«Адское лето», или как я влюбился в своего брата

Юнги со злостью натягивает первые попавшиеся вещи и выходит из комнаты, проглатывая в себе желание яростно хлопнуть дверью. Не хотелось, чтобы туристы подумали что-то плохое, да и Мин не так уж хорош в ремонте исторических домов, чтобы с уверенностью ломать случайные вещи. Кеды выглядели не очень симпатично, скорее наоборот. Полностью вымокшие, капли дождя окрашивали белую ткань в темно-серую, а грязные разводы лишь ухудшали внешний вид. В кроксах по горам далеко не взберешься, а босиком уж тем более. Парень останавливается на мгновение, решая, как лучше поступить в данной ситуации, переминается с ноги на ногу, ибо холодные и слегка мокрые доски на террасе создают дискомфорт. Но заметив дедушку, выглядывающего из кухни и весело смеющегося в сторону внука, невольно смотрит долгим взглядом, пытаясь узнать причину злорадного смеха. «Далеко собрался?», — бабушка выходит из комнаты и кладет руку на плечо, заставляя младшего слегка вздрогнуть. Старушка в хорошем настроении, и это странно, потому что несколько мгновений назад она вела себя как обычно. Зеленоволосый щурится и кусает губы, теряясь в догадках. Кто бы мог подумать, что над Юнги пошутят точно так же, как он постоянно над Чимином? Раздражение, злость и чувство обманутости ощущает Мин, сжимает руки в кулаках и беспомощно мотает головой по сторонам, смотря то на деда, то на бабушку. А еще парень испытывает стыд, ему и правда неловко. Криво усмехнувшись куда-то вперед, парень так же громко топая возвращается в комнату в сопровождении двух пар заинтересованных глаз. Глаза метаются по периметру, очень срочно нужно что-то сделать, иначе так и со стыда сгореть не долго. Глаза цепляются за фотоаппарат, лежавший на столе, и занятие само рисуется в голове. Метнувшись к хорошему «другу», Мин бережно кладет его в рюкзак, попутно выкладывая пакет, принесенный бабушкой, и, бросив брату что-то типа «поход отменяется», выходит на улицу. В дождь и кроксы подойдут для прогулки, поэтому парень без сожаления оставляет любимые кеды у входа. Лишь только после длительного бега Юнги позволяет себе остановиться, ведь ему не хотелось, чтобы его кто-то видел. Ни семья, ни соседи, ни кто-то другой. Тяжело дыша и упираясь руками в колени, Мин думает о том, что он действительно дурак, и дело не только в том, что он натянул на себя все ту же мокрую одежду, которая сейчас особенно холодила тело и неприятно прилипала, или в том, что он так легко повелся на шутку старших. Казалось, что с появлением Чимина в поведении Юнги что-то менялось. Да, мелкий невероятно бесил в те моменты, когда был беспомощным идиотом, который легко ошибался, и делал работу абсолютно неправильно, но… Но если по началу хотелось просто поржать в стороне, то с течением некоторого времени внутри что-то заставляло пойти на помощь, действительно научить чему-то стоящему, путь далеко не в самой лучшей форме. «Этот мелкий сейчас сидит в тепле и наверняка смеется, ведь его хен оказался не таким умным, как казалось ранее», — думает зеленоволосый, присаживаясь на корточки. Не то, чтобы парня это действительно задевало, просто ситуация оказалась не самой лучшей, ведь когда он заносил поднос с тарелками на кухню после завтрака, бабушка была абсолютно серьезна в том, чтобы кто-то отправился за травами. Так почему же теперь они из этого решили сделать шутку? Шумно сглотнув, Юнги в последний раз сильно сжимает руки в кулаки и поднимает глаза к небу. Дождь не сильный, но капли безжалостно бьют слегка бледноватое лицо, не вызывая ответной реакции. Мину нужно остыть, и это самый лучший способ. Просидев так еще около двадцати минут, юноша решает заняться фотографированием мокрых пейзажей, ведь именно под этим предлогом можно было спокойно (ага, да) выйти из дома, тем самым избегая неловкую ситуацию. Бабушке всегда нравились изображения, которые получались у внука, и если он вернется домой без них, то наверняка заподозрит что-то неладное и будет донимать вопросами о том, где же Мин все-таки был. Юнги сильный, поэтому никто не должен знать о том, что он переживает и пытается всячески успокоиться. Получается неважно, но останавливаться нельзя, и зеленоволосый упорно лезет в рюкзак за фотоаппаратом, радуясь, что нашел неплохую картину, радующую глаз.

