«Адское лето», или как я влюбился в своего брата

«Бойся своих желаний». Чимин слышал эту фразу не раз, не совсем правильно понимая значение, но именно сейчас она всплыла в голове, тем самым приводя свой пример. Пак лелеял надежду на отдыхе и купании. Ну чем не купание? Подумаешь, упал, не страшно, что вода еще слишком холодная для плавания, без разницы, что смотрят какие-то люди. Рыжик продолжает сидеть на месте, сжимая в одной руке предмет гардероба, а второй опираясь о камень. Отдышавшись и прилично замерзнув, Чимин решается встать на ноги, и во избежание подобного падения, выходит на берег, обхватив свои плечи. Следуя всем советам бабушки, Пак едва заметно ныл потому, что одежда не отстирывалась, а любое действие с ней казалось странным и неправильным. Старушка не сдерживала улыбок, глядя на сосредоточенного внука и его нелепые махинации, жалела, что Юнги не видит, но последний на самом деле не занимался прополкой плантации на данный момент, желание посмеяться было сильнее. Чимин был действительно серьезен, и сосредоточенное лицо тому подтверждение. Кончики пальцев краснеют, работают медленнее из-за охлаждения, а одежда, которая трется о нежную кожу, грубо царапает и заставляет морщиться. Пак бросил бы всю работу, но… за ним наблюдали туристы, фотографировали и даже снимали видео, делясь своими впечатлениями. И это было намного важнее того факта, что если не достирать эту одежду, то завтра (а может и сегодня) будет не в чем ходить, а остаться в комнате в качестве мебели ему никто не позволит. Руки опускаются в прохладную воду, чтобы сполоснуть вещицу, выжимают, и рыжеволосый ярко улыбается, оповещая бабулю о долгожданном завершении стирки. Со стороны даже кто-то облегченно выдыхает и радуется за парня, кто-то аплодирует, а кто-то весело щебечет в камеру, прячась за объективом. Странно, но только сейчас Чимин заметил пластмассовый таз, в котором спокойно лежала постиранная простынь на дне. Выходит, можно было не мучиться, стараясь удержать в поле зрения готовые вещи и те, которые только предстоит взять. От обиды Пак закусывает губу, ведь бабушка не Юнги — могла бы и сказать, облегчить жизнь. Она оживляется после того, как рыжик обращает на нее внимание, и как-то запоздало предлагает сложить вещи все вместе. Чим горько усмехается про себя, прячет глаза за челкой и еле слышно шепчет слова отказа. А бабуля будто не чувствует перемену в настроении младшего, разворачивается и медленно выходит на дорожку, специально вытоптанную людьми, объясняя, куда нужно будет развесить белье. Казалось, что скоро из ушей парня повалит пар, ведь осознание несправедливости сильно давило на нежную натуру. Но как только со стороны показалось поле, обида выветрилась с легким ветерком, играющим с выкрашенными прядками. Юнги работал в поте лица, лишь время от времени разгибая спину, чтобы выбросить сорняки в ведро или просто постоять. Работать в черном на солнцепеке — далеко не лучшая идея, даже несмотря на то, что это шорты с майкой. Влажные джинсы и рубашка Чимина смотрелись выигрышнее, потому что, разгибаясь в очередной раз, Мин заметил идущих мимо родственников и подозвал брата к себе. Рыжик недовольно фырчит, потому что бабушка отдала тазик и ушла вперед, передавая командование внуку. А зеленоволосый настойчиво зовет младшего к себе, как-то устало ссутулившись. У Пака сердце невольно сжимается, а шаг становится быстрее. Уже стоя в паре метрах от Юнги, рыжик переминается с ноги на ногу, боясь и слово сказать. — Вынеси мусор, а заодно и набери мне холодной водички, — Мин протягивает пустую бутылку и кивает на заполненное сорняками ведро. «Меня используют в качестве бесплатной наемной силы», — шокировано смотрит Чим сквозь брата. Сложив свою одежду в тазик, рыжеволосый просовывает руку в полукольцо ведра и зажимает ручку в локте. Тазик в одной руке Пак не донес бы, поэтому на бутылку просто не хватило рук. Но Юнги не был бы Юнги, если бы не придумал чего-то своего оригинального, с юморцом. Приподняв чужой подбородок тыльной стороной ладони, старший заглядывает в слезящиеся глаза, на миг теряясь. Не думал он, что Чимин такой неженка. Младший невольно задерживает взгляд на брате, отмечая, что тот действительно устал и шумное дыхание тому доказательство. Положив бутылку вдоль ключиц, Мин опускает яркую макушку брата вниз, зажимая пластмассу с другой стороны, помогает тому развернуться и слегка подталкивает вперед, крича вслед, чтобы тот поторопился. А рыжик готов выть от злости, но не делает этого, упорно шагая вперед. Юнги еще что-то кричит, когда нога Чима ступает на дорогу, но тот даже не оборачивает, сосредотачивая внимание на вещах.

