Оказия 31-1: Это прозвучит странно...
16 апреля 2016 г., 20:18
Мысли о безымянных цветах долго не покидали Люциана. Кому, а главное — зачем посылать их и оставаться инкогнито? Адресат должен быть или важным, или опасным. Иногда он является и тем, и другим — и ситуация складывается аховая. Моргенштерну не хотелось неприятностей, поэтому он пытался как-то здраво оправдать этот факт. Может быть, кто-то просто забыл подписаться? А он уже разводит панику, как обведённая вокруг пальца школьница.
Задумчивость делала Люциана более рассеянным, а потому уже с утра начались мелкие неприятности. К примеру, генерал опрокинул на себя кружку с горячим кофе. Такой грязной брани дом Молоха давно не слышал. Его хозяин красноречиво поднял взгляд на Моргенштерна, мол, попридержи язык. На что Люциан выпучил глаза, сделал возмущённую гримасу и поднял руку с кольцом на уровень лица.
«Я твой муж, а не пацан с подворотни, имею право!» — заявлял он всем своим видом. Молох спорить не стал — и углубился в утреннюю газету. Хотя с ней не так весело, как с этим неуклюжим генералишкой.
Моргенштерн задумался: может, это Газаль, решивший таким образом извиниться? Почему бы и нет. Гласность помешала бы его образу отмороженного ублюдка. Мафиози никогда не извиняются. Люциан его, правда, таковым не считал. Для него ангел был «хером в дорогом пиджаке». Тем не менее, Люциан направился именно к нему.
Газаль замечательно обосновался на новом месте. Наслаждаясь дорогими сигаретами, он посмеивался в лицо тем, кто хотел сотрудничать, ведь раньше это приходилось делать ему. Льстить, заискивать, искать этические ловушки, в которые оппонент, конечно же, попадал. Ангел смотрел на просителей оценивающе, как экзаменует будущих актёров повидавший виды мастер. Он давал добро не самым несчастным, но — самым убедительным.
Люциан вошёл и поймал на себе именно этот взгляд. Ему не понравилось, что его изучают, и поэтому средним пальцем невзначай почесал щетинистую щёку. Газаль понял что к чему и рассмеялся.
— Заходи, дорогой, будь как дома! — он развёл руками, будто демонстрировал, какой роскошный у него кабинет. Красноречиво смотрел на генерала: «Если ты вдруг не заметил, какой он дорогой!»
Моргенштерн обвёл взглядом пространство вокруг себя с пренебрежением, не выказав ни малейшего признака зависти, чем немного раздосадовал Газаля. Генерал это заметил и усмехнулся, опускаясь в кресло напротив.
— Ты очень любезен.
— У тебя ко мне дело? — многозначительно поинтересовался ангел, думая, чем бы можно было подцепить этого упрямца.
— Пожалуй, — согласился Люциан. — Это не займёт много времени. Я хочу знать, кто послал неподписанные цветы к гробу Кальцифера.
— Кальцифер… — Газаль будто попробовал имя на вкус. — Не помню, кто это, впрочем, наверное, кто-то важный. Для тебя. Не для меня, — и сложил руки на груди. — Наверное, это твой… не знаю… дворецкий?
— Не зли меня, — тихо произнёс генерал. — Мы оба знаем, что Кальцифер — мой брат, который умер по твоей вине.
— По моей? — с искренним удивлением внял Газаль. — Ты уверен? Напомни-ка, в чьих руках был арбалет? Кто был готов стрелять на поражение за своего жеребца?
— Давай без этого, — поморщился Люциан. — И арбалет был, чтобы слегка припугнуть. Как это ни жаль, но мой брат был с твоего поля ягода. А с вами так и нужно. Пока не пригрозишь бутылкой в заднице, ничего не скажете.
— Ну, это, пожалуй, лишнее всё-таки, — покачал головой Газаль, настраиваясь на сотрудничество.
«Нахватался от этого бычары», — с досадой подумал ангел, вспоминая о том, как был с ним любезен Молох.
— Это ты надавил на спуск, — уже громче заявил Люциан.
Газаль ухмыльнулся.
— А где доказательства? Даже если бы ты довёл дело до разбирательства, никто бы не поверил такой голой заднице, как ты, — и фыркнул. — Оружие было даже не у меня в руках. Кто поверит, что убийца я? При условии, что всё было именно так, как ты сказал. Ведь, быть может, ты сам надавил на спуск, когда испугался моего приближения. А я?.. Просто помогал прицелиться. А теперь ты боишься ответственности и хочешь свалить всё на меня. Как нехорошо, — ангел издевательски покачал головой. — Надо отвечать за свои действия.
