Оказия 29-2: Хитрость.
3 апреля 2016 г., 14:58
Люциан стоял на плацу и проводил досмотр войск, когда к нему подбежал разящий перегаром демон-посыльный. С фуражкой набекрень, тот торопливо передал Моргенштерну, что того срочно вызывают наверх. Стараясь не дышать мерзким запахом посыльного, Люциан задержал дыхание и красноречиво посмотрел на верхнюю часть штаба, где должен быть кабинет Молоха. Демон почувствовал, что когда-то испытывал нечто подобное. Когда за ним так же посылали, он оказался с разодранной спиной. По ней пробежал холодок, когда генерал вспомнил, как к нему прилипло покрывало, и Молох содрал его, заткнув мужчину поцелуем.
Дурное предчувствие испортило Люциану настроение. Он не понимал причины для беспокойства. В конце концов, Молох просто мог призвать его при помощи кольца — зачем посыльные?
Моргенштерн вернулся из мыслей в реальность и велел демону-докладчику идти восвояси. Конечно, построение теперь может идти к чёрту.
— Ротный, шаг вперёд!
Один из солдат шагнул навстречу.
— Отвечаешь за дисциплину, — приказал Моргенштерн. — Если не вернусь, веди на стрельбища сам. Всё ясно?
— Так точно, товарищ генерал! — отчеканил солдат и обернулся к роте. — Смирно!
Люциан последний раз взглянул на небольшое войско и торопливым шагом направился наверх. Господи, что могло прийти в голову этому больному ублюдку? Что могло пойти не так?
Или, может, Моргенштерн зря беспокоится, и Молох вызывает его ради чего-то приятного. Наверное, Люциан так и подумал бы, если не зависшие в воздухе нотки назревающих неприятностей. Как будто кто-то начал мелодию дня с минорной ноты. С каждой ступенькой желание не подниматься наверх становилось всё сильнее. Как будто каждая ступенька — гвоздь в его собственный гроб.
«Да что за ерунда», — разозлился Люциан. — «Ещё даже ничего не произошло».
Моргенштерн ускорился, чтобы побыстрее добраться до начальника и победить желание струсить и скрыться на каких-нибудь тропических островах. В будущем Люциан пожалеет, что вовремя не уехал на Кипр.
Генерал затаил дыхание, когда оказался перед дверью в кабинет главнокомандующего, и прислушался. Он надеялся, что того нет на месте, и можно будет вернуться обратно. Как бы не так — Молох будто сквозь дверь почувствовал запах Люциана и приказал войти. Моргенштерн выпрямился и набрал в грудь побольше воздуха.
— По вашему приказанию прибыл, — на автомате произнёс Моргенштерн, после чего, не тормозя, присел на край стола Молоха. — В чём дело?
Со стороны главнокомандующий походил на глыбу льда, в каждый момент способную сорваться вниз всей своей титанической массой. Вопрос был в том — когда это произойдёт.
Молох ничего не ответил и поднялся с места. Обошёл стол, встал лицом к лицу с Люцианом. Резким движением схватил генерала за горло и повалил на спину. Под головой Моргенштерна звякнула чернильница и покатилась на пол. Генерал никак не ожидал броска и потому замер, как животное под дулом ружья. Он вцепился в руку Молоха, почти задыхаясь, ведь от удара об стол весь воздух из лёгких вышибло.
— Что… случилось?.. — просипел Люциан, жадно пытаясь поймать ртом немного воздуха.
— Что-то, о чём я пока не знаю, — спокойно ответил Молох и немного ослабил хватку, чтобы генерал мог говорить.
Люциан жадно втянул воздух и почувствовал приятное головокружение. Усмехнулся, вытащив из-под себя стопку бумаг, впившуюся в поясницу.
— Очень информативно, — хмыкнул он. — Успокойся и скажи как есть.
— Ты изменяешь мне! Признайся! — рявкнул главнокомандующий, сверля собеседника взглядом. — За моей спиной!
Люциан нахмурился. Он долго и вдумчиво смотрел на Молоха. Ущипнул себя за руку.
