Сардиния.
22 апреля 2016 г., 20:39
Молох лежал в шезлонге возле небольшого домика и курил сигару. Скалы желтели под жарким средиземноморским солнцем. Где-то внизу тихо шипели волны, омывая небольшой пляж. Домик располагался совсем недалеко от маленького утёса, под которым тот находился. Казалось, если разбежаться и прыгнуть, то можно плюхнуться прямиком в воду. Молох много раз доказывал Люциану, какая это дурацкая затея, потому что тот не долетит и наверняка сломает себе шею. Он понимал, что генерал вряд ли его послушает, так что просто надеялся на его благоразумие.
На Сардинию главком прибыл не потому, что выбил себе отпуск. Отчасти поэтому, но главной причиной стало приглашение Анри Моргенштерн, матери Люциана, для которой остров являлся исторической родиной.
— Странно, — говорил тогда Молох. — Вы что же, получается, итальянка? И это недоразумение тоже? — главнокомандующий кивнул на Люциана, но без насмешки, так что это никто не воспринял как оскорбление.
— Ну, — смущенно улыбнулась Анри, собрав волосы под платок, чтобы ни один не попал в макароны, — здесь много католиков. Внешне я похожа на здешних итальянок, они принимают меня за свою. Perche no? — и пожала плечами, вернувшись к готовке.
Молох возражать не стал. Его тёща действительно была смуглой и черноволосой, не такой тощей, как европейки, так что спорить — бессмысленно. И незачем. Видимо, предыстория Люциана такова, что сюда приехал Легион Моргенштерн со своими немецкими замашками, возможно, как захватчик, и Анри полюбила его, так как испытывала слабость к хладнокровным убийцам. После чего Легион увёз Анри к себе, попытался подмять под себя, а она оказалась не робкого десятка. Разошлись во взглядах — и так Анри отлучили от детей. Женщина пролила много слёз в кружевной передник фрейлины, но потом просто решила выждать.
«Если кто-нибудь убьёт моего нерадивого муженька, я снова их увижу. О владыка, пожалуйста, да будет так», — думала она каждый раз перед сном, но следующий день начинался так же, как и остальные. Пока ей не повезло. Или не повезло. В один печальный день она перестала ощущать действие проклятия Легиона и помчалась к семье.
Люциану встреча с матерью пошла на пользу. Он проводил с ней много времени, и Молох не возражал. Конечно, главнокомандующий никогда не имел дела с матерями за отсутствием оной, однако пытался понять опытным путём, что это такое. И наблюдал.
Анри шутливо смеялась, когда видела мрачный и задумчивый взгляд. Она делала то, на что никто другой бы и не осмелился. Женщина подходила и легонько, ласково похлопывала зятя по щекам. Молох тут же выходил из задумчивости — и притом забавным образом, чем веселил Анри. Он не мог злиться на неё: всем своим видом женщина была похожа на повзрослевшую игривую девочку, умеющую делать серьёзный вид, когда это нужно.
Люциан смотрел на мать, когда она смеялась. В её чёрных глазах начинали плясать хулиганские искорки, и вся она будто сияла. Улыбка озаряла лицо, обнажались жемчужные зубы, и нельзя было не улыбнуться в ответ. Он понял, что жизнь без матери была скудной и мучительной. За него редко кто так беспокоился.
Именно поэтому Анри часто интересовалась почти всем подряд.
— Слушай, Мо, — заговорила женщина, раскладывая пышущие жаром макароны по тарелкам. — Я давно хотела спросить тебя, — она сняла передник и повесила на спинку стула. — Легион мне об этом только писал… Но я хочу услышать из первых уст. Что произошло, когда Люциан попался с контрабандой? Я не про крест, но… Как он освободился? Ты же явно приложил к этому руку! — Анри похлопала главнокомандующего по плечу, как будто это он был её сыном.
Люциан вздохнул, насаживая на вилку макароны.
— Мама, серьёзно? Тебе так нужно это знать? — ему было неловко из-за того, что упоминали о его ошибке.
— О, разумеется, расскажу, — загорелся интересом Молох, заметив, что этим можно поддразнить генерала. — Даже сам Люциан не знает, правда ли я приходил к нему или нет. Приходил. Да, — он кивнул удивлённому генералу, — тебе это не приснилось. И Легион пришёл не потому, что он такой альтруист.
Анри хлопнула в ладоши, сложила их вместе и прижала к щеке.
— Как же? Как же тогда?
— Ну… — усмехнулся Молох. — Мне пришлось настойчиво попросить его.
— Уверен, что он отпирался и говорил, что я сам должен платить за свои ошибки, — хмыкнул Люциан, пробуя на вкус пасту к макаронам.
— Мне пришлось доходчиво объяснить ему, как он неправ, — с прищуром улыбнулся главнокомандующий, и Анри восхищённо посмотрела на него, а затем — на Люциана.
— И как вы только нашли друг друга!
— Это не та история, которую ты хотела бы услышать… — уткнулся в тарелку генерал.
Молох рассказал и это безо всякого стеснения, пользуясь почётным положением в глазах матери Люциана. Поначалу она хмурилась, негодовала, сердилась, сетовала, но постепенно её лицо светлело и отображало всё больше радости. Так бывает при просмотре грустного кино, радующего неожиданной позитивной развязкой.
— Как же это романтично… — прошептала Анри, забыв о том, что у неё стоит чайник на плите, и кипяток давно заливает конфорку.
Быстрее всех среагировал главнокомандующий, будучи в тонусе оттого, что можно так много рассказать. На самом деле, Молох давно ни с кем так долго не говорил о Люциане и об отношениях в принципе. Он нашёл это весьма приятным. Круг семьи был очень уютен.