Генерал покачал головой, будто хотел стряхнуть лапшу с ушей.
— В любом случае, — продолжил Газаль, протягивая Люциану сигарету и хмыкая на отказ, — это уже неважно. Дело сделано. Твой жеребец при тебе, а кресло предпринимателя — при мне. Всё складывается, как нельзя лучше.
— Не думал, что ангелы настолько испортились, — мрачно произнёс Моргенштерн.
— Думаешь, они такие, как я? — сдержал смешок Газаль. — Ошибаешься. У них и половины моего обаяния нет. Если бы ты видел, что творится там, — он воздел глаза к небу. — Тоже бы «испортился».
— Я тебя понял, — недоброжелательно ответил Люциан и поднялся с кресла. — Что бы ты ни говорил, я уверен, что его убил ты. Это было выгоднее всего именно для тебя.
— Считай, как тебе удобнее, — улыбнулся Газаль. — Кто-то предпочитает такой самообман, а кто-то — спасение в религии. Я слишком давно живу на белом свете, чтобы это осуждать. Я бы и сам с удовольствием поверил в рай после смерти, да вот незадача: бессмертный, — и развёл руками, довольный собой.
— Хорошо, — вздохнул и помассировал виски Люциан. — Ты даже предположить не можешь, кто прислал цветы?
— Могу, — охотно закивал Газаль. — Но ты вёл себя очень грубо, поэтому я не хочу тебе помогать. Скажу только, что если ты заглянешь к отцу, то найдёшь интересный для себя случай. А теперь пора бы и честь знать, ко мне скоро придут гости, и я хочу посмотреть, как их будут жрать крокодилы.
Моргенштерн с сомнением покосился на ангела, но ничего не сказал. Да и что в принципе можно противопоставить ангелу, который вместо того, чтобы бренчать на арфе, скармливает кого ни попадя внезапно появившимся домашним крокодилам? Да, звучит немного расистски, но если бы всё было именно так, как мы себе представляем, мир стал бы гораздо менее запутанным — и более приятным и понятным.
***
Люциан с большим скепсисом, но всё же прибыл в поместье, где проживал Легион с многочисленными слугами и фрейлинами. Окраина второго круга Ада выглядела, как обычно, пустынной и зловещей. Поместье располагалось вдали от мегаполиса, и хватило пары крыльев, чтобы довольно быстро туда добраться. Уже издалека Моргенштерн начал подозревать неладное. Его насторожили разбитые окна вторых этажей. Демон нахмурился и спикировал вниз, приземлившись между оголённых, обожжённых деревьев. Врезался в сухую, горячую землю. В отличие от мегаполиса окраины были мало адаптированы под цивилизацию, а потому перемещаться приходилось по-старому — сжигая подмётки до голых ног. Быстрым шагом генерал добрался до поместья и присвистнул. Дверь покачивалась на скрипучей петле под воздействием ветра. Кое-где шуршали шторы и позвякивали осколки стекла. Недоброе предчувствие усилилось ещё больше, когда Люциан увидел на террасе большое бордовое пятно. «Если это дело рук Газаля, а иначе откуда ему знать об этом, я его убью, просто-напросто прикончу», — Люциан забежал в дом, чтобы удостовериться, что всё так, как он себе представляет. Он боялся не за отца, а за то, что за него придётся мстить по праву крови, чего тот явно не заслужил. Кровавый след вёл из коридора в столовую. Сильно пахло железом и палёным паркетом: однозначно, кровь была демонической. Чувствуя биение сердца где-то между ушей, Моргенштерн затаил дыхание и заглянул в столовую. Обомлел. Легион был пригвождён к стене аккуратным небольшим мечом, пронзившим грудь. Нет, мужчина жив — это видно по периодически вздымающейся грудной клетке. Слышно по хриплому прерывистому дыханию. Одно крыло у демона было сломано и безжизненно висело, слегка прикрывая владельца. Когда под ногой вошедшего Люциана хрустнула стекляшка, Легион быстро поднял голову и сверкнул глазами. — Освободи меня! Моргенштерн усмехнулся и встал в паре метров от отца. — А я должен? — Обязан, — с нажимом произнёс Легион. — Я снял тебя тогда с креста, хотя тебе никто не помог, даже твой муженёк. — Да что ж вы все заладили! — сердито всплеснул руками Люциан. — Кто бы это ни сделал с тобой, я обязан послать ему цветы. — Очень смешно, — скорчил гримасу Легион. — Освободи меня. Генерал подошёл и положил руку