12
30 ноября 2017 г., 02:21
Хоть Чимин и пуглив в большинстве случаев, что неимоверно бесит Юнги, он остается преданным, и это вызывает противоречивые чувства, ступор, а потом Мин с ужасом начинает понимать, что хочет затискать этот рыжий комочек, что обхватил его руку и разместил свою голову на плече. На самом ли деле он решил вздремнуть, или может это дочка соседа, сидевшая рядом, не оставила иного выбора, постоянно приставая к милому мальчику, которого видела в деревне впервые так близко, Юнги не разбирается, лишь фыркает, чувствуя, как ладони сильнее сжимают его локоть и дыхание становится чаще, вызывая мурашки на шее, ибо воздух, который посылал Чимин, приятно щекотал кожу. Сделав одно едкое замечание наглой девчонке, которая продолжала лапать его котенка (что?), даже когда он испуганно прижался и сделал вид, что спит, Мин успокоился, слушая такую долгожданную, но в то же время и напрягающую тишину с нотками обиды. Водитель усмехается, замечая в зеркале победный взгляд Юнги и легкое поглаживание по спине незнакомого парня, и интересуется о том, кем же он приходится. «Брат сводный, ничего особенного», — легко бросает Мин, чувствуя, как Чим задержал дыхание и тихонько… всхлипнул? Как бы ни старался, зеленоволосый никак не мог посмотреть в лицо младшего. Такое странное поведение пугало его, Мин невольно начал чувствовать себя виноватым. Ну, а что такого он сказал? Они разве не сводные братья? В этом же нет ничего особенного, они такие не родные не единственные в мире. Нервно сглотнув, Юнги тихо зовет брата по имени, и не дождавшись ответа, резко поднимает голову за подбородок, шокируя второго. В глазах плещется тревога, печаль, но плакать он явно не намерен, видимо, что-то решая сам с собой. Рыжик попытался улыбнуться, но получилось слишком криво и неправдоподобно, отчего у Мина тут же появилось желание закрыть лицо рукой. Но он сдерживается, ерошит и без того непослушные волосы и утыкает носом в свою шею. Черт. Почему-то безумно приятно это тихое мерное дыхание на своем теле, но как только автомобиль останавливается около нужного дома, Юнги разочарованно вздыхает. Чимин, будто прочитав мысли, оставляет поцелуй на шее в последний момент перед тем, как поднять голову. Зеленоволосый тормозит на мгновение, тут же бросая томный взгляд, который кричит «сделай так еще раз!». Кажется, Пак что-то понимает, и это плохо — Юнги всегда сдерживал свои желания, поэтому их никто не осуществлял, а тут…
Бабушка радостно встречает детей, в первую очередь сообщает, что еда готова, и они могут поесть, но внимательно присмотревшись к грязному Чимину, громко причитает, перекрывает собой вход, расставляя руки в стороны, и сообщает, что пока они не помоются и не переоденутся, еды не получат. Желудок зеленоволосого поет свою любимую голодную песню, но хозяин ничего не может с этим поделать. Отдав все травы, он действительно идет в душ, чтобы смыть с себя все то, что было в горах. Раньше он никогда так много не переживал за кого-то, и это на самом деле странно. Чим же всего лишь брат, так почему Юнги не может себя вести с ним так, как с другими? Почему он волнуется о нем, помогает, когда тот в опасности? Почему улыбается, замечая улыбку на его детском лице?.. За дверью слышится шум воды, и Мин решает отойти в сторону — не хотелось бы сталкиваться с ним так скоро после того взгляда в машине, пропитанного желанием. Джин отвлекает своим громким лаем, заставляя парня немного вздрогнуть и напрячься, обратить все свое внимание на себя. Похоже, он только что вернулся с поля вместе с дедушкой, и его бурная реакция, проявляющаяся в частом вилянии хвостом из стороны в сторону, говорит о том, насколько же он соскучился, рад снова видеть Юнги, ведь прошла целая ночь (подумать только!) в одиночестве. Громкий радостный лай продолжает разноситься по двору, а тихий смех Юнги может слышать только он с собакой и Чимин, только что вышедший из душа.
