Три дня пригорода: Подмосковная элегия

Я проснулся только днём. Медленно поднялся, оглядел пустые карманы, обшаренные, видимо, какими-то праздничными преступниками. Ну, что же, надо понимать, каково оно, спать в таких местах. Хоть не изнасиловали, да и нычка со скрученной в трубочку тыщей, спрятанной в носке, оказалась цела, что гарантировало мне возвращение домой. Ключи тоже не тронули, а мобильник с отрицательным счётом всё-таки забрали. Ну. Бывает. Лол. Шатаясь, я спустился по лестнице и вышел во двор. По глазам рубанула общая заснеженность. Снег продолжал идти крупными кусками и через хруст я медленно направился в сторону метро. Город, бывший ещё десять часов назад живым, сейчас умер. Не было слышно почти ни одного звука. Я вытянул из куртки пачку сигарет, которая в силу непрезентабильности не заинтересовала бухоловов, поджег её и направил в рот. Ощущался какой-то еле заметный вкус, но я не мог вспомнить, какой именно. Затянувшись, я захрустел дальше. В поезде метро я почувствовал слабость и сел на кресло. Навалились картины вчерашнего вечера, да с такой четкостью, что меня затошнило. Хотелось чего-нибудь выпить и ещё очень хотелось поскорее добраться до квартиры в странном доме, где я оставил человека, который был мне настолько близок. Добравшись до вокзала, я нашел сонную кассиршу, оформил билет до Мытищ, посмотрел на расписание и грустно направился к ларькам, купил в них бутылку воды и выпил одним махом. После этого ничего не оставалось, как встать за турникетами и ждать подачи электрички. — Эй — услышал я сбоку — Чё случилось? — Да ничего — пробормотал я на автомате и только после этого обратил внимание на говорящего в сигнальном жилете. — Ты в окно вляпался — ответил Бомж-сан и махнул рукой куда-то вбок — Давай подвезу. Я проследовал за ним, не испытывая особого восторга. — Ну сейчас домчимся! — сказал он, вкатываясь в мотриссу — Сейчас-то вообще никаких проблем. Полотно пустое! Вчера что-то с током случилось, сервера из строя вышли. — Я слышал — кивнул я и залез туда же, заняв стул у окна — Мне в Мытищи. — О, даже так — он ушел в кабину и завёл средство. Толстый кот появился откуда-то сзади и подошел ко мне. Кот обнюхал мою ногу, помотал хвостом, но к моему удивлению не стал изображать индифферентность, а вцепился в меня когтями и прыгнул на колени, где и замурчал. К дому я подходил с тяжелым сердцем и мрачным предчувствием. Снежный хруст вводил в состояние полудрёмы, что резко контрастировало с общим моим состоянием. Только у самой двери я вспомнил, что давно не видел ключей от флэта, но почему-то продолжил движение. Дверь подъезда была открыта, а консьержка спала, положив голову на сложенные руки. Я решил её не будить и неслышно проскользнул мимо к лифтам. — Я очень надеюсь, что ты там живой — проговорил я, обращаясь неизвестно к кому, когда коробка тронулась — Слышишь? Я не хочу стать причиной ещё одной… Двери лифта разьехались в стороны. Я встал и ощутил этот уже изрядно доставший меня холодок. На пороге этажа стоял Антонин. И он выглядел вовсе не обрадованным моему прибытию. — А. — я только открыл рот, как неконинген, облаченный в ставшую уже привычной мне клетчатую рубашку, схватил меня за ворот и одним рывком вытащил из лифта, перебросил через себя и кинул в сторону стены. Я врезался затылком в стену с такой силой, что перед глазами вспыхнули разноцветные круги. — Уёбок — выплюнул Антонин, приближаясь ко мне — Жалкий… уёбок. — Что… такое? — с трудом спросил я, ощущая неприятный привкус во рту и неожиданно заглянувшую на огонёк тошноту. Сотрясение. Не меньше. Антонин подошел вплотную и опустился на корточки. Его левая когтистая лапа схватила меня за горло с такой силой, что когти впились в кожу, а дышать резко стало нечем. — Я всё пытался сделать — Антонин мелко затрясся, из его глаз хлынули ручьи слёз — Аб… Абсолютно в-всё, чтобы они остались в живых! А ты… — Ты хотел собой пожертвовать, идиот — прохрипел я, испытывая накатывающую ярость, которая во многом строилась из обиды и незаслуженной боли. — А тебе не похуй?! — взревел парень — Кто ты вообще такой, чтобы лезть в мою… — Я… не хотел… тебя… потерять! — я привстал и с силой оттолкнул котопарня в сторону. Он удивлённо отскочил и изменился в лице. Перед глазами с новой силой вспыхнули круги, зашатался и задрожал пол. Сердце забилось как-то явно не так, как ему стоило. — А теперь она не отвечает, мудак! Весь день не отвечает, и номер отключен! Сука! Ты убил её, чертов… — Антонин неожиданно взмахнул рукой и наотмашь ударил меня по щеке. Щека взорвалась болью с такой насыщенностью, что я потерял остатки воли к сопротивлению — Антонин… — Единственного человека, который никому… никогда… не причинил вреда! Я был готов… а теперь… — Антонин зашелся в рыданиях, настолько горьких, что я на мгновение забыл о своём состоянии и попытался подойти к нему. Только бы хоть как-то утешить. Хоть как-то снять боль… — Отойди! — хрипло взвизгнул он — Отойди от меня, ты, хуёв стволоносец! — Я просто хотел… — А всё испортил в итоге! Я тебя знать не хочу! Иди нахуй из моей жизни!!! Мир перевернулся с ног на голову. Я прислонился к стене и сквозь прозрачную пелену слёз видел, как четкой военной походкой Антон удалятся в лифт. Только после этого я соизволил подняться, цепляясь за стены и оставляя на них пятна алого цвета. Из распоротой щеки нещадно хлестало. По артерии попал. Мудак. Дверь возле нашего флэта оказалась безучастной к стуку и нажатию на звонок, но вот в блоке напротив спустя минуту нетвёрдой походки и долбёжек в дверь открыла заспанная женщина в халате. При виде меня она изменилась в лице. — Добрый день — сказал я, медленно теряя ощущение тела и заваливаясь вперед, падая к её ногам на манер рыцаря из куртуазных романов — Прощу прощения за беспокойство, вызовите скорую помощь. Я не очень… Остаток фразы печально потонул в моём тектоническом блёве. Женщина ещё издавала какие-то сочувственные звуки, но моё сознание окончательно меня покинуло.