на эфес меча — и тут же отдёрнул. На пальцах появился сильный и очень болезненный ожог. — Чёрт! — ругнулся демон. — Кому ты перешёл дорогу в этот раз? И напомни, почему я должен освободить тебя? Где все слуги, чёрт возьми? Легион закатил глаза, попытавшись шевельнуться, но его плоть тут же зашипела на лезвии, и задымилась — запахло жареным мясом. — Это… Старая история. Одна из тех страниц, которые раз и навсегда надо было закрыть, — прищурился демон. — Хватит вопросов! Мне надоело здесь висеть. Это унизительно. — Для честолюбивого отца у тебя слишком много скелетов в шкафу, — генерал сложил руки на груди. — Может, ты это заслужил, — и вздохнул, но тут же выпрямился, когда поймал на себе угрожающий взгляд Легиона. — Хорошо! — дерзко отозвался Люциан. — Я освобожу тебя, если скажешь, кто прислал на похороны Кальцифера безымянные цветы. Легион прищурился и усмехнулся, глядя куда-то за спину. — Чёрт с тобой… Поздно рыпаться. Теперь она ответит на все твои вопросы. Люциан непонятливо посмотрел на отца и обернулся, предположив увидеть кого угодно. Кроме того, кто предстал перед глазами. В дверях стояла небольшого роста женщина в красной средневековой мантии с большим капюшоном. Материал обнажал широкие полные бёдра, на которых красовались металлические пластины по бокам. С простыми чёрными волосами, немного кудрявая, она улыбнулась Люциану. И улыбка показалась генералу очень знакомой. Словно, он её видел, но его заставили об этом раз и навсегда забыть. Люциан застыл на месте. Предположения роились в голове, и он не знал, чему верить. Он шокированно посмотрел на отца, а затем — на женщину. Легион ухмыльнулся, обнажив пару золотых зубов. — Да, малыш, это твоя мать. И время для Моргенштерна остановилось. Он повернулся к женщине и вглядывался в неё так жадно, что прожёг бы дыру. Легион хрипло засмеялся. — Смотри, Анри, что ты сделала с бедным мальчиком: он помешался. Демонесса, до этого ласково глядевшая на Люциана, посмотрела на Легиона со всей свирепостью, одним взглядом приказывая заткнуться. — Понял, понял… — со вздохом произнёс Легион. Анри улыбнулась сыну и медленно подошла к нему поближе. — Только не волнуйся! Это прозвучит странно… — Мама! — воскликнул Люциан и с распростёртыми объятиями устремился к ней. Его не волновали странные вещи, поскольку сейчас появился элемент мозаики, складывавшейся с самого детства. Демон долгое время не мог заполнить пробела, и сейчас он был такой близкий, живой, настоящий. Женщина тихо засмеялась и обняла сына в ответ. Ниже него на голову, она похлопывала его по плечу. Жмурилась и счастливо посмеивалась. Она понимала, что не хватит слов, чтобы объяснить сыну всё до конца. И прощение не вернёт потерянное время. Но в настоящем — они вместе. И так ли значима разлука, если она закончилась? — Я думал, ты умерла, — прошептал Люциан, уткнувшись ей в плечо. Он не мог нарадоваться живой матери и не отрывался от неё. Анри виновато улыбалась и позже встала перед сыном, как перед исповедником. — Фактически, так оно и было. Если бы не твой отец, — она зло посмотрела на Легиона, резко переменившись в лице, — уверена, твоя судьба, судьба Люцисты и Кальцифера… Всё было бы иначе, — демонесса жестом пригласила Люциана сесть за стол, чтобы всё обсудить и параллельно смотреть, чтобы Легион не удрал. — Проблема в том, что я слишком упорно хотела сделать вас счастливыми, а у отца на вас были совсем другие планы. Интересно, как долго он планировал смерть Кальцифера! — она вновь перевела взгляд на мужа и стукнула кулаком по столу. — Сволочь! Люциан вздохнул и накрыл руки матери своими. — Успокойся. У тебя будет время растерзать отца. Я не уверен, что ты мне не снишься, поэтому… Прошу, объяснись, пока ты не растворилась, — умоляюще попросил Моргенштерн. Анри с сожалением посмотрела на сына. Его глаза блестели, как лезвие гильотины, которая вот-вот должна была оборваться под грузом вины. — Твой отец очень хотел сделать вас такими, какие вы есть сейчас, — с горечью в голосе начала она. — Я была готова убить его за это! — женщина снова