— Хен, я уже все, — произносит Пак и трясет мокрыми волосами в сторону, чтобы не лезли в глаза.
— Оу, ну тогда я пойду, — встает Юнги, стараясь не думать о произошедшем, и быстро шмыгает в комнату, расслабляясь только под струями воды.
Требуется немного времени на то, чтобы Мин успел помыться. Натягивая на себя шорты, парень отшатывается назад, замечая влетевшего в дверь Чимина. Его часто вздымающаяся грудь и бегающий взгляд отпечатываются в памяти юноши, что так и стоит, открыв рот. «Прости, пожалуйста. Там Джин переполнен радостью», — оправдывается он и боязно оглядывается, будто собака сейчас откроет дверь и зайдет внутрь. Мин вздыхает и уже тянется к чистой майке, как вдруг ощущает холод стены, в которую его вжимает Чим. Что? Взгляд скользит по шее, и о Боже, Юнги понимает, к чему тот ведет. Все бы ничего, если бы это не было чувствительным местом. Нельзя так просто сдаться в руки мелкого. Но когда губы касаются кожи, мысли покидают голову. Чимин осторожно, медленно оставляет дорожку поцелуев вдоль шеи, украдкой смотря на прикрытые от удовольствия глаза, и улыбается, задерживаясь на одном месте подольше. Язык не держится за зубами и скользит по нежной коже, отчего рот открывается в немом стоне и дыхание начинает сбиваться. Чимин чувствует уверенность и в ход добавляет руки, что уже сами скользят по стройной спине, впалому животу. Пак увлекается и прикусывает шею ближе к плечу, и первый слабый полустон-полухрип срывается с губ старшего. Раскрыв глаза от удивления, Чимин пытается взглянуть на такого расслабленного и чувственного брата, стараясь не отрываться от шеи. И это… на самом деле то, что хочется слушать на повторе, как самую заедающую песню. Губы скользят по шее, зубы не раз закусывают кожу, выбивая новые стоны, а юркий язык заставляет невольно выгнуться и покраснеть от стыда. Но как бы то ни было, Юнги очень приятно, он не хочет, чтобы младший останавливался, даже если руки уже давно сжимают половинки. Ему можно все. Ему и никому другому.
Уже думая перехватить инициативу в свои руки, Мин вздрагивает, слыша голос дедушки, что сообщал о том, что завтрак ждать не будет — всегда найдется голодный желудок. От былой уверенности Чимина не осталось и следа — парень опустил голову вниз, стараясь скрыть румянец на щеках и смущенную улыбку, нервно сжимал ткань своей майки, ожидая пока старший оденется. Внутренне он ликует и пищит, словно девчонка, но внешне от девочки только смущение и осталось. Выйдя на улицу, рыжик удивился, не увидев поблизости ни деда, ни Джина, но решил не медлить, и быстро заскочил на кухню, где уже давно уплетали вкусную еду. Громко сглотнув, Пак подходит к подушке, на которой привык сидеть, и падает, впервые за последние десять часов чувствуя что-то мягкое (не считая Юнги, конечно) под собой. Еда на самом деле очень вкусная, хотя возможно это из-за сильного голода, но это уже не так уж и важно. Чимин активно работает палочками, что даже не замечает, как Юнги садится рядом, но более сдержанно приступает к еде, хотя Пак уверен, что голоден намного меньше брата. Когда тарелки пустеют, рыжик довольно улыбается и откидывается назад, опираясь на руки за спиной, и лениво оглядывает светлую комнатушку. Уютно здесь, даже уезжать не хочется, пусть еще совсем не скоро, что действительно странно для него. Раздумывая над тем, что не мешало бы позвонить маме и поговорить, парень уже собирается вставать, как слышит бабушкино: «а как же посуда?». Юнги тихонько усмехается в еду, чтобы никто не заметил, но замечают все. Вот черт, похоже, он начинает косячить прямо как братец, и это совсем не хорошо. Спрятав глаза в тарелке, зеленоволосый так и не замечает, как Чимин от обиды поджимает губы, а дедушка молча смотрит, прищурив глаза.