***

Быть униженным. Ранее Паку было крайне тяжело понять смысл этой фразы, не говоря о том, чтобы представить. Просто за всю жизнь не случалось чего-то такого, за что чувствовался стыд, неловкость и кое-что еще, явно занижающее самооценку. Но сейчас, идя через всю деревню и даже не имея возможности поднять голову, парень начинает понимать, что же значила та фраза. Невозможно было посмотреть на такого Чимина и не улыбнуться. Со зла или нет, сам парень не понимал, но естественно принимал во внимание наихудший вариант. Казалось бы, что такого в том, что сельский житель тащит к себе домой работу, но Чимин не был бы Чимином, если бы не накручивал себя, что люди его не правильно поймут. А туристов в это время не меряно. Все идут куда-то, иногда заглядывают во дворы, чтобы утолить интерес, фотографируют красивые пейзажи, и Пака заодно, радостно махая руками ему и что-то говоря на своем языке. «Они сказали что-то плохое? Обо мне?». Шаг непроизвольно становится быстрее, а бутылка начинает плавно соскальзывать вниз. Какой-то парень подходит к рыжику, едва уловимо касается плеча, тем самым пугая его еще больше. Пластмасса в конечном итоге падает, но Чимину в данный момент по барабану, ему хоть бы убежать, спрятаться от насмешек в свою сторону. За спиной все еще слышится голос, а Пак шагу прибавляет, стараясь не оглядываться назад. Только за воротами уже успевшего стать родным дома парень заметно расслабляется, чувствуя себя в безопасности. Однако, после минутного отдыха, Пак переключает внимание на таз с вещами, одиноко стоящий в паре метрах от него самого. Вспоминать о том, как далее рыжеволосый пытался нормально развесить белье и более удачно ловить на половине пути к земле, совсем не хотелось. Веселый Джин старался подбодрить человека, но не понимал, что тем самым только мешал работе. Пак смотрел томным взглядом, но ничего не говорил, не собака же виновата, что Чимин ничего не умеет. Угрюмо глядя на тряпки - а именно так можно было назвать постиранные вещи - висевшие одна на одной, парень всячески напрягает извилины, чтобы понять, что не так. Спустя несколько минут ответ так и не находится, на что Чим машет рукой и уходит прочь, не замечая странного выражения мордочки животного. Видимо, Джину тоже не нравилось положение вещей, но заставить вернуться любимчика назад не получилось.

