Я ненавижу своего брата

Виолес Я прихватил с собой шерстяной плащ, заранее подготовил комнату, следуя советам Риззеля. Решили разместить Аля у меня, чтобы он чувствовал себя спокойнее, а заодно был под присмотром. Я закрыл окна светонепроницаемыми шторами в спальне, ванной, кабинете, на всякий случай. Решетка на камере выглядела плачевно, но проломить ее не удалось, все-таки не простой металл. На задней стене было выдолблено слово «проклятый». Брат сидел на полу возле прутьев и молча смотрел на сферу, на меня не обратил внимания. Такой бледный, иссушенный, опустошенный. — Альхаги, — позвал я. Парень не шелохнулся, но показалось, что он стал тише дышать, прислушиваясь. Я коснулся клетки, желая войти, на ней возникли петли и ручка, я открыл образовавшуюся дверь. Полукровка сидел неподвижно. Я зашел внутрь и за плечи поднял исхудавшего парня на ноги. Пришлось поддерживать его под руку, пока он нетвердо плелся в сторону светящегося шара. Прижав его к себе, он расслабился. Позволил укутать себя в плащ и поднять на руки. Я не видел его лица, лишь чувствовал, как бессмертный потихоньку теплеет. — Кусай, — я протянул ему руку, которой поддерживал костлявую спину. Подняв на меня взгляд, он помотал головой. Тогда, прорычав короткое заклинание, я сунул ему под нос рассеченную ладонь. — Пей. Иначе силой заставлю. Вампир огляделся в поисках, не знаю, живой души или пути к отступлению, шумно выдохнул и присосался к ране. Пока он питался, мы добрались до моей башни. Я расположил его на кровати, не отбирая руку. Только я ощутил легкую слабость, он отстранился. Словно знал… — Попозже дам еще, — я заправил его длинную челку за ухо, открывая взору болезненную мордашку. Радужка приобрела привычный яркий оттенок, взгляд прояснился. Значит, действует. Когда я встал, он схватил меня за рукав туники. Никогда не считал, что мне идет эта одежда, но удобнее я ничего не нашел. Правый манжет запачкался кровью. — Я никуда не ухожу, — он сильнее сжал ткань. — Хочешь, чтобы я посидел рядом? Тот кивнул. — Хорошо, — я занял место с другой стороны, прислонившись спиной к изголовью. — Забыл поблагодарить в прошлый раз: спасибо за спасение. Аль заерзал и нахмурился. — Ты чего? Я не поэтому тебя выхаживаю. Засыпай, я с тобой. Неожиданно голова брюнета легла мне на колено. «Жестко ведь», — мелькнула мысль, и я запустил руку в черные колтуны. У меня получалось потихоньку их распутывать, я и сам не заметил, как. Вскоре вурдалашка засопел, отогревшись в моей компании, а я продолжал поглаживать густые непослушные волосы. Над спящим плавала сфера, светло-красная, иногда полыхающая бордовым. Я прислонил к ней ладонь. Такого теплого, одурманивающего и радостного чувства я никогда не испытывал. Словно кто-то переписал мои эмоции. — Ну, привет, — я улыбнулся будущему малышу. Как бы ни сложились наши отношения с Ри, с Алем, в дальнейшем, я не отрекусь от этого комочка счастья. И никому не позволю причинить вред ни ему, ни его родителю.

* * *

Проснулся я от боли в спине: так и уснул сидя. Рожица вампира обрела более живой оттенок и все еще покоилась на моих ногах, вместе с руками. Я коснулся гладкой щеки. — Проснись, мне надо из-под тебя выбраться… — он заворочался, обхватывая меня еще сильнее. Что же это такое? — А-аль… Неожиданно меня дернуло за ногу так, что я оказался распластан на ложе звездой. На меня уставились два злых зеленых огонька. Вернулась сила, да? Лохматое нечто профыркало что-то невразумительное, наползая на меня подобно плющу. — Аль… Ну, слезь с меня. Это невыносимо. — Ри, прекращай, — он замер, перестав ерзать. А потом отпустил меня и юркнул под ворох из плаща и одеял, оставив снаружи пятки. Я вытянул лягающееся чудо обратно. Как с ребенком, серьезно! — Ты чего? — он выглядел сильно расстроенным, это меня тут обижают. — Да, чуть не забыл. Я надавил на порез, корка лопнула, и протянул руку бессмертному. Его зенки сузились, но от пищи он не отказался. Тонкие губы избавились от трещинок, темные мешки убрались из-под век. Аль отстранился. — Виоль, — осипшим голосом просвистел вампир. — Я… Тут он закашлялся, согнувшись пополам. — Не разговаривай. — Я виноват! — его личико передернуло гримасой боли. — И должен… — Я же сказал, помолчи, — зажал ему рот, потом погладил зарумянившуюся щечку. — У нас впереди много времени, скажешь потом. Я… Я больше не злюсь. — У нас… — прошептал он, откидываясь на подушки. — У нас… Мне показалось, что вампир тихонько завыл. — Эй, ты плачешь что ли? — я нагнулся к нему, и за необдуманное любопытство тут же получил когтями по руке. Полукровка изогнулся, рыча. — Прости… Я не хотел, — он привстал и уставился на меня. Глаза на мокром месте, я угадал. Обрамленные веером ресниц и полные солоноватой влаги… — Аль, что же ты творишь, — я обнял его. — Не держи все в себе… Когда вампир успокоился и задремал, я вернулся к своим обязанностям. Большую часть, конечно, взял на себя отец, как в годы юности своих сыновей, то бишь нас. Виновных членов совета быстро вычислили. Казни им удалось избежать, вместо этого их сослали кого куда. По мне, так лучше смерть, чем позор. Таких изгоев могут убить, не боясь наказания. Я слышал, есть людоеды, которые этим пользуются… Бумаг накопилось пять стопок. Сплошное уныние…

* * *

Вечером Аль заскребся во внутреннюю дверь кабинета. — Иди в комнату, я сейчас приду, — собирая горы документов, ответил я. Закончив, пошел в спальню. — Хочешь какой-нибудь еды? — Нет, еще рано… — выдавил он. Я протянул ему ладонь. Она успела зажить, так что я вновь ее рассек. — Тогда я попрошу принести мне что-нибудь, ладно? — вампир кивнул, продолжая сосать кровь. — Как твой рот, зажил? — Да, — он отлип от руки, когда ее начало неприятно колоть. — Как ты узнаешь момент, когда мне становится некомфортно? — послав слугу за ужином, я устало прилег на постель, пропахшую молодым бессмертным. — Из-за клейма: оно горит, когда я причиняю тебе боль, — Аль устроился рядом, привлекая к себе сферу. Теперь она плавала между нами. — Я никогда не планировал иметь детей, а теперь не знаю, как бы жил без малыша. И без тебя… Думал, что больше не появлюсь после первой ночи. Мне жаль, что я обманывал тебя. — Я тоже начал к нему привязываться, — я коснулся алой оболочки. Зеленоглазый улыбнулся. — Я очень рад.