Я ненавижу своего брата

Виолес Когда я очнулся, помнил только укусившую меня змею. Хотя я и ожидал выступления, но точно не такого… Это не безобидное бросание гнилыми фруктами или поджог ворот. Я приоткрыл глаза. Все выглядело каким-то размытым и блеклым, попытался проморгаться. — Зрение восстановится в течение пары дней, лорд, — я повернулся на голос, кажется, Риззеля. — Вставать вам пока противопоказано. Вместо «да» у меня вылетел изо рта какой-то хрип, горло передернуло жгучей болью. — Шея сильно повреждена, поскольку первую помощь оказывал не врач. Без нее же ты бы не выжил, — проскрипел отец. Судя по голосу, он находился где-то в другом конце комнаты и подошел ближе. — Кто, наги его задери, додумался черную кобру запустить… «И кому я теперь жизнью обязан?» — магических сил было в достатке, поэтому я вывел вопрос в воздухе светящимися точками. Если меня укусила такая змея, то шансы мои были не то что малы, их не было вовсе. — Альхаги вывел яд, — тихо проговорил старик-маг. Прозвучало так, словно это было само собой разумеющееся. Ну, хоть умереть родному брату не дал, молодец. «Где он?» Надо же холодного поганца поблагодарить. — Он… — начал лекарь и вдруг замолк. — Его заперли в подвале, — с запинкой выдавил король. Что за бред — запирать сына в катакомбах? «Почему?» — С катушек слетел, вот почему, — с истерическими нотками гаркнул он. — Убил девятерых. Троих уже после того, как они сдались. Еще дюжину покалечил. Заперли его не за убийство, ты не думай, все-таки они все были виновны в сговоре и покушении на принца. Альхаги сейчас неконтролируем, бредит из-за яда. «Из-за яда? Бредит?» Мне никто не ответил.

* * *

Я шел на поправку. Горло затянулось тонким слоем свежей кожи, неровной, уродливой. Про Ри отец не желал отвечать, Риззель тоже активно делал вид, что не в курсе. Мой вампир куда-то исчез. Возможно, он следит за Альхаги, ведь обязан ему. Или нет? В сердце защемило. Нехорошее у меня предчувствие. Моего брата, пусть уже не кронпринца, заперли в южном крыле, два лестничных пролета под землю. Старые катакомбы, давно не использующиеся, построенные лабиринтами, полными тюремных камер и пыточных. Неожиданно раздался треск камней, удары по металлу, сопровождаемые звериными воплями. — Лорд, дальше я не смею ходить, — произнес мой проводник серьезным тоном. Отправив его наверх, я последовал на шум. Представшее мне зрелище полностью оправдало испуг молодого стражника. Аль буквально сидел на потолке. Скрестив ноги, он выцарапывал камни из задней стены. Черные волосы свисали запылившимися клоками вниз. Я ахнул. На меня тут же уставились фосфоресцирующие бледно-зеленые зрачки, плававшие в покрасневших белках. Темные мешки под глазами и выпирающие скулы выдавали истощение. Словно он голодал несколько лун. По другую сторону измятой решетки плавала красноватая сфера. Я протянул к ней руку, в следующий миг монстр ударился телом о толстые прутья. Сначала он скалился и рычал, потом неожиданно замолчал и расслабился. Мышцы на лице разгладились, из-под вороных прядей торчали знакомые мне белесые шрамы. Я осел на пол. Его губы, тонкие, искусанные, за которыми торчит ряд острых клыков. Я точно знал, кому принадлежали эти губы. Тому, кого я недавно целовал… Вампир завыл, ударив ладонью по клетке, — привлекал мое внимание. Он протянул руку к сфере, та продвинулись навстречу, однако не могла втиснуться в камеру. От мелькнувшей в голове мысли стало тошно. Молча отступая, я бросил взгляд на Аля. Его силуэт снова маячил под потолком, повернутый ко мне спиной.