— Что за бред ты несёшь? Если ты думаешь, что я пришёл к тебе из чьей-то постели, то ошибаешься. Я был на плацу, который у тебя под окном. Совсем что ли с ума сошёл? — генерал говорил возмущённо и тихо, осторожно так, потому что нож для резки бумаги лежал буквально у его уха.
— Ты трахаешься со своим братцем, пока я не вижу, — таким же обвинительным тоном продолжал Молох.
Моргенштерн ответил не сразу. Он приложил ладонь ко лбу Молоха.
— Наклонись-ка, — попросил мужчина. Главком вопросительно посмотрел на него и наклонился. Люциан поцеловал его в лоб и потом отстранил, чтобы снова дать возможность сверлить себя взглядом.
— Гм, температуры нет. Так чего ты бредишь? Какой брат? О чём ты? — мягко улыбнулся Люциан, потихоньку сталкивая нож для резки бумаг на пол. — Милый, ты помнишь, что было утром?
— Ну… Мы проснулись вместе, — задумался главнокомандующий. — Ты сделал мне кофе.
— Молодец, — кивнул Моргенштерн. — А потом?
— Потом мы прибыли сюда, — подтвердил главнокомандующий.
— И-и-и? — внял ему Люциан. — Тебе докладывали, что я отлучался куда-то?
— Нет, — поник Молох. — Не докладывали… Но! — он сжал горло Люциана с новой силой. — Ты мог трахаться с кем-то в своём кабинете!
Моргенштерн усмехнулся так, будто сидел за столом в покер с флеш-роялем. Вдохнул, прежде чем начать, с разрешения главкома.
— Его бы увидели, если бы он проходил через окно или дверь, и донесли тебе. Из воздуха он бы появиться не смог — ты сам запретил быстрое перемещение в штабе. Неоткуда взяться любовнику, понимаешь?
— Если не сегодня, то… Когда-нибудь ещё! — сощурился Молох. — Я слышал, насколько ты и твой шлюхастый брат изобретательны.
Моргенштерн осторожно переместил руку главнокомандующего с горла на свою щетинистую щёку. Он улыбнулся Молоху, посмотрев в глаза.
— Мой брат исчез много лет назад, я не искал его. Если же найду сейчас, то вряд ли мы станем не разлей вода. А двойника ты уничтожил. Что ещё тебе нужно? — мягко поинтересовался Люциан.
— Я… Не знаю, — сдался Молох. — Я узнал, и у меня всё внутри перевернулось, — он пальцами погладил демона по лицу, и этого немного успокоило его. — Я не хочу, чтобы вы встречались.
— Даже под твоим чутким наблюдением? — на всякий случай поинтересовался Люциан.
Главнокомандующий тут же вспылил, почувствовав любопытство генерала, которое не могло взяться беспричинно. Моргенштерн тут же пошёл на попятный.
— Ладно, ладно, ладно! — заговорил Люциан. — Как скажешь. Ты ведь что-то слышал от Люцисты, да? Мы с ней тоже разговаривали. Я понимаю твои опасения. Кальцифер — суккуб, и против его чар сложно устоять. Он и тогда был силен, что уж говорить про настоящий момент. Если ему подвержены многие, то и я могу опасаться, что при встрече с ним ты изменишь мне.
Молох поднял брови, явно не ожидав такого поворота событий.
— Что за дичь…
— В своём-то кабинете! — шутливо начал наседать Люциан.
— У вас в семье все такие софисты? — поморщился Молох и отпустил демона. Несмотря на то, что его оружие применили против него, ему стало спокойнее. В себе-то главнокомандующий был уверен на все сто.
— Тебе достался тот, кто лучше всех работает языком, — подмигнул ему генерал и поудобнее расположился на столе перед Молохом.
Снаружи на двери никогда не висело «не беспокоить», но все знали, что если генерала нет на плацу, в кабинете или где-то ещё, то путь в кабинет Молоха — заказан.