Сейчас главнокомандующий лежал в шезлонге в тени оливкового дерева и периодически стряхивал с сигары пепел, который уносило ветром. Глазами он следил за Моргенштерном, который всё-таки решился прыгнуть с утёса. Он не разбился только потому, что в ответственный момент использовал крылья. Молох готов был дать ему по голове, однако свидетелей не было — так зачем? Главнокомандующий решил подарить Люциану возможность порезвиться. Ведь вечером он придёт в постель уставший и не станет сопротивляться.
Анри ничего не имела против того, чтобы они спали вместе. Наоборот, она отдала им свою спальню с широкой кроватью, лишь бы тем было удобно. Перед тем, как это сделать, демоница носилась с постельным бельём, чтобы Молох выбрал то, которое ему нравится больше всего. Такое внимание казалось главнокомандующему странным, он зависал на несколько секунд — и решение помогал принимать Люциан. На ночные стоны Анри тоже никак не реагировала. Даже не комментировала. Но в одно утро она всё же не удержалась.
— Люциан… — удивленно посмотрела она на сына, сошедшего со второго этажа домика в кухню. — Это что такое страшное?..
Поначалу Моргенштерн вскидывал брови и начинал ощупывать место, но когда уже дотрагивался, то вспоминал, что к чему.
— Это засос, мам…
— А-а-а… — протягивала задумчиво Анри, будто видела перед собой что-то доселе неизвестное, и пальцем тихонько гладила жуткое бордовое пятно. — Жутенько.
Люциану было неловко, но больше — досадно: от довольной ухмылки Молоха, спустившегося следом и заставшего процесс. Похоже, отрезанная от демонического мира Анри много о чём не знала. Когда демоница была фрейлиной, то в основном отбеливала воротнички, стирала, гладила — и на интриги не хватало времени. Если же наступало время отпуска, она возвращалась на Сардинию. Вот и всё. Поэтому за обеденным столом Анри с детским любопытством спрашивала:
— А Владыка не собирается подниматься наверх? Как он там? Что сейчас говорят? — и внимательно смотрела на Молоха, так что Люциан почти ревновал к нему свою мать. Шутливо, конечно. Но в каждой шутке…
Молох усмехался и многозначительно закуривал.
— Сейчас его в основном оправдывают. Говорят, что он пал, потому что безумно любил Творца и хотел быть с ним. Да, как мы с Люцианом. Но Творец отверг его по никому не известным причинам и был таков. И Люцифер летел с неба, разбитый и отверженный, — Молох покачал головой, стряхивая пепел. — Поверить не могу, что это можно так романтизировать. Вздор для кокетливых барышень. Может, такие, как Люциан, и учитываются подобной ерундой, но я думаю, что это чушь собачья. Если бы всё произошло именно так, я бы или обратно на небо залез, или пошёл скитаться, чтобы не сидеть в Аду с эмо-Сатаной.
Люциан засмеялся в голос и ничего не сказал, в то время как Анри печально вздохнула и покачала головой.
— Вельзевул всё так же ухаживает за ним?
— Да, — кивнул главнокомандующий, — он топит лёд, делая из него воду, и поит Люцифера. Если он когда-нибудь освободится, то обязан будет на нём жениться. Лилит плевать на него, но Вельзевул… Нет, более верной сиделки во всём Аду не найти, — фыркнул Молох. — Все верят, что лёд оттает, и он освободится. Дурачье.
— Ну, нет, — возразил Люциан. — Говорили, что если убить Люцифера, дать уйти в Инферно и воскресить, то это вытащит его изо льда.
— Вельзевул никого не подпустит к нему — это раз. Вельзевул никогда не поднимет руку на Люцифера — это два, — расставил точки Молох и отправил сигарету в пепельницу.
Анри сидела в мечтах.
— Он ничего не потеряет! — легонько вспылил генерал. — Ну, убьёт — так Люцифер вернётся через Инферно. А если не получится, ну, подуется Владыка немного и регенерирует.
Молох поморщился, будто услышал полную чушь.
— Творец не был бы Творцом, если бы всё было так просто, — а потом наклонился и пальцем постучал по столу. — Никому не нужно возвращение Люцифера. Что будет? Бойня. А это слишком для сластолюбивых демонов. Все прекрасно варятся в своём соку сами, и о бунте ни слова. Зачем? Если на коленях симпатичный мальчишка, в руке — бокал виски. Я люблю войну, но только если она обещает мне победу. Один раз Люцифер уже вышел против Творца, и что? Наш курорт с лавовыми гейзерами цветёт и пахнет. Туристический сезон всё не кончается, — Молох откинулся на спинку стула и пригубил вина.
Анри очнулась от своих мыслей, удивлённая.
— Как это? Не нужен? Он же наш Владыка! — и всплеснула руками, зацепив фартучек.
— Ваш, — кивнул Молох и потёр переносицу. — Я пока ещё имею право на независимую точку зрения. Как бы то ни было, вы поняли. Торчит себе кубиком льда в этом адском коктейле — пусть торчит. Всем плевать.
Анри погрустнела и обеспокоенно посмотрела на сына, будто вопрошала, почему ей не рассказали об этом раньше. Демоница не была консервативной, однако сознавала, как отстала от жизни. И как досадно от этого чувства. Люциан погладил мать по руке и подлил ей ещё вина. Такая резкая и определённая точка зрения на политику не испортила её отношения к Молоху, наоборот — он казался ей смелым и удивительно рассудительным.