***

«Этот мелкий сейчас сидит в тепле и наверняка смеется», — думалось Юнги. На самом же деле рыжеволосый сначала смотрел с непониманием на Юнги, который почему-то осматривал комнату с некоторым беспокойством, схватил камеру и так же быстро вышел на улицу. Пак хотел метнуться следом, но светить голым торсом желания не было, поэтому он так и остался стоять посреди комнаты и смотреть на открытые двери, где недавно скрылся старший. Как-то запоздало среагировав, парень натягивает майку и выбегает на террасу. Да только поздно было, ибо старшего и след простыл. Растерянно оглядывая двор, Чимин заметно грустнеет в лице и садится на доски, совершенно не заботясь о том что может вымочить джинсы (причем не свои!). Кажется, ему что-то говорит бабушка, но Пак не может разобрать и слова, в голове слышен лишь шум и ничего более. Перед глазами все тот же растерянный взгляд полный грусти, от которого самому хочется плакать, потому что, кажется, это настоящий Юнги. Возможно, Чим случайно стал свидетелем, но он благодарен даже этому. Именно в тот момент сердце забилось часто-часто, ведь такого доверия прежде не замечал Чимин от окружающих людей. Он все же был одинок, и даже мама, которая давала ложное ощущение счастья, не могла дать всего, чтобы избавиться от этого. Во взгляде Мина тоже читалось одиночество, и когда глаза встретились на мгновение, Чим невольно увидел в отражении себя. Они и правда похожи. Да, пусть рыжик и жил беззаботно, он не получал удовольствия, настоящего удовольствия от жизни. И только сейчас, сидя на террасе и ежась от холода, парень понимает, что домашний тепло и уют, книги, фильмы, кот и ежевечернее наблюдение за людьми из окна вовсе не было жизнью. Она не такая скучная и обыденная, и то, чего когда-то испугался Пак в детстве, гуляя с Чонгуком, было суровой реальностью, вкус которой почувствовался в работе. Рядом были родственники, пусть и не кровные, но главное, что рыжик был не один, и это оказалось действительно очень важным. Юнги не такой холодный, как казалось на первый взгляд, и после этой ситуации в комнате за несколько мгновений до того, как Мин ушел в никуда, Чим будет более внимательным и чутким по отношению к старшему. Так же Пак искренне надеется, что их отношения будут более теплыми, и он постарается сделать так, чтобы быть хоть немного ближе. — Не переживай, он скоро придет, — рыжик словно просыпается, и звуки начинают распознаваться. Дедушка сел рядом и протягивал теплый плед. Чимин невольно краснеет и накрывает ладошками щеки, чтобы старший ничего не заметил, отрицательно мотает головой, мол, не холодно мне, и неосознанно переводит взгляд на оголенные руки, которые покрылись мурашками. Может, все-таки холодно? — Я и не переживаю, почему вы так подумали? — как-то неуверенно начинает Чим, надеясь, что проницательный дедушка не начнет объяснения. Тот будто чувствует переживания и многозначительно улыбается, зовет на обед, который будет готов через полчаса, и удивляется, получая отрицательное мотание головой в ответ. — Без Юнги я кушать не буду, простите. Дедушка тепло улыбается, и, оставив плед рядом с парнем, уходит на кухню. Вернувшись через несколько минут с тарелкой, наполненной грушами, предлагает съесть хоть это и подзывает Джина, чтобы тот проконтролировал. Собака радостно лает, подбегая к рыжику, но замечая грусть в глазах, невольно застывает на месте, не решаясь наброситься на любимое тело. Пак протягивает руку вперед, позволяя ей намокнуть под дождем, и слабо улыбается, чувствуя мокрую, но такую же теплую шерстку под пальцами. Чиндо подходит ближе и запрыгивает, чтобы устроиться на коленях пусть и временного, но особенно любимого хозяина. «Джин-а, с ним же ничего не случится? Я не знаю, где его искать, но и сидеть в ожидании не выход», — Чимин задумчиво смотрит вдаль, стараясь отогнать наваждение. Чиндоккэ доверительно утыкается мордочкой в подставленную ладонь и дышит спокойно, как бы говоря, что ничего страшного не случится. Собака греет холодное и непослушное тело и даже засыпает от ласковых поглаживаний. Пак так сидит еще немного, затем медленно, стараясь не делать резких движений и случайно не разбудить животное, тянется к тарелке с грушами, берет один кусочек и уверенно тянет в рот.