***
— Газаль, ты предал меня. Холодный вкрадчивый голос шёл вразрез с пластинкой, которая играла весёлое кантри. Чуть позже незваный гость приказал сломать её. Ангел попался за секунду до того, как успешно сбежать. Он не сразу понял, в чём дело, потерял сознание и очнулся уже от брызнувшей в лицо холодной воды. На губах ещё горчила сигара. Газаль смотрел на ноги посетителя — красовались начищенные мужские туфли, в них можно было различить очертания отражения. — Не совсем, — через силу ухмыльнулся Газаль, — они спросили, на кого я работаю. Пойми, что если я такой изобретательный и обаятельный, то насколько совершенным может быть мой босс? — Пустая лесть, — с усмешкой покачал головой собеседник. — Она не помогла тебе наверху, не поможет и здесь. Я говорил тебе, что не хочу, чтобы обо мне знали. Скажи, за что ты меня продал? Чем тебя купили? Газаль стал приводить мысли в порядок. Не поддаваться панике. Молчал. — Я тебе помогу. Молодой демон, стоявший перед ним, снял с руки кожаную перчатку. Обнажил изящное запястье и когтистые пальцы. Приложил ладонь к лицу Газаля. Ангел почувствовал, как грудь его отравило сладкое неконтролируемое чувство. Его испытываешь, когда на тебе ёрзает красивый мальчик. — Мальчики… — тихо посмеялся мучитель. — И яйца потерять не захотел. Я всегда знал, что моя сестра умеет уговаривать. Она дипломатична. И умеет молчать гораздо лучше, чем ты. — Кальциф… — обратился к нему Газаль, за что получил по лицу. — Тихо, — вкрадчиво произнёс демон и присел перед ним. Ангел оказался в непосредственной близости от его лица. Вид пустой глазницы, покрытой шрамами, не вызывал ничего, кроме отвращения. Газаль тут же отвёл взгляд, ему стало неловко. — Я не могу тебя убить, потому что ты единственный ангел, с которым можно хорошо сотрудничать. Тебе очень повезло, — улыбнулся демон, щуря здоровый глаз. — Но ты потерял моё доверие. Я дал тебе шанс, но ты… пренебрёг им. Мне придётся следить за тобой. Потратить на тебя одного из своих людей, хотя он мог бы заниматься чем-то более полезным, чем смотреть, как ты дрочишь или кого-то трахаешь. — Моя уникальность принадлежит уникальному демону, — снова пытаясь выкрутиться при помощи лести, произнёс Газаль. — Впредь я не совершу такой ошибки. Может, даже принесу тебе чью-нибудь голову, чтобы получить прощение. Чью голову ты хочешь? — Их пока достаточно, — демон склонил голову набок, продолжая угрожающе поглаживать щёку Газаля. — Я сомневаюсь, что ты не попытался бы обмануть меня, набив мясом капустный кочан. Или сшил бы из свиной головы и человеческой какую-нибудь дрянь. Мне от тебя нужны только яблоки, Газаль. Райские яблоки, растущие на райских деревьях. Помни, что это твой волосок. Не обрежь его собственной глупостью. — Для тебя — хоть вся шевелюра, — хмыкнул ангел. Парень перед ним сдержанно улыбнулся. — И никто так красиво не лжёт. Знаешь, я ведь раньше был подстилкой. Но потом, когда вырос, знаешь, что я сделал со своим рабовладельцем, который меня продал Азазелю? Знаешь? Предположи что-нибудь. — Гм-м… — Газаль притворно задумался. — Убил его? — Почти, — оскалился демон. — Я отрезал ему руки и ноги по локоть, а потом заставил бежать на культях от охотничьих собак. Ангел поднял брови и кивнул, изобразив трепет и удивление. Он понял, что просто нужно было позволить Люцисте отрезать себе яйца. В конце концов, новые бы выросли спустя месяцок, а вот достоинство так ловко не отрастает. — А знаешь, что я сделал с тем, кто подарил мне это? Посмотри, я разрешаю, — демон указал на пустой глаз. Газаль вновь притворно задумался. — Вырвал ему глаз? Парень засмеялся. — Как примитивно… Вас, ангелов, только бренчать и учат, да? Никакой фантазии, совсем. Нет. Он выстрелил из винтовки. Я