***

Зеленоволосый устало падает на пятую точку в конце рисовой полянки и расставляет руки позади себя, чтобы окончательно не развалиться на холодной земле. Мелкий уже давно ушел, Мин даже дополоть ряд успел, а тот все еще не вернулся. В голову невольно лезут не добрые мысли, что с братом могло что-то случиться из-за собственной неуклюжести, а возможно, что его кто-то обидел, ведь даже не постоит за себя. Но чтобы резко встать и бегом отправиться на поиски Чимина, сил и желания просто не хватало. Спина затекла и отдавала неприятной болью, хотелось просто лечь и не вставать больше, да и живот начинал свою песенку о голодовке, заставляя хозяина обреченно опустить голову к коленям. Через некоторое время парень все же поддался желанию, ведь руки уже дрожали от нагрузки. Глаза сужаются, когда зеленоволосый глядит на небо. Солнце затянулось темными облаками, а прохладный ветер завывает почти как животное, заставляя Юнги еще больше нахмуриться. С такими темпами и дождь скоро начнется, а соскрести себя с земли работа не из легких. Хоть Мин направлял все мысли в одно русло, тем самым пытаясь собраться с силами и подняться, ничего не получалось. Давно он так не перенапрягался, что даже встать кажется чем-то нереальным, а все из-за нелегких дум о Чимине, о том, какую работу ему предложить и как погонять в течение дня. И совсем немного парень задумывался о том, что этот мелкий действительно особенный, он слишком доверчив и плаксив, но в некоторой (!) мере это даже мило, на его фоне не то, чтобы чувствуешь превосходство, скорее хочется встать на защиту этого щеночка. А еще Чим терпелив, пусть он и ноет часто, отдыхает долго и требует что-то странное в роде напоить или накормить в лежачем положении, но в итоге он добросовестно выполняет работу, старается сделать как можно лучше, хоть это и не совсем получается. Мин это видит и этого достаточно, чтобы на лице расцвела улыбка. — Юнги! Юнги, ты где? — слышится отчаянный крик где-то в начале поля. А еще Чимин очень чувствителен, он не может ослушаться брата, не смотря на то, что тот его постоянно гонял и смотрел недовольно. Рыжику дорог Юнги, и вот сейчас, вместо того, чтобы высказать все свое недовольство, он испуганно озирается по сторонам и отчаянно кричит в надежде, что сможет найти. Зеленоволосый хрипло усмехается своим мыслям и открывает рот, чтобы заявить о своем местоположении, но в итоге с губ срывается едва слышный стон боли и ничего более. Пальцы согнуть не получается, а поднять руку и подавно. А вдруг рыжик так и уйдет, оставив старшего одного в поле, когда совсем скоро начнется дождь? Юнги не боится замерзнуть под прохладными каплями, даже болезнь не кажется страшной, но заставляет волноваться то, что после дождя сил не прибавится, и кто знает, как долго Мин будет валяться один. Молчание затягивается, кажется, рыжик все-таки ушел в другое место на поиски хена. А Юнги отчаянно хватается за эту минуту, вкладывая в новый стон боли как можно больше сил. В ответ тишина, значит, все же ушел. Немного грустно, потому что уже раздается первый гром, а ветер усиливается, Чимин наверняка со всех ног мчится домой, чтобы успеть до того, как первые капли спустятся на землю. Но... — Хен! — радостно, со слезами на глазах вскрикивает Пак, кидая все вещи в сторону и падая на старшего, крепко обнимая. Юнги слегка улыбается, шипит от боли, пытаясь оттолкнуть мелкого, но тот еще ближе жмется, роняя первые слезы. — Я испугался, что ты куда-то пропал, — воет, уже отстранившись от тела. — Пожалуйста, не исчезай так резко больше, хорошо? Мин закрывает глаза в знак согласия, и не открывает, резко падая в пропасть. Тело окутывает не только вселенская усталость, но и сон, который идет в качестве награды, но не такой глубокий, чтобы ничего не чувствовать. Кап