***

Ближе к трем часам дня Чимин перестает стучать зубами от холода, скромно улыбается выглянувшему солнышку и потягивается, чтобы размять затекшие мышцы. Дождь закончился, и бабушка вышла из комнаты, чтобы занять делом своего беспокойного внука. Пак осторожно будит собаку, и сердце невольно сжимается от жалостного взгляда второго. «Джинни, меня зовет бабушка», — пытается оправдаться рыжик и улыбается виновато, встает на ноги, как только животное выходит из-под крыши, и без особого энтузиазма подходит к старушке. Та рассказывает, что солнце пригреет, поэтому необходимо вынести арахис на грядки, чтобы тот мог лучше просохнуть, ведь скоро нужно будет отделять корни от стеблей (естественно, этим тоже будет заниматься Чимин). Пак кивает и уверенно идет к складу, цепляется руками за картонку, на которой лежал арахис, и потянул изо всех сил. «Слабак», — вспоминаются слова зеленоволосого сразу после неудачной попытки сдвинуть картонку даже на сантиметр. Пак шумно вздыхает, и вновь тянет урожай на себя, Юнги же как-то хватило сил все сюда затащить, хотя на вид тот намного слабее. Если бы не постоянные мысли о Мине, Чим никогда бы не смог выполнить задание бабушки, а так он медленно, но уверенно тянул орехи за край картонки на огород, круша все на своем, пути, но не это было важным на данный момент. Разложив каждый росток на перекопанной Мином грядке, Чимин наконец с облегчением выдыхает и с большим удовольствием разгибает спину, вытирает тыльной стороной ладони пот со лба и замирает на месте, слыша где-то сбоку хриплый смех. Повернув голову на звук, рыжеволосый мгновенно реагирует и со всех ног летит к своему блудному хену, но тот останавливает на середине пути, выставив руки вперед. «Моя одежда полностью мокрая, не надо меня обнимать», но Паку все равно, он оббегает старшего и обнимает со спины, прижимаясь так плотно, насколько это возможно. Мин застывает на месте, он никак не ожидал, что Чим так сильно обрадуется, что отлепить будет казаться чем-то сложным. — Ну, ты же тоже вымокнешь, пожалуйста, перестань меня обнимать, — воет зеленоволосый, повторяя попытку расцепить пальцы. — Хен, ты такой холодный, я не хочу, чтобы ты заболел, — шепчет Чи в ответ на самое ухо, отвечая заботой на заботу. В груди разливается тепло, которым, несомненно, хочется поделиться, чем в принципе он и занимается. Пак тычется носом в плечо и с удовольствием вдыхает запах хена, улыбается, чувствуя, как тот постепенно расслабляется, и почти незаметно целует в шею, тут же краснея и пряча лицо между лопатками. Молодая пара туристов, что остановились в доме с ночлегом, наблюдала за этим со стороны и умилялась, на автомате фотографируя все подряд на свой фотоаппарат. Фотографии они обязательно отправят в соцсети тому зеленоволосому парню, с которым они успели подружиться и обменяться контактами, он более общительный, но не умеет так мило стесняться, как его младший брат. Заметив, что тот поворачивает голову в их сторону, девушка реагирует первой и забегает в комнату, чтобы не спугнуть мило стоящих братьев. Но всю идиллию разрушает дедушка, вошедший во двор с полной корзиной персиков. Юнги кашляет, отстраняясь от теплого комочка, и старается не встречаться с внимательным взглядом старшего, потому что чувствует — покраснеет, как Чимин, а ведь это совсем не в его характере. — Дождь уже закончился, но травы не совсем высохли, в общем, как и ты, — оглядывает с ног до головы внука. — В общем, иди пока отдохни, погрейся, а потом пойдешь с Чимином в горы. Еды даем не много, потому что на туристов и так мало чего осталось. К утру возвращайтесь, для вас новое дело будет. К утру? Сердце рыжеволосого пропускает удар. Ему придется ночевать в лесу? Под открытым небом? Мысли