вспылила. — Что он натворил… — безутешно прошептала Анри, сжимая руки Люциана. — Это обручальное кольцо? — её глаза просияли. — Неужели ты женился? Легион презрительно фыркнул. Моргенштерн замялся. «Женился» — пожалуй, слишком громкое слово. Гораздо больше подходило «вступил в брак». Интересно, как бы мать отреагировала на то, что он… не оправдал ожиданий? В конце концов, женщина наверняка ожидала увидеть прелестную невесту, которая продолжит славный, пусть и не очень честолюбивый род Моргенштернов. А тут… Как бы это помягче сообщить, что его «невеста» — главнокомандующий Ада, который выше него на пол головы и который убивает вообще не моргая? И вообще Люциан немного переживал, что мать спросит про виднеющиеся над воротником формы засосы. Он надеялся, что ей не до них. — Почти, — мягко согласился Люциан. Легион хрипло засмеялся в голос. — Ох, милая, тебе лучше самой это увидеть! Анри вопросительно посмотрела на сына, и Моргенштерн тут же всплеснул руками. — Ты рассказывала о том, что с тобой произошло! Мать посмотрела на него взглядом, обещающим непременно продолжить тему брака. «Мы ещё с вами поговорим, молодой человек», — говорила она одним выражением лица. И вздохнула. — Твой отец запретил мне приближаться к вам. Он у нас такой умный и замечательный, что догадался проклясть меня. Лишить возможности видеть вас. Это сработало, — она закусила губу и хотела что-то сказать Легиону, но сдержалась. — Но проклятия обычно очень придирчивы к словам. Когда Кальцифер… погиб, — она сглотнула и прищурилась в сторону мужа, — целостность проклятия нарушилась, оно перестало действовать. И я сразу почувствовала неладное. Я примчалась тут же. И случившееся поразило меня. Как можно было довести до такого! — Анри поднялась с места, чтобы влепить Легиону крепкую пощёчину. — Если ты убрал меня с дороги, чтобы убивать их по одному, так и сказал бы! — Успокойся! — рявкнул Легион. — Я здесь ни при чём! Прежде чем бросаться обвинениями, узнала бы, что твоего сына убили! И это сделал, ты удивишься, не я! Анри сжала руки в кулаки. — Не смей кричать на меня! Деспот! Сколько лет прошло, а ты всё не меняешься! — Тебе нравятся деспоты, — хмыкнул Легион. — Даже сейчас тебе приятно распекать меня. — Не играй с огнём, — прошипела Анри. Моргенштерн вздохнул. Что ж, по крайней мере, от темы брака они ушли далеко. Меньше всего ему хотелось испытывать любовь появившейся из ниоткуда матери на прочность. Вдруг её и так — кот наплакал? И она устраивает разборки для галочки в пункте «порядочная мать». Потому что знакомый ему список «порядочного отца» вызывал лишь отвращение. Легион был формалист в том, в чём не разбирался. — Довольно, — зажмурилась Анри и подняла руки. — Делай что хочешь, но теперь дети будут со мной! — Очнись, он взрослый мужик! — яро возразил Легион. — Поздно, поезд ушёл! — Если у тебя иссяк запас любви, то не говори за меня, — сухо возразила Анри обиженным голосом. — Для меня никогда не поздно быть матерью. Как для тебя не должно было стать поздно быть отцом. Люциста и Люциан — во веки веков мои дети. И первое, что я сделаю, так это попробую заслужить их прощения за твою глупость, чёрствость и жестокость! — женщина вновь ударила мужа по щеке. — Скотина! — Твоя любимая скотина, — ухмыльнулся Легион. — Не пользуйся моими чувствами, лицемер! Сколько у тебя было любовников и любовниц после меня, а? Люциан! — вскрикнула Анри. — Твой отец женился во второй раз! — На своём отражении если только, — хмыкнул демон. Далее он в ругань родителей не вмешивался — даже по стеночке отходил к входной двери, чтобы поскорее кончился этот странный сон. Он почти дошёл до конца, как вдруг Анри поняла, что сын уходит от важного разговора. — А ну стой! — она скрестила руки на груди. — Куда это ты собрался? — Погулять с друзьями? — с усмешкой ответил Люциан. — Никаких друзей, пока я не познакомлюсь с твоей женой, — Анри быстрым шагом приблизилась к сыну. — А отец?.. — Не волк — в лес не убежит, — хмыкнула женщина и подмигнула Люциану. — Что ж, ты сама этого хотела, — вздохнул генерал.