тоже захотел поиграть с ним в такую игру. И знаешь, что? Я воссоединил их. У этого ублюдка она вышла через рот, — несколько секунд демон молчал. — Теперь ты понимаешь, насколько я великодушен по отношению к тебе? Газаль подался вперёд, чтобы поцеловать его руку. — Ты великодушнее самого бога. — Нравится жить без боли? — До безумия. Спасибо, что подарил мне эту возможность, — Газаль изобразил подобострастие и поцеловал ещё раз. У него в голове не складывался образ суккуба, поднявшегося так высоко. Однако его магия достигала таких высот, что открывала любые двери. Перед ним стоял восставший из грязи парень-проститутка, заставивший себя уважать. В лице демона читались следы былой красоты. Быть может, он специально не избавлялся от ран и шрамов, чтобы помнить, по каким счетам платить. Позади Кальцифера стоял Райвас со следами верёвки на шее и искусанными губами. Мужчина был похож на морпеха, который только вчера вышел из плена, полного изголодавшихся шлюх. — Но, как бы я ни не хотел, мне придётся увидеться с семьёй. Хочу посмотреть в глаза отцу, когда-то сказавшему, что я всего лишь игрушка. В глаза сестре, которая верила моим словам о том, что я поднимусь со дна. В глаза брату, единственному, кто искренне любил меня тогда. — Вопрос… — тихо шепнул Газаль. — М? — Кальцифер поднялся с приседа и опустил голову, засунул руки в карманы. — Йенс Гросс. Демон пожевал губу и прищурился. — Тебе всё-таки не нравится жить без боли, да? Или ты мой психолог? Газаль замотал головой, но крепко державшие его охранники подумали, что это попытка сбежать — и он получил по шее. — К Йенсу я не питаю ненависти. Но мои планы рухнут, если он окажется поблизости. Мне нельзя давать слабину, — Кальцифер, скорее, разговаривал с самим собой, чем с Газалем, и решал свои проблемы вслух. — Я думал о нём, но… Он был бы очень против моих дел, — грустная улыбка мелькнула на губах. — Как же тебя выручает твоя уникальность, Газаль… Но она тебе точно не поможет, если ты кому-нибудь проболтаешься о том, что слышал сегодня. Понял? — Кальцифер жестом подозвал лысого мужчину в костюме. — Это один из моих любимых и верных. Я его назначил любимым и верным. Он будет с тобой. Его глаза — мои глаза. Ясно? Газаль спрятал усмешку и кивнул. Как же была глубока нора проблем этого юнца… По одному только виду ангел был старше него лет на двадцать. Ангел испытывал и трепет, и умиление. Цветочек отрастил себе ядовитые шипы. Колет без разбору за всех своих сорванных братьев. Пытается делать вид, что нет прекрасных бархатистых лепесточков. И охранника приставил, похожего на Йенса. Интересно, с кем мальчишка утоляет свою печаль чаще — с ним или с Райвасом? Насаживается на член этого самозванца и плачет, и говорит, как любит и скучает, но понимает, что это вернёт его обратно в подчинение. А этот истукан смотрит, не понимает, а потом привыкает, даже гладит иногда по голове, будто испытывает то же самое. Глухая стена, в которую сколько ни бейся, ответа не последует. Может, это устраивает демона? Кальцифер тянет за поводок, кончает, и воображение рисует яркую картинку, где присутствует неистовый, нежный и умелый Йенс. Немногие способны отказаться от сокровенного ради достижения чего-то, по их мнению, великого. Кальцифер смог наступить себе на горло, заткнуть сердце ножом и пойти вперёд, равняться на тех, кто пытался уровнять его. Плача на члене самозванца. А потом поднимается, как ни в чём не бывало, и несёт собственную справедливость, считая насилие прекрасным мечом в битве. Для Газаля всё выглядело жалко и нелепо, но он подчинялся, поскольку ни толпе демонов, ни чарам суккуба ничего не мог противопоставить, кроме хитрости. В конце концов, состояние вне человеческого мира с неба не падает.