с самого начала кажутся мрачными и негативными, но присутствие Юнги рядом вселяет слабую надежду, что все будет хорошо. Семеня следом за братом, Пак думает о том, что им стоит с собой взять. Озвучивая вопрос, Чимин застывает на месте, так и не дотянувшись до левого кеда, ведь совсем никак не ожидал услышать про еду, пакет для трав и планшет особенно. — А палатка там? Спички, лекарства? — вспоминает какую-то прочитанную книгу о походе с жестоким нападением медведя под покровом ночи. Юнги откровенно ржет, слушая сюжет, по-видимому, страшной истории, ляпает рукой по столу в порыве и сгибается пополам. — Ну, мы же не идем в поход, к тому же там нет медведей, по крайней мере, люди живыми и после ночлега возвращались, — усмехается Мин, глядя в широко распахнутые от испуга глаза. — Запомни, рядом со мной не пропадешь (ну, мы это запомним, хд). Чим только кивает головой и подходит к шкафу, чтобы найти для хена что-то теплое и сухое. Зеленоволосый говорит, что конкретно ему надо, и советует младшему не собираться как на Северный полюс. Бабушка приносит термос с чаем и ставит в пакет с едой, который принесла еще до того, как Юнги ушел фотографировать, дает старое покрывало, складной ножик на всякий случай. «Чтобы убить медведя», — проносится в голове Пака и тот с радостью принимает уже высохшую, пушистую мастерку хена. От легкого перекуса парень отказался, ведь мысли о том, как Юнги мужественно будет отбиваться от животного, намного занимательнее какой-то там еды. Мин же не разделяет мнения младшего, хватает за шкирку и насильно тащит за собой на кухню, пихает в руки один несчастный бутерброд и угрожает, что если Чим будет упрямиться, сам лично всунет ему в рот. Звучит двусмысленно, и оба это осознают, Пак робко тянется к руке и осторожно перехватывает свой кусок хлеба. Есть и правда не хочется, но под таким пристальным надзором просто нельзя ослушаться. Уже доев, Чимин замечает, что щеки уже не горят, и в подтверждение касается их тыльной стороной ладони. — В туалет сходи перед дорогой, особенно если по большому. Ну вот, теперь лицо снова горит, а писк рыжика слышен не только на кухне, но и за ее пределами. Мин даже жевать перестает, наблюдая за милейшей картиной жизни, старается запомнить как можно больше и жалеет, что не может запечатлеть на камеру Чимина в таком состоянии. Младший путается в ногах, спотыкается и падает на ровном месте, но продолжает жалкие попытки убежать. Не в туалет, конечно. Юнги смеется и закладывает в рот последний кусочек, следует за братом в комнату и начинает собирать рюкзак. Рыжик думал, что Мин пошутил, говоря о том, что возьмет с собой планшет, но видя, что тот действительно теперь покоится почти на самом верху, задается вопросом, который озвучить не решается. Сборы всегда для Чимина были не самым любимым занятием, но наблюдая за старшим, ловит себя на мысли, что смотреть за действиями хена очень интересно. А может и не только за действиями, но и за самим хеном. Положив в свой рюкзак плед, как сказал брат, рыжик вышел на улицу, желая не мешать телефонному разговору Юнги и отца. С мамой, как ни странно, говорить совсем не хотелось, Чимин решил для себя, что расскажет ей обо всем по возвращении домой. Натянув кеды, Пак подходит к Джину и присаживается на корточки, чтобы погладить. Чиндо радостно виляет хвостиком и негромко лает, ставит передние лапки на колени парня и тянется к лицу, чтобы поцеловать укусить за нос, и это ему почти удается, но вовремя подошедший Юнги не дает этому осуществиться. Зеленоволосый коротко прощается со всеми в отличие от Чима, который в разы погрустнел. «Мы же не навсегда уходим», — шепчет и первым покидает двор. Пак еще что-то успевает сказать бабушке и выбегает следом за братом.