Вольно, генерал: Стокгольмский синдром

      Однажды Люциану достался в подарок сливочный ликёр. Его принёс один из генералов, часть работы которого Моргенштерн взял в своё время на себя. Поначалу ликёр просто стоял на полочке серванта в кабинете — надо же дождаться особого случая и только тогда открыть. Сейчас Люциан сидел за столом и оформлял договоры на провизию. От большого количества букв в глазах рябило. Генерал устало вздохнул и откинулся на кресле. Его взгляд упал на злополучную бутылку в серванте. Он улыбнулся.         — Господин главнокомандующий, к вам можно? — с толикой иронии в голосе спросил Люциан, стоя перед дверью кабинета Молоха.           — Можно Машку за ляжку.         — Разрешите, господин главнокомандующий, — проворчал Люциан.         — Зависит от того, чего ты от меня хочешь, — ответил он из-за приоткрытой двери, не давая приглашения войти.         — Это сюрприз, — объяснил генерал.         — Насколько приятный? Ты знаешь, я не люблю сюрпризы, потому что чаще всего они неприятные. Кому там опять отрубило голову? Я отрублю ему все остальное, чтоб дурью не маялся!        Люциан закатил глаза и вошёл в кабинет без приглашения. Молох посмотрел на него и фыркнул.         — К главнокомандующему без разрешения, значит, генерал? Вы в курсе, что это дисциплинарный проступок?         — Кончай валять дурака, я выпить принёс, — Люциан поставил бутылку на стол. — Работа может и подождать, папки никуда не денутся.        Молох задумчиво посмотрел на ликёр.         — Пидорское пойло.         — Как раз для тебя, — съязвил Моргенштерн, после чего быстро засеменил к выходу от вставшего с кресла Молоха.         — Я убью тебя, лодочник! — провозгласил главком и, выворачивая генералу руку, прижал того к двери, впечатав в неё лицом.         — Да ладно, ты сначала попробуй, тебе наверняка понравится, — подумал Люциан вслух.         — Ты думаешь, я за свою долгую жизнь ни разу ликёра не пробовал? — произнёс Молох и выгнул руку сильнее, отчего Люциан заойкал. — Пробовал, поэтому и говорю, что это дерьмо для манерных пидоров.         — То есть если принёс его я, то я манерный пидор? — с гневом зашевелился генерал. — Отвечай за базар, верзила! — Люциан попытался развернуться и освободиться, но тщетно.         — Вполне возможно, что и манерный, но то, что ты пидор, это несомненно, — хмыкнул Молох и уткнулся носом в волосы генерала, и вдохнул их манящий запах.         — А ты не пидор что ли? — всё ещё противопоставляя свою силу силам Молоха, прокряхтел Люциан. — Напомни-ка мне, сколько мы с тобой уже вместе, а?         — О нет… Только не эти памятные даты, — поморщился главком. — Кто это вообще придумал? — и отпустил Люциана, который тут же приободрился и стал растирать больную руку. — Разве это так важно?         — Ага, не помнишь, значит! — начал генерал. — Вот так ты дорожишь нашими отношениями!         — Хорошо, Люциашка, я выпью с тобой ликёра, — согласился побеждённый Молох.         — Отлично! — хлопнул в ладоши генерал и удобно устроился на диване для посетителей.         — Ну наглец, — хмыкнул Молох и вытащил из серванта два небольших стакана, после чего открыл ликёр и разлил его.        Один из стаканов он подал Люциану. Генерал принял его и тут же принюхался — пока что пахло только спиртом.         — Чокнемся? — предложил он.         — А ты разве уже не того? — усмехнулся главнокомандующий, после чего они звякнули стаканами.        Молох сделал глоток и с большим интересом посмотрел на бутылку.         — Сколько, говоришь, градусов в этом ликёре? — он взял его в руки и посмотрел. — Сорок пять градусов? Неплохо. Ладно, возможно, всё не так пидорно, как я думал, — и налил себе и Люциану ещё.        Так они уговорили вместе всю бутылку. Уже через полчаса Люциан сидел на коленях у захмелевшего Молоха, которому стало жарко. Главнокомандующий расстегнул и пиджак, и рубашку, и генерал заимел возможность любоваться его широкой, крепкой грудью с частыми рыжеватыми волосами и едва намечающимся животом (Люциан Молоха неплохо так избаловал домашней едой). Они нашли себе занятие: играли в «Кто я?». У каждого на лбу была бумажка с надписью. У Люциана на лбу красовалось «Рене» (первая, о ком подумал Молох, когда писал), у Молоха — «Молох».         — Я симпатичный? — поинтересовался Молох с раскрасневшимися щеками и взлохмаченными волосами.        Чтобы было интереснее, они договорились давать развёрнутые ответы.         — Ну… На любителя, — хмыкнул Люциан.         — У меня, наверное, много денег?         — Скорее всего, — согласился генерал, когда задумался о бюджете главкома — он наверняка сказочно богат, но почему-то не показывает этого; в любом случае, открыто этого не демонстрировал.         — Я мужчина?         — Определённо! — со смехом произнёс Люциан.         — Значит, я богатый и не очень симпатичный мужчина… Интересно. У меня есть дети?         — Угу, — кивнул генерал.         — Ещё и с детьми… У меня сложный характер?         — Ещё какой! Сложнее только высшая математика. И то, мне кажется, они посоперничают друг с другом.         — То есть с таким ты бы свою жизнь не связал?         — Ну, как тебе сказать…         — Чётко и ясно! — приказал Молох.         — Пришлось бы связать, он бы ведь настаивал. Такому не откажешь, если захочешь жить, — хмыкнул Люциан.       — Я демон?         — Демон-демон… Причём во всех смыслах.         — Я ведь не какая-нибудь шмара из гарема Азазеля?         — Нет, ты не шмара из гарема Азазеля, — хмыкнул Люциан.         — Значит, я сильный демон со сложным характером… Ага… Возможно, я Маммона, поскольку тот не симпатичный совершенно. Или, может быть, Люцифер? Хотя вряд ли, он не так уж и богат. Да и на шмару из гарема Азазеля уж больно походит. Я не Вельзевул, поскольку у того нет детей. Теряюсь в догадках. У меня рыжие волосы?         — Самые что ни на есть, — ухмыльнулся Люциан.        Молох сорвал бумажку со лба и гневно смял её.         — Значит, несимпатичный демон во всех смыслах? Ну, я тебе покажу, Люциашка. Придём домой, и я тебе устрою преисподнюю.         — Сначала доиграем, — строго произнёс генерал. — Давай, отвечай на мои вопросы. Я женщина?         — Угу, — кивнул главком.         — У меня пышная грудь?        Молох почувствовал неловкость. Рассуждать о пышности груди собственной дочери было странно.        «Так и знал, надо было Люцисту брать», — вздохнул главком.         — Наверное, — предположил главнокомандующий.         — Точнее!         — Пышная, пышная… — вздохнул Молох опять.         — Судя по твоим вздохам, это та, о которой тебе неловко говорить. Неужто я твоя бывшая жена? — хмыкнул Люциан.         — Нет, ты не моя бывшая жена. Ты моя нынешняя жена, но к игре это не относится, — фыркнул Молох, за что Люциан толкнул его в плечо, мол, ах ты, пройдоха!         — У меня округлые бёдра? — Моргенштерн очертил в воздухе песочные часы.         — Да, — убито произнёс Молох, опять оценив собственную дочь на округлость.        «Может, к чёрту игры? Скинуть этого индюка с коленей да и всё», — подумалось ему.         — У меня необычное имя?        Молох порадовался приличному с его точки зрения вопросу.         — Нет, вполне привычное демоническое имя.         — Ага, значит, я демонесса! — обрадовался Люциан подсказке.         — Именно.        Люциан прищурился.         — Я состою в родственных связях с одним очень мило стонущим от минета главнокомандующим?         — Я тебя сейчас укушу, — пригрозил Молох. — Да, состоишь…         — Тогда я Рене! — Люциан сорвал бумажку. — Оп-па, угадал! — и ехидно улыбнулся. — Твое лицо во время моих вопросов было просто бесценно. Надо почаще садиться с тобой играть. Ты у меня такой милый.         — Я тебя когда-нибудь сожру, — Молох смял бёдра Люциана. — С упоением расчленю, приготовлю с приправами и сожру.         — Да ну, тебе даже не будет меня жалко? — жалостливо спросил генерал.         — Ну, может быть, немного, — проворчал Молох. — Самую малость.         — Ах так! — Люциан щёлкнул главкома по носу. — Так ты мной дорожишь!         — Ой, не начинай… — Молох потер ладонями разгорячённое от алкоголя лицо. — Иначе я тебя прямо тут приготовлю. Или нет, даже готовить не буду — так обглодаю.         — Какой ты голодный. Может, тогда домой пойдём? Я тебе курочку запеку, — мечтательно промурлыкал Люциан, прижавшись головой к сильной груди мужчины. — Поглодаешь её, обсосешь косточки до нуля да запьёшь холодным пивом…         — Уговорил, чёрт тебя подери, к дьяволу отчёты на сегодня, Слайз доделает, благо, их немного осталось, — довольный собой, произнёс Молох. — Собирайся, принцесса, машина будет ждать внизу.         — Так точно, господин главнокомандующий, — Люциан подмигнул и вспорхнул с коленей Молоха, урвав с губ беглый и вкусный поцелуй, правда, чуть не рухнул — так у него закружилась голова от ликёра, и он понял, что до сих пор немного пьян.