8
11 октября 2017 г., 00:09
Кап. Кап. Щечка стремительно намокает, заставляя носик сморщить и, мыча что-то недовольное, спрятаться под одеялом, прижимаясь ближе к теплому телу. Летний дождик за окном шумит, слышно, как шумит листва стоящих рядом с окном деревьев, стук капель о раму и это мешает спать чуткому Чимини. Мин уже не реагирует на крепкий захват младшего и расслабленно спит, позволяя рыжей макушке расположиться на груди. С большой неохотой Пак отрывается от хена и смотрит на него на расстоянии, ведь именно так можно заметить, что пряди уже давно намокли, но сам хозяин спокойно спит, не замечая происходящего (ну да, когда такое чудо прижимается, ничего лишнего не почувствуешь). Пак несильно пихает брата в бок и шепчет, чтобы тот закрыл окно, но не замечая какой-либо реакции, устало выдыхает и нехотя тянется к своему краешку одеяла, чтобы отодвинуть и самому все сделать. Юнги крепко держит младшего даже во сне, боясь проснуться и не увидеть под боком. Это заставляет на мгновение растеряться, умиленно улыбнуться и одарить спящего ласковым взглядом. Но последующие действия не могут быть такими же милыми, ведь, как оказалось, хватка намного сильнее, чем можно было подумать. Рыжеволосый чуть ли не дерется, выбираясь из-под одеяла и цепких лап Мина. «Этот хен!..», — недовольно бурчит, так и не думая договаривать фразу, и облегченно выдыхает, чувствуя этот сладкий вкус победы. Смешно фыркнув, Чи шлепает босыми ногами по теплому полу и закрывает окошко. Совсем рядом от него лежит матрас, и верхний край прилично так намок. Парень думает разбудить Юнги и предложить лечь головой в сторону, где лежали ноги, но, даже не сделав полноценной попытки, падает на слегка остывшие простыни и оказывается крепко зажатым в медвежьих объятиях. Может, в лицо он такого не скажет, но глубоко в мыслях он давно решил для себя, на самом деле находиться рядом с Юнги очень даже уютно и приятно. Особенно смущают мысли о том, что, возможно, счастье — когда рядом есть тот, кто всегда согреет.
Обычно уснуть во второй раз Чимин не может, он даже смирился с тем, что еще несколько часов ему придется обездвижено лежать, не зная куда себя деть. Рассматривая умиротворенное лицо, Чимин заостряет внимание на родинке у глаза, и, кажется, впервые понимает тех, кто неоднократно говорил о таких мелочах. Такой Юнги заставляет мило улыбаться и невесомо коснуться скулы губами, медленно спуститься вниз и нежно с быстро бьющимся сердцем оставить след от поцелуя в уголке губ. Мин хмурится и затаивает дыхание, словно прислушивается к ощущениям, осмысливает, сон это или реальность. Чимин тоже замирает и смотрит, не моргая, на всякий случай придумывает объяснение, но все происходит слишком быстро, что Пак только рот успевает открыть. Юнги словно водопад падает на мелкого и прижимает своим весом, бесстыдно тянет ткань футболки вверх и без сожаления бросает в сторону, гладит кончиками пальцев напряженную кожу и ухмыляется, видя смущение на лице. «Все хорошо», — томно шепчет и припадает губами к коже, вызывая мурашки и судорожный вдох со стороны рыжика. Дыша где-то в районе ребер, Юнги опускает макушку полностью, удобно устраивается. Пак распахивает глаза, слыша мерное сопение снизу, смущенно улыбается и тянется к одеялу. Хоть окно закрыто, а пол с подогревом, Чимин ощущает холод и невольно ежится. Сердце все так же бешено стучит, а в голове сталкиваются противоречивые мысли, одна из которых обвиняет Мина в резкой остановке и облома такого наслаждения, в то время как другая несет облегчение.
