Вольно, генерал: Стокгольмский синдром

      Ритмично позвякивала пряжка от тяжёлого ремня. Слышались тихое и пошлое хлюпанье и едва уловимые вздохи. Люциан пытался удовлетворить одновременно обоих мужчин. Стоя на коленях, в расстёгнутой униформе, генерал растирал один член рукой, а другой принимал в рот. Молох злился, когда Люциан слишком долго припадал губами к члену Венцеслава Рауха. Дримхантер в свою очередь был сдержаннее и не высказывал никаких признаков недовольства. Может быть, это оттого, что он не испытывал никаких особенных чувств к Моргенштерну и участвовал во всём этом чисто из вредности. Позлить Молоха — отличная причина. К тому же халявные минеты на дороге не валяются. Хорошо, что Люциан об этом пока не задумывается, а просто наслаждается минутами, проводимыми с любимыми мужчинами.       Молох поглаживает Люциана по волосам, пропускает пряди сквозь пальцы. Когда он смотрит на него, то во взгляде проскальзывает нежность. Она тут же испаряется, когда Молох поднимает взгляд на Рауха.       «Вскрыть бы тебе глотку, бесстыжий ублюдок», — говорил он всем своим существом. — «У меня в столе лежит отличный кинжал из дамасской стали — им бы поработать над твоей физиономией».       Венцеслав отвечал ему всем своим довольным видом, приводившим Молоха в ярость. Он щурился, поглаживал усы и иногда, когда становилось очень приятно, стискивал зубы. Главнокомандующий позволял себе выражать возбуждение лишь в глубоких вдохах и выдохах.       «Я контролирую ситуацию», — говорил он себе. — «Я делаю это ради Люциана. А вот ради чего здесь этот хер моржовый, я не понимаю. Вернее, понимаю, но не могу ничего с этим поделать. Если я убью его, Люциан расстроится. А так хочется, кто бы знал».       «Всё равно не убьёшь, ты не всесилен», — без слов отвечал ему Раух одним выражением лица. — «Просто признай своё поражение, солдафон. И дай насладиться стараниями твоего муженька».       Люциан старался изо всех сил их отвлечь друг от друга. Применяя все свои навыки обольщения, демон прижимался губами то к одному члену, то к другому. Он с усердием растирал оба половых органа, по каждому проводил языком до тех пор, пока упрямый Молох не удержал его возле себя и не заставил целиком вобрать член в рот. Венцеслав присвистнул от такой наглости, но выдохнул, поскольку умелый Моргенштерн начал по-особенному ласкать его мошонку.       Пряди чёрных волос генерала, собранные в неаккуратный пучок, покачивались в ритм движениям головы. Молох закрыл глаза и наконец расслабился, но ровно до такой степени, чтобы можно было, если что, вцепиться в глотку Рауха и притом незамедлительно. Венцеслав же почти забылся в удовольствии, однако был готов к любой напасти.       Прошло какое-то время, и оба мужчины поняли, что устали стоять, поэтому присели на диван, позволяя Люциану вытворять с собой всё, что придёт ему на ум. Генерал устроился удобно: он сел на бёдра мужчин, коленями упершись в диван между их коленей. Одновременно Моргенштерн удовлетворял обоих, и оба откинули головы, стараясь не смотреть друг на друга. Молох притянул Люциана к себе за подбородок и влажно поцеловал его, очень возбуждённый.       — Я скоро кончу. Ты ведь понимаешь, что это значит? — спросил он после.       — Прекрасно понимает, — ответил за генерала Раух и стащил с Моргенштерна пиджак и рубашку, и отбросил их на пол.       Моргенштерн фыркнул. Тогда Молох расстегнул на нём брюки, и стало видно, что Люциан тоже очень возбуждён.       — Ты уже начал вырабатывать смазку? — поинтересовался Венцеслав.       — А ты возьми и проверь, — подмигнул Люциан.       Молох что-то пробурчал и прижал Люциана к себе, как любимую игрушку. Венцеслав воспринял это как призыв к действию. Он приподнялся и начал стягивать с него брюки и бельё. Их тоже отбросил на пол. Устроившись между ног Люциана, Раух ввел в колечко мышц пару пальцев. Почувствовал, насколько там горячо, влажно и тесно.       — Надень презерватив, — попросил Моргенштерн. — Мо захочет поменяться местами.       Если бы эту просьбу в форме приказа выразил Молох, Венцеслав бы черта с два послушался, но раз Люциан просит да ещё с такой милой мордашкой… Раух достал из кармана упаковку презервативов, вытащил один, а остальное оставил на диване — явно пригодится. Он хочет вдоволь повеселиться. Дримхантер натянул на член презерватив и головкой стал водить по напряжённому колечку мышц. Протолкнуться было пока невозможно.       — Надо тебя расслабить, — задумчиво произнёс Венцеслав.       — Ты прав, я немного нервничаю. Мне кажется, я расслаблюсь, и вы поубиваете друг друга, — слегка виновато ответил Люциан.       — Я убью его при удобном случае, это точно, — подтвердил Молох.       — Во-первых, не убьёшь, в этом мы уже убедились, — возразил Венцеслав. — А во-вторых… Не видать тебе тогда секса. Сам себе будешь полировать.       — Тебе его тогда тоже не видать, и я в плюсе. Я могу иметь Люциана, когда захочу, а тебя вообще не звали. Кто ты вообще? Так — приблуда.       