Ментол.
4 апреля 2016 г., 21:31
Уже давно Люциан и Молох жили вместе. Первый был рад избавиться от необходимости перебираться в верхний мир каждый раз, когда надо переночевать. Второму же стало приятно, когда дом немного оживился. Восьмой круг — место недешёвое. Многие рвутся в центр, но Молоху было достаточно укромного места на берегу холодного моря. В силу этого в поместье всегда тихо и очень светло. Когда приходит время сна, просто задвигаются толстые чёрные занавески. Время определяется только по часам.
Дворецкая, старая цыганка по внешности, никак не реагировала на происходящее. В основном она играла в карты с приходящими коммивояжерами. Так они задерживались на неопределённый срок и могли сутками жить в амбаре. Молох о них не подозревал, но когда находил — сворачивал шею как шпионам. Дворецкая тогда угрюмо вздыхала и от скуки тасовала колоду, глядя на падающий снег. Она думала о чём-то своём, когда хозяин не приказывал накрыть на стол, постирать или приготовить что-то. Просил редко, поэтому дворецкая не жаловалась на больше количество обязанностей. Одна — неторопливо везла телегу скромного хозяйства.
И сейчас она была где-то внизу, пока Люциан и Молох сидели на кухне. Генерал посматривал на мужчину немного обиженно и не мог сидеть смирно — постоянно ёрзал. Молох отвечал на взгляды усмешками и делал вид, что пьёт кофе. Он растягивал его, пил медленно, чтобы прятать довольную ухмылку.
— Не могу поверить, что тебе в голову пришла мысль о ментоловой смазке, — выпалил Люциан, сердито поставив кружку на стол.
— Ты просил смазку — я взял её, — пожал плечами главнокомандующий.
— Но не ментоловую же! — всплеснул руками Моргенштерн. — Ты бы сам попробовал, каково это. Как будто я курил ментоловую сигарету прямо задницей.
Молох хмыкнул. Обиженный Люциан выглядел забавно. Раньше они не ссорились, поэтому главком не подозревал, как потешно смотрится его избранник.
— В каком-то смысле я попробовал, — главком сделал медленный глоток. — Знаешь, неплохо. По-моему, даже хорошо повышает чувствительность.
— Но мне-то это зачем?! — Люциан немного повысил голос и хлопнул ладонью по столу. — Ты думаешь, я тебя не почувствую что ли?! Да каждый раз как до гортани!
Главнокомандующий посчитал это за комплимент, но посмотрел на Моргенштерна сдержанно, чтобы обуять его злость. Помолчал несколько секунд, давая Люциану возможность осмыслить сказанное и остыть. Генерал сердито сопел.
— Я же тебя нормально попросил, — вздохнул Люциан. — На худой конец мог бы презервативы взять: там смазка тоже есть.
Молох покачал головой с таким видом, будто это было дело принципа.
— Думай, что хочешь, но трахать тебя через эту хирургическую перчатку, называемую «презервативом» я не буду. Ты бы мне ещё шарик воздушный предложил.
Моргенштерн сложил пальцы в замок и положил на них голову. Помолчал.
— Тебе просто нравится сознавать, что мне больно.
Молох оскалился. Люциан понял, что это не тот аргумент, который стоило бы применить. Моргенштерн выпрямился, попытался взять себя в руки.
— Презерватив — это эротично. Это же прямой сигнал о сексе. Разве тебя не возбудило бы, приди я в твой кабинет с презервативом в зубах? — генерал подпёр голову рукой и улыбнулся.
Молох поднял брови, посмотрев на него, как на дурака.
— Ты думаешь, меня заводит кусок резины? Чёрта с два, — последнее главнокомандующий произнёс уже с сигаретой в зубах, когда щёлкнула зажигалка и вверх взметнулась ленточка дымка; он затянулся. — Я не люблю прогресс: он отдаляет. Как и презерватив. Если бы я хотел трахнуть что-то резиновое, то моя история сложилась бы по-другому. Не я не хочу трахать резину. Я хочу тебя, — Молох стряхнул пепел с сигареты в блюдце и красноречиво посмотрел на генерала. — Считай меня консерватором, которому нравится чувствовать пальцами и членом тебя, а не латекс. Меня не возбудит процесс натягивания этой штуки. Меня возбудит твоя реакция.
Люциана бросило в краску, но он не стал отводить взгляда. Почувствовал себя жертвой под тяжёлым взглядом хищника. Отвести взгляд — дать слабину.
— Ну, хорошо, допустим, но…
— Ты прощал мне всё, так почему именно ментоловая смазка тебе не понравилась? — хмыкнул Молох.