кап. Дождь начался, он щедро поливает все, заставляет двух парней посреди поля мокнуть до нитки, торопит их своим очередным раскатом грома. Чимин дрожащими руками трясет брата за плечо, боясь за то, что тот уже коньки отбросил, но услышав мерное дыхание, немного успокоился. Оглядываясь по сторонам, Пак заметил только ведро, которое, как оказалось, нужно было освободить в яме на поле, а не нести домой и слушать хриплый смех дедушки. У Юнги больше не было инструментов для прополки, даже бутылки воды. Хотя, она была, пока Чим не потерял ее, спасаясь от странного парня. Рыжеволосый так и не набрал воды, совсем забывая об этом, потому что злость плескалась в юном теле, норовя разлиться через край. Но, видя такого слабого и беззащитного Юнги, все негативные чувства к этому парню уходят далеко и надолго, уступая место переживанию, волнению и чему-то еще, что крайне тяжело понять и объяснить. Ведро так и остается мокнуть, потому что два мокрых и грязных тела стремительно удаляются, стараясь как можно быстрее попасть домой. Юнги не только с виду кажется худощавым, вес его тоже небольшой, поэтому даже такой нежный парень, как Чимин вполне в состоянии спокойно нести тело на руках, не думая каждую минуту, что упадет или "груз" или они оба. Ноги идут быстро, потому что желание добраться велико, рыжик даже ангелом себя чувствует, он словно летит, а не просто идет. Усмехаясь себе, парень понимает, до чего же бредовая эта мысль. Ну какой из него ангел? Ангелы ведь совершенны, они умеют все, а еще они проявляют заботу, скрывая ее за недовольствами или притворным закатыванием глаз, за которым последует помощь. Такое описание точно подходит Юнги. Пусть он и пихает Пака на любую работу, но если задуматься — а именно этим парень занимался, с нежностью в глазах смотря на хена и аккуратно неся его по улице — то это лишь на пользу, так развивается выносливость. Чимин впервые чувствует усталость и долго оттирает грязные руки, он думает, что именно так и выглядит труд, и это никак не сравнится с каждодневным отлеживанием дома и лицезрением в окно. С этого момента Пак постарается все принять так, как есть, и больше не сопротивляться, наоборот, с радостью будет принимать все, что ему скажут. Уже во дворе дома Пак облегченно выдыхает, как оказывается, поспешно. Потому что нетерпеливый Джин, видимо, ожидавший парней, радостно накидывается, заставляет их упасть на холодную, грязную землю. Рыжик вопит, встает на колени поспешно и хватает брата на руки. Не хватало, чтобы тот еще простудился случайно. В комнату такими грязными чертятами идти нет смысла, а бабушка, вышедшая из кухни, сказала, что сменная одежда лежит в ванной, а после душа можно будет и поесть. Заходя в уже знакомую маленькую комнатку, парень спешно стягивает влажную одежду с хена, заносит в кабинку и включает теплую воду так и не соизволив раздеться. У него это последняя чистая одежда. Которая уже и не чистая больше. Задумавшись, Пак не сразу понимает, что Юнги уже открыл глаза и теперь с недоумением смотрел на младшего. Реакция не заставляет себя ждать, и Чимин подпрыгивает от неожиданности, поскальзывается на мокром кафеле и почти падает. Мин в последнюю секунду успевает схватить тельце и зажать себя при этом к стене. Оба распахивают широко глаза, не в силах что-либо сказать, ведь столкновение губ никто не предвидел. Рыжеволосый испуганно отстраняется, прикрывая губы ладошкой, смотрит на старшего бегающими глазами, в конечном итоге опускает их в пол, не зная, что сделать. Юнги смотрит на брата через полуприкрытые глаза и подается вперед. Руки сжимаются в кулаках на воротнике рубашки, а губы властно сминают чужие. Резкие движения лишь пугают мелкого, поэтому Мин с меньшим напором касается губ. Нежный поцелуй заставляет тела