Венцеслав покачал головой, выразив недовольство, и прижался губами к одному из сосков Люциана. Генерал не поверил в произошедшее и чуть не пискнул от восторга. Венцеслав, которого обычно не склонишь к сексу, внезапно проявил инициативу — надо же. Наверное, ему очень хотелось овладеть Моргенштерном. А тот и не против.       — Если Люциан и получит ласку, то только от меня, — сердито ответил Молох и развернул генерала к себе, и начал губами проходиться по шее и груди.       Ладони главнокомандующего заскользили по животу и лобку, почти не касаясь возбуждённого члена. Когда Молох почувствовал, что Венцеслав направил свои загребущие руки к половому органу его мужа, то сразу же коснулся члена Люциана, и генерал слабо застонал. Раух почувствовал, что тот начал расслабляться, и удачно пристроился сзади. Он вошёл резким толчком. Моргенштерн задрожал в руках Рауха и на выдохе что-то простонал.        Молох заглянул в его опустевшие глаза, ставшие на миг бессмысленными, и почувствовал укол ревности. Чтобы успокоить супруга, Люциан поцеловал его одним языком, после чего спустился вниз и начал ему активно сосать. У Молоха всё закружилось от удовольствия, и он ненадолго забыл о том, что хотел прикончить Рауха самым жестоким способом. Люциан раздвинул ноги пошире, позволив Рауху глубже войти, и оттянул кожицу на головке члена Молоха, чтобы поласкать её языком. Главнокомандующий был нетерпелив, а потому вскоре стал толкаться в рот генерала. Они с Венцеславом вошли в один ритм, благодаря которому они заставили Люциана громко и приглушённо стонать.       Демон похоти бурно кончал на кожаную обивку дивана, не веря в происходящее. Наверняка это был просто очень горячий и развязный сон, в котором Молох и Венцеслав стали действовать сообща, чтобы порадовать своего мальчика. Венцеслав обрёл способность чувствовать похоть по отношению к Люциану, чего не было раньше, а Молох научился делиться во благо кому-то другому. Конечно, они выглядели как почти счастливая шведская семья, но стоит признать, если это реальность — то очень неожиданная.       Молох испытывал жгучую ревность, однако терпел, поскольку Люциану-то, похоже, происходящее очень даже нравилось. Никогда генерал не делал минет так нетерпеливо и развязно, с таким желанием и старанием. Он без труда глотал член и наслаждался этим, словно вся отталкивающая природа демона похоти, которую он скрывал, вышла наружу. Моргенштерн был создан удовлетворять и сейчас выполнял прямую свою функцию. Молох это понимал, и как ему было паршиво, однако это никак не влияло на его желание. Он желал Люциана всегда. Любым.       Венцеслав ощущал себя победителем, поскольку уж больше насолить Молоху уже просто невозможно. Он имел его мужа со всей страстью, стараясь войти как можно глубже. Он драл Люциана до его тихих и глухих вскриков.       В конце концов, Молох не выдержал и тоже натянул презерватив. Люциан, опьянённый, настороженно посмотрел на главнокомандующего.       — Ты же не хочешь?..       — Хочу.       — Но я…       — Ты выдержишь. Ты же демон похоти. В тебя могут и трое войти одновременно.       — С чего ты взял?       — Как это ни печально, я знаю вашу породу, так что просто доверься мне. Прижмись ко мне, малыш. Больно не будет, ты уже достаточно возбуждён, и смазки хватит. Не бойся.       Люциан закусил губу и закивал. Он доверчиво протянул руки к Молоху, и они прижались друг к другу. Молох, придерживая свой член, стал протискиваться в уже разработанное колечко мышц. Понадобилось немало усилий, но когда это удалось, испуганный Люциан откинулся назад и обнял Рауха за шею, представ во всей своей похотливой красе перед Молохом. На щеках генерала красовались слезы страха. Заметив это, Молох поцелуями избавился от них.       — Не плачь, всё хорошо, котёнок. Просто расслабься.       Моргенштерн закивал и закрыл глаза. Приостановившийся Венцеслав продолжил двигаться, воздействуя на простату, и это помогло. Демон похоти расслабился, однако действовать как-то было туго.       — Думаю, тут необходимо действовать слаженно, демон, — отозвался Раух. — Будем двигаться в одном ритме, чтобы не порвать его, — он осторожно придерживал обратившегося к нему генерала.       Молох задумчиво кивнул и прижался к шее Люциана. Он знал, что это одно из его чувствительных мест, и генерал обязательно получит удовольствие.       Моргенштерн не помнил себя, когда Молох и Венцеслав начали двигаться слаженно. Это были доселе неизвестные ощущения, которые поражали своей яркостью.       — Мо… — позвал генерал.       Молох победно посмотрел на Венцеслава.       — Вацек…       Венцеслав посмотрел на Молоха с таким же выражением лица, передразнив его.       Они боролись за право быть ведущим, и потому постепенно движения стали грубыми, резкими, развязными. Люциан вслушивался в рваные вздохи мужчин и вновь кончал от удовольствия. Молох и Венцеслав смотрели друг на друга с ненавистью, и эта ненависть превращалась в более активные движения. Они почти синхронно откинули головы и начали наполнять презервативы своим семенем. Люциан дрожал в их руках и поочерёдно звал каждого. Нереальность зашкаливала.       Хоть бы этот сон не заканчивался.