***
Солнечный луч привычно скользит по зеленоволосой макушке и останавливается на не специально подставленном лице. Поморщившись, парень поворачивает голову в сторону, чтобы ничто не помешало сну, но почувствовав что-то странное под собой, мозг активизирует свою работу, прогоняя остатки сна. Ресницы слегка подрагивают и спустя несколько мгновений глаза медленно распахиваются. Чужие кубики пресса находятся под пальцами в прямом смысле этого слова, от этого голова кружится, а приятный запах заставляет вдыхать себя все больше и больше. Юнги думает, каким же безумным он выглядит сейчас со стороны, но на данный момент он не видит своей жизни, пока не получит нужной порции Чимина. Лишь видя легкие мурашки на прекрасном теле, Юн с ужасом (?) понимает, что это не сон. Видимо, тогда когда майка была снята, тоже не было сном. Хватаясь за голову, Мин как можно незаметнее встает и укрывает спящий комочек одеялом, ведь когда он уснул, Пак заботливо накрыл спину хена, не обращая внимания, что свое тело сильно замерзнет. Стыдно, но уже поздно отчитывать глупого рыжика, Юнги недолго смотрит с долей вины и неловко улыбается, боясь, что мелкий мог заболеть за это время. Чимин спит на удивление крепко, учитывая, что это второй раз за эту ночь (хотя такого прежде не было), что даже грохот падающего Юнги у шкафа остался не замеченным. Даже бровью не повел, а Мин корит себя за утреннюю неповоротливость и спешит подняться на ноги, пинает подушки, которые почему-то были навалены в кучу, и открывает дверцы шкафа. Выудив кое-что теплое, парень хватает себе подушку и шумно валится на колени, подминая ее под себя. Смотреть на полуобнаженного Чимина, не совсем хорошо накрытого одеялом, с такого ракурса подобно пытке. Но теплые чувства разливаются по телу, заставляют грустно вздохнуть, потому что в голове мешаются мысли о семейных узах. Неправильно любить собственного брата, смотреть, как он спит, и находить в этом нечто особенное, что трудно объяснить словами. Неправильно задерживать на нем долгий взгляд по привычке и еле заметно улыбаться, не важно, достижение это, криворукость и неумение, или же сон, спокойный и безмятежный, такой как сейчас. Обреченно закрыв глаза ладонями, зеленоволосый несильно трет их пальцами круговыми движениями, плавно перемещаясь к губам. На них все еще чувствуется след от поцелуя, Чимин в тот момент был неуверенным, неловким, но искорка в глазах и руки, отчаянно хватающиеся за плечи старшего, перекрывали отсутствие опыта и вызывали совсем беззлобную улыбку. Выходя из комнаты, Юнги плотно прикрывает дверь и выходит на террасу.***
Чимин проваливается в сон третий раз за эту ночь, тем самым ставя рекорд. Еще с самого детства он принял для себя тот факт, что проснувшись даже очень рано, уснуть больше не получится. Так кто же такой Юнги и какое место он занимает в жизни Пака, раз действует сильнее любого снотворного? На данный момент он является кем-то вроде вредной мамочки, пытающейся разбудить с самого утра и получающей очередной недовольный стон на пару с несильными пинками. — Вставай, — зеленоволосый тянет одеяло на себя, — уже давно утро наступило. Если у тебя хватает сил удерживать одеяло, значит, ты уже проснулся. Встава-ай. Теплую ткань, наконец, получается стащить с маленького комочка, и Мин застывает на месте, наблюдая за младшим, что по началу не понимает в чем дело и шарит рукой по простыне в надежде найти пропажу. На тельце уже была накинута спальная майка, за это спасибо Юнги, но и она не спасала от утреннего холода. Чимини как самый безрассудный человек продолжал игнорировать прохладу, поэтому сейчас свернулся клубочком и старался сохранить пока еще не ушедшее тепло. — Ты серьезно? — изгибает бровь старший. — А ну живо вставать! Зеленоволосый тянет Пака за руку, чтобы поставить на ноги, но видя эту недовольную моську, растрепанные волосы и зажатое из-за холода тело, невольно ослабляет хватку, вздыхает тяжело и более спокойным тоном продолжает угрожать лишением завтрака. Чим недовольно мычит и утыкается носом в остывшую подушку. Ну, вот и что теперь делать? Юнги тяжело вздыхает и опускает одеяло капризному ребенку. Тот сразу же