Вольно, генерал: Стокгольмский синдром

      Дом — это место, где комфортно и куда хочется возвращаться. Где тебя ждут. Совсем необязательно, чтобы это были кровные родственники. Вот они-то порой могут стать причиной, когда возвращаться не хочется. Нет. Дом — совершенно особенное место с людьми, которые любят тебя, а ты — их. Это твоя крепость, защищающая от суровой и жестокой реальности. Оплот воодушевления. Она не рухнет, когда не станет стен и крыши, ведь дом — это не кирпичное строение с трубой. Как и настоящий секс — не просто механические телодвижения.        Люциан отказывался принимать реальность, потому что был уверен, что спит. Демон так решил, когда осознал, что стоит перед главнокомандующим со стеком в руках. Положение было ужасно неловким и интригующим одновременно. Сложно решиться на какое-то серьёзное действие, поскольку страшно совершить ошибку. Моргенштерна опьянял один вид Молоха, что уж говорить о его готовности к действиям. На столе стояло шампанское, на которое демон периодически обращал внимание. Реальность становилась менее безумной, а он — смелее.        Главнокомандующий стоял на коленях на полу, и с губ его не сходила снисходительная усмешка. Он покачивал головой, когда Люциан от шока или трусости начинал осушать бокалы. На его взгляд, надо было тогда брать текилу. Правда, демон тогда бы ничего в руках не удержал. Молох был в нижнем белье и махровом белом халате, сползшем с плеч. Руки его связаны, потому что он позволил это сделать. Ради того, чтобы испытать Моргенштерна и посмотреть на него, пытающегося быть властным. Пока что Молоху нравилось только то, что Люциан снял галифе и остался в притягательном нижнем белье.        Они находились в доме главнокомандующего, где никто не смел вторгнуться к ним: прислуга была научена горьким опытом. Стояла тишина, прерываемая шипением игристого вина и хмыками Молоха. Он не останавливал его, потому что хотел дождаться результата. Если Люциану необходимо подкрепиться, ну, кто виноват, что он такой трус.        Наконец Молох почувствовал прикосновение к своей щеке. «Неужели?» — саркастично подумал демон. Люциан провёл стеком по лицу мужчины, не отрывая взгляда от его глаз. Зрительного контакта генерал не выдержал и отвёл глаза, почувствовав себя неловко. Да, конечно, он взрослый мужчина, который должен доказать свою мужественность, но…        — Это всё? — с ухмылкой осведомился главнокомандующий.        — Молчи, — отмахнулся Моргенштерн.        Чулки, которые он надел по приказу Молоха, возможно, были даже первой причиной, почему надо было выпить ещё. «Даже Кальцифер себе такого не позволял», — с досадой подумал Люциан, радуясь, что они у Молоха дома, а не где-то ещё.        — Это прозвучало… Очень властно, я поверил, — главком закатил глаза, не в силах сдержать усмешки. — Как же ты со своими дамами развлекался, боюсь спросить?        Моргенштерн коснулся губ Молоха кончиком стека.        — Среди них не было двухметровых командиров Ада, которые могли вышибить мне мозги одним движением глаз.        Главком вздохнул.        — Слушай, принцесса, не вынуждай меня заталкивать твой страх тебе в задницу. Уверен, ты и сама с этим справишься.        Люциан долго ждал возможности, чтобы отплатить за такое обращение к себе. Он ударил мужчину стеком по груди — сильно, остался след. Молох присвистнул, не почувствовав боли.        «Интересно, какой у него порог? Или если ему ногу будут отпиливать, он тоже присвистнет?» — Моргенштерн приложил усилия для следующего удара, на который главнокомандующий отреагировал почти так же, и ему стало немного обидно.        Следующим был шлепок по лицу, немного раззадоривший Молоха.        — Можно было и лучше, но это ведь всё, на что ты способен, — он подался вперёд и носом коснулся живота Люциана. — Как же ты солдатами командуешь? — взгляд снизу заставил генерала поднять голову.        — Я с ними не трахаюсь, — мужчина крепко сжал стек в руках, когда почувствовал горячее дыхание. От него мурашки пробежали по телу.        — Точно? — фыркнул главнокомандующий.        Моргенштерн красноречиво посмотрел на него, и вновь раздался щелчок от удара. Люциан понял, что, возможно, задумка не лишена своей изюминки. Было приятно отплачивать за издёвки. Молох вдохнул запах кожи любовника и немного поддался. Конечно, в его глазах этот генералишка выглядел жалким, но чертовски сексуальным, когда пытался убедить в обратном. Пожалуй, только ради этого стоило позволить связать себя.        Люциан стегал Молоха по спине, когда в комнату вошли.        Это была молоденькая служанка в нарядном белом переднике с подносом в руках. Она явно ошиблась комнатой. Увиденное смутило и обескуражило её. После немой сцены она поняла, во что вляпалась.        — Извините. Прошу, извините, госпо…        Молох не дал ей договорить. Её разорвало на части, когда она вышла в коридор. Демону очень не хотелось пачкать спальню.        — Я сваливаю, — Люциан отбросил стек и поднял руки. Бодрым шагом демон направился прочь, но Молох разорвал верёвку и нагнал генерала. Он схватил мужчину сзади и прижал к двери. Моргенштерн выдохнул, оказавшись лицом к лицу с Молохом.        — Она бы разболтала. Знаю, — улыбнулся генерал.       Молох нахмурился.        — Тогда какого чёрта?        — Ну, ты так брутально разорвал эти верёвки и пошёл за мной… Это явно стоило того, — Люциан подмигнул мужчине. И это возбудило главнокомандующего гораздо больше, чем стеки и верёвки. Моргенштерн и ойкнуть не успел — как оказался под Молохом на широкой мягкой постели.

***

       Слайз хмуро рассматривал принесённую ему голову Дымова. Молох изуродовал тело наёмника со всей фантазией. Одного из демонят, принёсших тело, стошнило в раковину. Секретарь покачал головой и вздохнул.        «Неужели я собирал его для этого?» — глазницы, из которых стекала сперма, огорчали его, пожалуй, сильнее всего. Он не был удивлён, поскольку знал своего босса, просто… Грустно, когда самые мрачные прогнозы сбываются.        Слайз положил голову на стол и стал искать очки, чтобы привести голову Дымова в порядок, но в дверь постучали. Ругнувшись про себя, он накрыл находки простынёй и поспешил открывать. Пришла Люциста.        — Сахара не найдётся? — с улыбкой поинтересовалась она, облокачиваясь о дверной проём и заглядывая мужчине за спину.        — Мы в штабе, — мрачно произнёс демон. — Это дурацкий предлог.        Девушка всплеснула руками.        — Раньше ты был веселее! — она всматривалась в задумчивое лицо Слайза. — Что с тобой не так?        — Ничего, — спокойно произнёс он. — Уходи.        — Я знаю твоё «ничего», — она вытащила из-под платья небольшой резной пистолет и направила Слайзу в лицо. — Что ты там говорил про «доверять наполовину» ради всеобщего блага?        — Да, тело Дымова у меня, но это ничего не значит, — Слайз не поменялся в лице, когда угроза стала ощутимой.        — Следы ведут к тебе! — Люциста взвела курок. — Ты чёртов предатель! Молох доверяет тебе, Люциан доверяет тебе, даже я тебе почти доверилась!        Ящер потёр виски и впустил девушку в кабинет.        — Зайди, и мы поговорим.        — Конечно, здесь ты без труда меня прикончишь, и концы в воду, — недоверчиво хмыкнула Моргенштерн, всё-таки проходя в кабинет, но держа Слайза на мушке.        Секретарь снял с тела Дымова простынь, но Люцисту это не удивило, поскольку ещё в коридоре она видела это кровавое месиво. Правда, к горлу подступал комок, это да. Она встала спиной к стене, не отрывая взгляда от ящера.        — Ты так и будешь стоять? Как хочешь, — равнодушно отозвался Слайз. — Но я бы порекомендовал присесть.        — И так прекрасно, — хмыкнула девушка. — Начинай оправдываться.        — Дымова действительно собрал я. Не спрашивай, как мне это удалось, я сам до сих пор до конца в это не могу поверить, — он подошёл к воняющей раковине и сполоснул её, чтобы вымыть голову Дымова. — Важен результат. Я забрал останки дримхантера, поскольку для Молоха они ценности не представляли. Я знал, что он хочет поймать контрабандистов, поэтому собрал наёмника и поместил на подпольную биржу труда, так сказать. Для первого раза получилось неплохо, — Слайз открыл Дымову рот и стал вычищать и оттуда всякий мусор. — Они клюнули на его боевые навыки. Мне удалось внедрить его. Так я узнал, что там же работает мой друг Райвас, с которым тебе удосужилось познакомиться. Обаятельный малый, не правда ли? — Люциста смущенно фыркнула. — Я знаю, где они находятся, чем они торгуют, но как только Молох узнает, он там всех убьёт.        — Но какого дьявола в это впутался мой брат? — девушка убрала пистолет, но взяла со стола нож и стала приближаться к Слайзу.        — Ты мне не поверишь. Я не знаю, — деловито отозвался ящер, просматривая ушные отверстия в голове. — Возможно, остались какие-то воспоминания или вроде того. Как дежавю, только с желанием прикончить кого-нибудь.        — Это не отменяет твоей вины, — настояла на своём девушка. — Если бы ты не собрал этот кусок дерьма, ничего бы не произошло.        Слайз отложил голову Дымова и повернулся к Люцисте, глядя сверху вниз с пренебрежением.        — К твоему сведению, никто не погиб. Даже если бы Люциан умер, Молох бы, конечно, разозлился, однако нашёл бы способ вернуть его к жизни. Если бы я не собрал «этот кусок дерьма», я бы не вышел на след этих аферистов и не нашёл друга. Я понимаю, что обязан служить Молоху верой и правдой, но это не должно становиться поперёк моих интересов.        — Меркантильный ублюдок, — прошипела Люциста и не удержалась, чтобы не наградить победителя пощёчиной.        Слайз отреагировал на это философски, не настроенный крушить свой кабинет, и обошёл Моргенштерн, чтобы заняться телом.         — Я буду тебе должен, если ты не расскажешь об этом боссу, — произнёс ящер, укладывая тело Дымова на стол. А затем и его выпавшие внутренности.        — Чтобы потом сгинуть вместе с тобой? — с презрением фыркнула девушка. — Ты мразь. Хотя предложение, конечно, выгодное… Было бы глупо отказываться от возможности сделать должником такого серого кардинала, как ты.        Ящер улыбнулся посеянному в Моргенштерн сомнению.        — Никто не погиб и всё закончилось благополучно. По сути, я невиновен. Я не врал Молоху, когда молчал на вопрос о том, где находятся контрабандисты. Дымов сошёл с ума не по моей вине. Я никого не предавал, а лишь занимался разведкой. Хотя для других, конечно, это выглядит как двойная игра.        Люциста горько усмехнулась, поскольку предложение долга было очень выгодным, и сопротивляться ему было очень сложно. В мире преступников такой союзник — как альянс с божьим сыном.        — Почему ты такой эгоист?        — Честно? — Слайз повернулся, отвлёкшись от зашивания тела Дымова. — Я ненавижу всё, что отдалённо напоминает человека. Можно сказать, я расист. Вы все выглядите, как люди, и я отношусь к вам соответственно. Жалкие щёголи, неспособные принять свою настоящую природу. Прячетесь в эти кожаные мешки, хотя на самом деле нет ничего лучше, чем быть честным с собой. Если вы лжёте сами себе, почему я должен быть честным?        Люциста со злостью сжимала нож в руке. Желание исполосовать этого идиота теплилось в груди всё сильнее, но она хотела приберечь козырь в рукаве, чтобы однажды отплатить за «кожаный мешок».         — Хорошо, твоя взяла. Я ничего не расскажу Молоху. Ты мой должник, Слайз, — она разрезала запястье. Так же сделал и секретарь. Они заключили кровавый договор.        Моргенштерн вышла из кабинета Слайза с острой охотой кого-нибудь избить. Её жертвой стал стоящий в коридоре бюст Люцифера, которому она со злости отколола нос ударом кулака. Было больно, но уже не так досадно.