— Потому что это, мать твою, ужасно, — недовольно произнёс Люциан. — В следующий раз я сам об этом позабочусь. Ты этого хотел?
— Чтобы ты сам достал её, раздвинул ноги и помазал свою дырочку? Возможно, — произнёс полушёпотом Молох и прищурил глаза — они заблестели.
— Ещё чего, — возмутился Люциан. — Может, мне ещё деньги тебе на утро оставить?
— Жаль обирать такого бедняжку, — посмеялся главнокомандующий.
— Я просто хотел сделать наш секс более… приятным и лёгким, — вздохнул Моргенштерн.
Молох затянулся и оставил бычок тлеть в пепельнице.
— Ох, принцесса… — он хмыкнул. — Думаешь, мне сложно поплевать на пальцы? Или кончить на твою дивную задницу?
Люциан уткнулся лицом в ладони.
— Ты сейчас специально всё так проговариваешь, да?
— Я лишь отвечаю на вопрос, — как ни в чём не бывало продолжил главнокомандующий. — Если хочешь почаще использовать смазку, то носи с собой. Потому что я с такой штукой себя точно уважать перестану.
— Да ну? — хмыкнул Люциан. — И ты не будешь опасаться, что твой черёд подойдёт только к концу тюбика?
— Тогда твоя боль будет заслуженной, — холодно произнёс Молох. — Хорошо, в следующий раз я об этом позабочусь. И ты дождёшься, я на твою жопу замок кодовый поставлю.
— Чтобы привлекать к ней всяких хакеров, да? — промурлыкал Люциан и пальцами погладил Молоха по ладони.
— Я уже говорил тебе, что будет, если поймаю тебя на измене, — Молох убрал руку.
Моргенштерн тихо усмехнулся и поднялся с места. Приблизился к главнокомандующему и коснулся его волос.
— Мо, не собираюсь я ни с кем спать. Я даже повода тебе не давал. Чего ты так переживаешь?
— Я спокоен, — ответил мужчина. — Потому что если что-то случится, я просто сдеру с тебя кожу и сделаю из неё обивку для кресла. Так-то ты точно никуда не денешься.
— Дурак, — хмыкнул Люциан и приблизился к его лицу, легонько дыхнул на губы. — Как будто ты надеешься всё, надеешься, что я дам тебе повод расправиться со мной, а я всё не даю его, веду себя хорошо и даже отлично выгляжу.
— Не надо этих сказок, — улыбнулся Молох. — Ты тот ещё прохвост. Заговариваешь мне зубы, чтобы сохранить свою тушку в целости.
— Ну, конечно, — охотно согласился Моргенштерн. — А всё почему? Для тебя сохраняю, для тебя, чтобы оставалось место для новых шрамов, — и уткнулся в плечо главкома. — А если серьёзно, то ты чёртов параноик, — и сел к мужчине на колени.
Молох охотно придержал его. Он почувствовал запах жёстких волос, пробудивший острое желание завалить Люциана прямо здесь, на столе. И поддался позыву. Генерал охнуть не успел, как оказался на ещё тёплом от кружек столе. Молох больно впился зубами в плечо Люциана — и он вскрикнул от неожиданности. Довольно быстро главнокомандующий задрал майку Моргенштерна и принялся гладить обнажённое, облюбованное им же ночью тело. Засосы были свежие — Люциан вздрагивал от прикосновений к ним.
Главнокомандующий не остановился на достигнутом. Он задрал майку, почти снял её, но потом резко завязал в узел на запястьях. Люциан подёргался и почти перевернулся набок, чтобы уйти страсти, готовой обрушиться в любую секунду, ведь ниже поясницы всё ещё болело.
— Куда пошёл, — рыкнул Молох и укусил демона за мочку уха, когда поймал на полпути к свободе.
— Да не могу я, ещё ничего не зажило, — возмутился Люциан.
— И ты предлагаешь мне взять смазку? — поинтересовался главнокомандующий. — Хорошо, да только вот здесь ничего на неё похожего нет, — и продолжил спускать с генерала нижнее бельё.
— Нет, есть! — выпалил Моргенштерн, раздвигая ноги, чтобы раздевать его было сложнее. — На холодильнике крем стоит. Точно знаю, что стоит.
Молох почувствовал себя побеждённым. И очень удивился.
— Ты его туда поставил что ли?
— Сам появился! — съязвил Люциан, и тут же вздрогнул от резкой боли.
Молох вполне обоснованно и очень больно шлёпнул его по заднице. Задумчиво взял тюбик крема, открыл, понюхал. Хмыкнул, когда нанёс на пальцы ради интереса.