хватается за него и натягивает аж до самых ушей, вызывая слабую улыбку у недовольного брата. В голове крутится вопрос о том, как покормить Чимина, но бабушка, передавшая поднос через специальное отверстие в стене, решает эту проблему в два счета. Достаточно удобный способ подачи еды, особенно когда кто-то болен или добраться до кухни проблематично. Это одна из любимых Мином особенностей деревни, в частности традиционного корейского дома. Переставив столик в центр комнаты, и расположив на нем поднос, зеленоволосый садится на подушку и принимается за еду, чавкая от удовольствия. Ему совсем не стыдно оттого, что он не окликнул Чима, не предложил сесть за стол, наивно полагая, что на запах и звук причмокивающего Юнги, он обязательно выползет из-под одеяла, забыв о собственной гордости. Так, собственно говоря, и случилось, только вот одеяло осталось вместе с рыжиком. Тот накинул его, словно плащ, и с довольной моськой потянулся к палочкам, на что тут же получил по рукам. «Одеяло сними, я не хочу его стирать в такой дождь», — строго говорит Чимину и, предугадывая последующие вопли о том, чтобы тот сжалился, снимает с себя теплую мастерку и аккуратно кидает в младшего. Пак так и застывает с открытым ртом, не пропуская фразу дальше своих мыслей, слегка краснеет, ощущая заботу старшего так отчетливо. Тихонько пискнув скромное «спасибо», рыжеволосый спускает одеяло до пояса и ныряет в уже полюбившуюся вещичку брата, с большим недовольством прячет выступающий кусок одеяла назад, тем самым оголяя подкаченные ноги. Юнги шумно сглатывает и тут же опускает взгляд в тарелку, думая, что Чим все заметил. Но нет, тот легонько касается ладони брата и шепотом спрашивает, можно ли теперь взять палочки и поесть; не понимает, почему Мин резко одергивает руку и отводит стеснительный (что?) взгляд. Рыжик смотрит неотрывно несколько секунд на старшего, но ничего не понимая, приступает к еде, прихлебывая с не меньшим удовольствием. Юнги смотрит куда-то сквозь еду и пытается понять, почему его сердце так быстро бьется. Достаточно просто глядеть на это рыжеволосое чудо, чтобы успокоиться и прийти в себя, но сейчас что-то идет не совсем так, как обычно. Мин смотрит слишком внимательно, изучает даже малейшие движения, смущая и без того стеснительного Чима, бедняга даже подавился, встретившись с пронзительным взглядом старшего. «Что такое?», — так же тихо, словно боится спугнуть момент, говорит донсен. Зеленоволосый отрицательно мотает головой, мол, ничего такого, слабо улыбается и нехотя переводит внимание на тарелку. За окном дождь усиливался, порой завывал ветер, заставляя Чимина невольно ежиться и кушать быстрее, чтобы вновь замотаться в одеяло и превратиться в рулетик, только вот старший выглядел как-то странно, периодически поглядывая на брата. Сталкиваться с изучающим взглядом не хотелось, а если закрыть на это глаза, руки будут трястись, и еда по любому упадет. Рыжеволосый нервно вздыхает, пытается унять бешеное сердцебиение, прикладывает руки к покрасневшим щекам, но не просидев так и минуты, пищит о том, что Юнги сильно смущает и бежит к матрасу. Стыдно смотреть на изучающего брата, а когда он тихонько с тебя посмеивается тем более, поэтому Пак неподвижно лежит на месте, пока старший не объявляет о том, что покушал и теперь пойдет на кухню, чтобы помыть посуду и пообщаться с туристами. Удостоверившись, что это не шутка и Юнги не вернется в ближайшие минут десять, Чим, словно ребенок выглядывает из-под одеяла и на носочках подходит к одежде, лежавшей на комоде. Симпатичная кофта в полоску, джинсовые шорты, которые больше напоминают остатки от джинсов, и все та же любимая мастерка отлично сидят на теле парня. Осматривая себя в зеркале, Пак отмечает, что у Юнги достаточно неплохой вкус в выборе одежды. Как жаль, что нельзя всегда так вот брать что-то брата, делиться своим. Хотя, кто сказал, что нельзя? Совсем скоро они переедут в новую квартиру, и если уживутся, можно будет целыми днями ходить в растянутых миновских майках, не без улыбки останавливаться около зеркала несколько раз на день. За собственными мыслями рыжеволосый не замечает, что он уже не один в