно перестал существовать. Она больше не могла быть маскотом. Именно поэтому тебя попросили её убрать. — Это было ужасно — мотнул головой котопарень — Тогда я позвонил Мытищи и нашел там Юбилейную. Весьма живую и радостную. Тогда я подумал, что ты… ну это самое, Мытищи-тян. — Нет, и это ты тоже выяснил, решив узнать о происходящем у Юли, которой ты доверял больше всего. И нашел там Мытищи, но, я полагаю, не очень разговорчивую. — Ты прав — маскот кивнул — Абсолютно прав. И я… Для меня не было разницы, кого ты из них трёх убил. Они все были мне очень близки. Я был готов мстить за них. Я посмотрел в глаза маскота, силясь изобразить холод или что-то презрительно-высокое. — Всего один звонок, Антон. Всего один — я показал ему число «один» на пальцах — Любой из них позже или на один уровень выше — и я бы остался без шрамов. — Я никогда не мог похвастаться терпением — всхлипнул кошак и прикрыл глаза руками — Да и любопытством, что странно… — Дай угадаю, что было потом — я переминался с ноги на ногу, ощущая легкий мудовый ветерок — Ты решил отчитаться начальнице. Набрал её номер. — Да — кивнул маскот — И попал на Юлю. Сильно ошарашенную твоим поступком, сопливую, негодующую, но живую ЮВАО-тян. — Бывшую ЮВАО-тян. Я передал ей мэрский смартфон, чтобы она стала его новой владелицей. Вполне заслуженно, надеюсь — я опустился на тумбочку и потянулся в карман за сигаретами Вспомнил, что кармана нет. Посмотрел на моего визави снизу вверх. — Я знаю. И… и я тебя не осуждаю. Я снова глядел на него, как в первый раз. Тоненькие ножки, тоненькие ручки, еле заметный кадык, бледная и без единого изъяна кожа. Идеальная форма лица. Широкие бедра. Язык тела. — Мне похуй, можешь и осуждать. Я спас тебя. — безразлично проговорил я и закинул ногу на ногу. Волосы встали дыбом, превращая меня в нечто, похожее на снежного человека. — Я зна-а-а-ю — Антонин зашелся в рыданиях, всхлипывая как тогда ночью — Макс, прости меня-я! Я в жизни не хотел, чтобы так вышло! Можешь послать меня куда угодно, но не считай, что я… Я люблю тебя, блядь! Последнюю фразу он выкрикнул на 2 этажа минимум. Я шмыгнул носом и осторожно поднялся, опираясь рукой на тумбочку как ударенный по голове или же как глубокий старик. Антонин сосредоточенно наблюдал за моими движениями. — А я тебя нет, — проговорил я, подходя к стоящему на месте парню, который даже перестал дышать — что ли? Ты поехавший или вообще ничего не понимаешь в человеческих чувствах со своим маскотством? Полотно солёной жидкости снова застлало мне поле зрения. — Ты — единственное хорошее, что было в моей жизни. — Я подошел вплотную и вытер всю жидкость с его лица двумя относительно точными движениями. Хотя скорее размазал — Ты думаешь, я был с тобой только за пиццу и бесплатный секс? Или что ты там думаешь? — Макс — произнёс он только и рухнул на меня, вжал лицо в плечо и задергался. — Я не хочу, чтобы ты плакал. — продолжил я говорить ему на ухо — Вообще. У тебя нет повода. Твоя начальница поставила тебя перед самоубийственной миссией. Я вынес этой суке мозги. Я убил её для того, чтобы ты смог жить. Я. Человек, который скоро даст клятву не то, что не убивать, а даже не вредить, и будет её придерживаться. Я прижал дрожаще-хныкающее тело к себе ещё плотнее. — И лишил жизни человека, который этого явно не заслуживал. Измазался в крови на всю жизнь и заплатил чужой жизнью за твою. Уважай это. Но если тебя сюда привёл моральный долг и желание остаться пушистой няшей в своих глазах — то ты мог бы и не тратить время и оставаться дома. Я на тебя и не обижался. Соседняя дверь медленно отворилась. Оттуда выглянула соседка и уставилась на нас сердитым взором. — Добрый день, Мария Александровна — улыбнулся я соседке — Если вы хотите поговорить о замене щитка, то подождите пару дней, пока у меня… — А если, блядь, нет? — Мособл отодвинулся и посмотрел мне в глаза. Его глаза блеснули красным — Если я с тобой, дурёныш, хочу всю жизнь оставшуюся провести, а ты мне тут предлагаешь вернуться домой?! В дом, которого у меня и не было-то никогда. Повисла пауза. Мособл обратил внимание на соседку. Та продолжала буравить нас. — Тогда… — я вздохнул — Один кондом у меня остался. А потом тебе придётся сходить в аптеку. Извини, но мне лень. Еды на пару… Мособл прыгнул на меня, обнял мою шею и впился поцелуем. Я одной рукой нашарил за спиной ручку двери, открыл её и втащил своего любовника в квартиру, после чего закрыл дверь на два оборота. — До чего же странная девушка у него — пробормотала Мария Александровна, надевая очки и так же скрываясь в квартире — Ещё и украшение в форме ушей. В наше время такого не было. А про щиток он хорошо, что напомнил, а то… Эх, где мои двадцать лет? — Ну вот и всё. Нашел он себе любовь. Шансов официально ноль — пробормотала я. Я стояла у тротуара и, подняв голову, глядела на окна дома на уровне нужного этажа, куда с два часа назад направился Мособл, наказав мне уезжать, если он не выйдет в пределах двадцати минут. Верная лошадка стояла рядом, опершись на несколько потрёпанную подставку. Белизна снега уже не так меня беспокоила, да и снег почти не шел, а, можно сказать, крался. Я вытянула горячую ладонь и поймала в неё несколько снежинок. Они растаяли. В кармане зазвенел смарт. Я не хотела отвечать, но всё равно ответила. — Васяна, это Двачевский! — в трубке зазвенел голос главы воспитательного центра — Тут форсмажор! Битарды сломали канализационную трубу и теперь весь центр… — Справляйтесь сами — ответила я твёрдо. Даже, наверное, более твёрдо, чем стоило — У меня выходной. Я оглядела двор. Посмотрела на деревья, покрытые снегом, на идеальной формы сугроб, на виднеющийся вдали шпиль небоскрёба. — Ну привет, мир — сказала я сама себе и спрятала голые руки в карманы — Давно я тебя не замечала. Нет. Хватит оглядываться. Надо жить. Эта мысль приходила в мою голову и до этого, но только сейчас не встретила ожесточенного сопротивления. Слава благому запою. Я вскочила на Яву и завела движок. Накинула без особой заботы шлем и рванула сквозь двор, наплевав на безопасность окружающих. Надо жить. И теперь я буду жить.