— Здесь, конечно, нет ментола, но если хочешь, то можно попробовать. Разок, — прибавил он тихо.
Главнокомандующий обошёл стол и перевернул Люциана на спину, заставил откинуть голову.
— Что ты…
— Тихо. Сначала заслужи, — жёстко произнёс Молох, после чего его член оказался во рту Моргенштерна. Тот засопротивлялся, но почему-то присмирел, когда скользкие от крема пальцы главнокомандующего коснулись его щеки. Мужчина отставил тюбик в сторону и уперся руками в стол, начав легонько толкаться в рот Люциана. Благодаря такой позе Молох мог с удовольствием наблюдать, как постепенно демон заводится. Главнокомандующий не стал слишком издеваться и пытаться затолкать член полностью — всё-таки ещё только утро.
Люциан прилагал все усилия, чтобы не подавиться. Выгибался в спине, создавая ровную линию внутри, по которой бы скользил член. Легонько раздвинул ноги, одну оставив на полу, а другую — поставив на табуретку. Генерал немного двигал бёдрами. Часто и шумно дышал носом, пусть из-за мошонки это было почти невозможно. Люциан сдвигал голову как можно сильнее назад, чтобы иметь возможность для дыхания.
Молох толкался сильнее, когда видел, как постепенно член Моргенштерна твердеет. Упругий, покачивающийся, он привлекал внимание. Главнокомандующий стискивал зубы и трахал генерала в рот, чувствуя ужасную тягу внизу. Пытался контролировать себя. Нельзя, чтобы игра кончилась так быстро.
Молох отстранился, позволив Люциану любоваться собой. Генерал часто дышал и откашливался, видя перед собой образ воинственного и возбуждённого бога сражений. Чем дольше он смотрел на мужчину, тем сильнее хотел почувствовать его в себе. Тёплые скользкие пальцы Молоха между ног нашли отклик в виде тихого стона Люциана. Бельё оказалось на полу, и генерал смог раздвинуть колени ещё шире. Он прижал руки к груди, чтобы потом ловко поймать Молоха за шею и поцеловать по возможности.
Проникновение получилось быстрым и безболезненным. Люциан содрогнулся только от того, что почувствовал, как запульсировало внизу от прикосновений к простате. Генерал громко и чувственно выдохнул, изменившись в лице. Молох оценивающе хмыкнул, сдерживая дрожь в теле.
«Может быть, отчасти принцесса и права», — подумал главнокомандующий и опустился к Люциану, чтобы заткнуть его жадным поцелуем. Стол покачивался от тихих, ритмичных движений. Генерал членом чувствовал тело Молоха и усиленно тёрся об него, чтобы окончательно забыться. Всем своим видом Моргенштерн говорил: какого чёрта меня ревновать, если всё равно мне ни с кем не будет настолько хорошо, как с тобой. Я бы вечность пролежал с тобой на этом чёртовом столе, чтобы столько же потом ворчать о том, как болит ниже спины.
Молох хлёсткими шлепками по бедру подбадривал Люциана, чтобы тот активнее двигал бёдрами, а сам — прижимался губами к съежившимся соскам и до боли прикусывал и оттягивал их. Вслушивался в рваные вздохи. Люциан закусывал ткань майки, которой ему стянули запястья, и мычал от удовольствия.
Главнокомандующий только в эти моменты отдыхал от навязчивых идей. Люциан с искренним блеском в глазах смотрел на него. Искренне звал и прижимал к себе, и тихо стонал. И нельзя было подделать его смущённого выражения лица, когда Молох выпрямился, жёстко взял его за колени и начал иметь намного быстрее. Заставил генерала тихо и сдавленно скулить. Затрещала ткань майки. Люциан задрожал в оргазме и жарко выкрикнул имя Молоха. Это на время свело главнокомандующего с ума, и его когти оставили на Люциане несколько глубоких ран.
Кровь генерала была для него лучшим из вин.
Они в исступлении любили друг друга, пока в комнату не вошла дворецкая и, не глядя, произнесла скрипучим голосом:
— Хозяин, вы уже час как опаздываете на службу.
Молох бросил в её сторону первое, что попалось под руку, продолжая двигаться в Люциане и внимать его чувственным крикам.
— Хорошо, ещё десять минут. Форма готова, — флегматично произнесла женщина и, подобрав осколки, не спеша вышла. От её реакции зависело, останется ли она в живых после увиденного, поэтому безопаснее всего было никак не реагировать.
Люциан не заметил, что кто-то заходил, а если бы и помнил, то ему бы стало ужасно стыдно смотреть дворецкой в глаза.