* * *

— Чей ребенок? — отец нахмурился, но все же ответил: — Твой. — Как? Нет, я не понимаю! И ты знал… Все это время ты знал! — я залил в себя пятый стакан обжигающего пойла. Ненавижу выпивку. — Альхаги, ублюдок… — Не стоит винить его. Он не волен выбирать судьбу и много раз о ней жалел. Пока он был рядом с тобой, — я поморщился. — В роли жизнерадостного вампира он хоть раз соврал? — Да! И много о чем! — король вздохнул, забрав бутылку. — Пусть он и смолчал о сфере, его заботило будущее! Ваше совместное будущее. На его месте ни один нормальный будущий родитель не пожертвовал бы собой ради другого. — О чем это ты? — Подумай головой, сынок. Как он тебя спас? — Выпил яд? Из раны… — я опустил лицо в руки. — Что же он натворил… Никогда не пойму… Теперь в меня закралось ощущение вины и отчаяния. Все это время я ошибался? Зря его ненавидел? Готов ли я был бы отдать за него жизнь? За Ри я бы боролся до конца, а за брата? Не уверен. Должно быть, неописуемая боль — осознавать это, жить с тем, кто его презирает. И за что? Из-за детской обиды. — Ты пришел в себя на второй день. Он до сих пор не… — Хочешь сказать, Аль не в сознании? — Иногда есть просветы. В нем читаются всего две эмоции: привязанность к сфере и злость на окружающих. Он ни разу не спал и не ел. О его выздоровлении лучше поговори с Риззелем, только вас он без шума подпускает к себе.

* * *

На следующее утро, прогнав назойливое похмелье, я добрался до лекаря. Увидев мою перекошенную рожу, он покачал головой, но предложил чай. — Я много думал обо всем… этом. Разве сфера беременности возникает не по обоюдному желанию? — Обычно, да, господин, вы не ошиблись. Только вот у некоторых рас деторождение значительно отличается от привычного нам. Чтобы зачать вампирское дитя, необходимо соблюсти несколько условий. Так сложилось, что вы выполнили их, не ожидая последствий. Недавно я был в некотором роде посвящен в детали появления Альхаги на свет. Полагаю, он также не был желанным ребенком. — Он… мой родной брат? — доктор нахмурился. — Нет. Вы можете быть дальними родственниками, как и все дворянские дома. Не более. — Как он сейчас? Я видел его двое суток назад, выглядел ужасно… — вспомнил этот маячащий под потолком тощий силуэт. — Визуально ничего не изменилось, — Риззель пожал плечами. — Поведение стало спокойным. Похоже, Альхаги начал восстанавливаться, хоть и медленно. По сравнению с начальным состоянием… — Что случилось с ним после того, как он меня спас? Расскажите мне все, — я глотнул чаю, чтобы избавиться от рези в горле. Зажившие раны болят, когда о них вспоминаешь, да? — Первый день был страшен. Тебя быстро подлатали. Когда его схватили, он уже не соображал. Кидался на все живое. Хорошо, что его монстр, горгулья, к тому моменту уже исчез. А потом Альхаги просто выворачивало наизнанку. Мы боялись, что ему не выжить, были готовы отрубить ребенка… Но вампир в нем оказался сильнее наших ожиданий. — Жаль, что его жертва не оправдывает лжи, — прошептал я. Злость, однако, окончательно остыла. Глупый вампиришка. — Возможно, не в моем праве так говорить с вами… Вот что я скажу. Вы, лорд, видели два его проявления по отдельности, в отличие от меня. Чтобы жить дальше, он должен был распрощаться с одним из них. Однажды он уже делал этот выбор, только в этот раз решил не в свою пользу. Прошу прощения за грубость. — Вот как. Ты прав, все в порядке. Я могу ему чем-то помочь? Лекарь оживился и начал рыться в ящиках. Достав крупную склянку, он протянул ее мне. — Ваша кровь — единственное, что он сможет употребить в пищу. Для жизнеспособности ребенка ему также необходимо было… ее пить. — Так он поэтому… — Не думайте так, господин Виолес. Вампир выбирает партнера на вечность, в ином случае у пары не будет детей. — А они при этом жрут друг друга? — я поставил сосуд на стол. Врач помрачнел. — У них иначе устроен энергетический обмен. Из-за того, что вы чистокровный высший эльф, вас нельзя обратить или подчинить. Однако я не специализируюсь на размножении темных существ. Подробности узнаете у Альхаги, когда он сможет говорить. — Я сам дам ему кровь, без всяких стекляшек. Ведь так он быстрее поправится? — старик кивнул.