покрыться мурашками, а сердца учащенно биться. Чимин прикрывает глаза и инстинктивно запускает руку в волосы Юнги, слегка оттягивает пряди, когда старший кусает губы, дразнится. Но как только мягкие губы спускаются к шее и принимаются ее исследовать, младший испуганно открывает глаза. — Все хорошо, не бойся, — шепчет Мин между поцелуями и успокаивающе поглаживает ладонями по спине. Но Чимин не может не бояться. Он знает, к чему все это может привести и от этого коленки начинают трястись. Юнги меняет положение и теперь к стенке прижат Чим. Дыхание сбивается, когда на ключице расцветает алый засос и с губ срывается первый несдержанный стон. Стыдно. А Юнги пошло ухмыляется, расстегивая пуговицы одну за другой, гладит по оголяющимся плечам и шепчет что-то приятное. Чимин краснеет от стыда и смущения, утыкается макушкой в плечо старшего и судорожно вдыхает его запах. Мин глаза закатывает и хочет больше действий со стороны рыжика, но не торопит, позволяя тому самостоятельно сделать что-нибудь. Так же смущенно, не поднимая взгляда на хена, Пак обхватывает тело руками и слегка отстраняется, наклонив голову в бок. Перед взором открывается шея, которую совсем недавно исследовали губы, но теперь она открыта добровольно, парень ее сам подставил, разрешая оставить на ней несколько отметин. Юнги смотрит неверяще, но действует уверенно, слегка покусывая и оттягивая кожу. Горячее дыхание в плечо и блаженные стоны заставляют спуститься ниже, и вот уже парень обхватывает губами напряженный сосок. Чимин хватается за старшего, как за спасательный круг, потому что собственные ноги слушаться не хотят, норовят подкоситься. Но понимающий Юнги поднимает рыжика, позволяет тому обхватить бедра ногами и приближается к другому соску. Рубашка уже валяется где-то на полу, и Паку стыдно, когда мутный от возбуждения взгляд невольно натыкается на нее. Дорожка из поцелуев вниз переключает внимание на себя, а когда руки возятся с ширинкой, рыжик прижимает ладони к паху, мешая сделать хоть одно движение. Только вот не рассчитывал он, что и руки хена будут прижаты там. Щеки алеют с новой силой, но Юнги не позволяет брату вновь уткнуться в плечо, предпочитая рассматривать его такого смущающегося. Счастливая улыбка сама появляется на лице, а руки прижимают к себе тело. Чимин не замечает, как вновь чувствует кафель под ногами, но когда Мин, стоя на коленях, пытается снять джинсы, закрывает лицо руками и инстинктивно, совершенно случайно поднимает ногу в колене, тем самым ударяя того в лоб. — Ой, — тихо вздыхает Чимин, опускаясь вниз, к Юнги. Ожидая увидеть злость или недовольство, парень зажмуривает глаза, смешно морща носик, но чувствуя ласковые поглаживания по голове, заметно расслабляется. — Думаю, остальное ты снимешь сам, — шепчет Мин и поднимается, хватает с полочки шампунь и выжидающе смотрит на брата. — Если ты мыться не будешь, так и скажи, я ждать не буду. Чимин так же встает и позволяет старшему намылить голову. Длинные пальцы мягко массируют кожу, от приятных ощущений Пак прикрывает глаза и дышит через раз, желая насладиться процессом. Юнги, замечая это, специально долго задерживает руки в волосах, даря и себе и Чиму воспоминания, от которых на душе становится теплее, а глупая улыбка появляется на лице. Чимину хочется тоже сделать своему хену что-то приятное, но наверняка тому будет мало, если Пак в ответ вымоет его тело. Судя по тому, как он выцеловывал каждый миллиметр кожи, можно представить о тайных желаниях брата, которые совсем недавно ему посчастливилось узнать. Но все эти мысли казались какими-то неправильными, слишком взрослыми для такого маленького и невинного мальчика. «Не сейчас. Когда-нибудь я обязательно сделаю тебе приятное, Юнги-хен», — думает Чимин, чувствуя след от поцелуя на губах.