комнате. Юнги тихо складывает постельное белье в полку, не бросая и взгляда на младшего. Тот обиженно дует губы и медленно идет к выходу из комнаты, ведь он стащил вещи хена и даже не спросил, можно ли. Мин, почувствовав нечто подобное, разворачивается к рыжику и бежит, чтобы остановить, но второй понимает это по-своему и со всех ног удирает на улицу прямо босиком. «Дурак», — не громко говорит старший, так же выбегая следом. Одежда стремительно намокает под дождевыми каплями, но обоим все равно. Одному главное убежать и не быть пойманным, а второй просто хочет вернуть себя и бестолкового донсена внутрь, ибо болеть совсем нельзя. Рыжик громко смеется, звук разносится по всему двору, а Юнги пыхтит, продумывая план, как настигнуть «добычу». Минутная слабость и Чим путается в ногах, начинает падение вниз всем телом, и как обычно, в последний момент появляется герой, который придерживает тело крепко к себе, не желая отпускать. Чимин дышит часто, пытается понять, зол ли старший, но чувствуя, как тот облегченно выдыхает в загривок, немного расслабляется. Совсем недолго простояв под дождем и переведя дыхание, зеленоволосый за шкирку тянет Пака под крышу, что-то бурчит недовольно и отпускает лишь на террасе. — Вот чего тебе спокойно не сидится? Из-за твоей большой любви к воде теперь я тоже мокрый, — говорит Мин, откидывая челку назад. Рыжик с непониманием смотрит на старшего и еле слышно говорит, что не заставлял носиться следом. А ведь и правда, зачем он побежал? Решил побыть ребенком? Не хотел, чтобы Пак замёрз под дождем? Зеленоволосый делает вид, что не услышал, встает на ноги и тянет младшего за шкирку за собой в комнату. — Зачем так грубо? — Чимин пищит и вырывается, словно котенок, не желающий принимать ванну. Но Юнги не находит в этом милости, напрягается и стискивает запястье сильнее и наблюдает, как в уголках красивых глаз скапливается влага. — Я не люблю слабаков, — цедит сквозь зубы и разжимает пальцы, стаскивает мокрую, неприятно прилипшую одежду с тела и с грохотом падает на пол. Планировал красиво сесть, но запутавшиеся в джинсах ноги выставили Мина не в очень выгодном свете. Выпяченная вперед задница в красных трусах смотрелась слишком аппетитно, Чим нервно сглотнул и невольно покраснел, прикрыл лицо ладошками и сквозь пальцы пытался разглядеть то, чем занимался старший. А тот недовольно шипит, протирает ушибленный бок и неосознанно вертит пятой точкой, что не скрывается от внимательного взгляда сквозь «решетку». На такое нельзя смотреть и ничего не делать, Пак неуверенно подходит к валяющемуся телу и дает руку, чтобы помочь встать. — Ты ошибся, я вовсе не слабак, — уверенно начинает рыжеволосый. — Ну, возможно так было раньше. Но рядом с тобой я чувствую, что должен стать сильнее. Я готов на все, чтобы ты изменил свое мнение. — Вот как? — изгибает бровь зеленоволосый и как-то зловеще ухмыляется, усаживаясь на полу в позе лотоса. — Раз так, то собирайся, пойдешь в горы за травами. Бабушка обещала сделать тормозок, скоро придет. И старушка, словно стоявшая под дверью и слушавшая разговор внуков, вошла внутрь сразу после того, как Юнги закончил фразу. В руках у нее был среднего размера пакет и список с названиями растений. Мин ухмыляется, мол, а я что говорил, и упирается руками в пол за спиной, чтобы было удобнее наблюдать, но не тут-то было. Чим медленно снимает промокшую одежду и даже не спрашивая, надевает светлые джинсы Юнги с дырками на коленях. Зеленоволосый изгибает бровь, в открытую пялится на обтянутые «булки» и собирает всю одежду, чтобы развесить и высушить. — А ты, Юнгиша, чего не собираешься? — Мин и возразить не успевает, как слышит продолжение. — Неужели ты подумал, что я отправлю Чимина одного в горы? Он же заблудится и умрет в первый час поиска деревни. Рыжик открывает рот от удивления и уже думает высказать что-то с обидой, но так и продолжает стоять как вкопанный, наблюдая за недобрым взглядом хена. Юнги со злостью смотрит на младшего и с большой неохотой тянется за рюкзаком. В мыслях лишь надоедливый Пак, которого придется сопровождать в собачью погоду. Что может быть хуже? Именно — издевательства лучшее лекарство.