Все-таки ослушаться Пак не может и, стараясь скрыть свое расстроенное состояние, собирает опустевшие тарелки и встает из-за стола. Да, пусть дома мама его баловала, позволяла многое, но домашние обязанности приходилось выполнять. И посуду мыть в том числе. Но находясь под присмотром трех внимательных взглядов, рыжик отчетливо понимал, что и здесь налажает. Тянуть нельзя, даже не пытаясь как-то прекратить мелкую дрожь в руках, парень тянется к вентилю. За спиной слышатся шаги, и уже спустя несколько секунд Чим боковым зрением замечает Юнги. Тот оставляет свои тарелки рядом с раковиной, но уйти не спешит, что заставляет напрячься младшего. И только когда бледная рука тянется к полотенцу, рыжик еле сдерживает рвущийся крик радости. Мин не разделяет подобного проявления чувств, лишь бросает беглый взгляд на брата и бурчит о том, чтобы тот поторапливался. Это похоже на что-то до жути теплое и семейное, что когда-то Чимин видел на экране телевизора, когда один в супружеской паре моет, а второй вытирает, и это на самом деле очень мило, на лице расползается счастливая улыбка, а внутри трепещет сердечко. Юнги ведет себя не принужденно, будто он здесь находится не по собственной инициативе, и старается не смотреть на младшего, тихонько хихикающего и нарывающегося на кулаки. Но на самом деле это выглядит мило, когда Мин изо всех сил пытается выглядеть крутым в чужих глазах. Пак на подсознании чувствует, что этот небольшой жест помощи — личная инициатива, а не упрек дедушки, и сердце стучит быстрее от предположения, что не так уж он и безразличен, как это пытается показать старший. Зеленоволосый шипит, когда капли воды попадают на голое предплечье, и совсем неважно, что младший это делал не нарочно, передавая очередную вымытую тарелку. Пусть внешне он старается оставаться ворчливым и злым, внутри он не испытывает и малейшей раздражительности, украдкой бросает взгляды на занятого работой брата и усмехается, радуясь его успехам. Дедушка давно поел, но также неизменно сидит на месте, Мин понимает, что это не просто так, что это все из-за него, поэтому, когда рыжик вытирает руки, старший говорит, чтобы тот возвращался в комнату один.
Чимин все-таки добирается до телефона, осознавая в который раз, что-то ли общество Юнги так завораживает собой, то ли историческая деревня Хахве заставляет отгородиться от современной техники, в конечном итоге он не испытывает какой-то тяги или сожаления о том, что день прошел вне общества телефона или телевизора. Слыша гудки, Пак думает о том, впервые за все время звонит матери просто, чтобы поинтересоваться делами и новостями, а не с целью пожаловаться на несправедливость к своей несчастной жизни. На том конце провода звучит неподдельно удивленный голос, на что Чим усмехается. Ему нравится спокойная, пусть и не всегда, деревня, новая семья, постоянно веселый Джин, который еле отпустил рыжика после плотного завтрака. А еще Юнги. Который остался на кухне, чтобы что-то обсудить с дедушкой. Который занимает подозрительно много места в мыслях на протяжении всего нахождения рядом. Который действительно заинтересовал, отвлек внимание, отчего женщине пришлось неоднократно повторить имя пропавшего сына. «Да, мам у меня все хорошо. Спасибо, что позволила мне посетить это чудесное место. И спасибо за то, что ты вышла замуж именно за Мин Хену, а не кого-то другого», — произносит Пак, не совсем отдавая отчета, что мысли проговариваются вслух. Но оно так даже лучше, он действительно хотел, чтобы мама знала. Та не без грусти делает вывод, что Чимини уже совсем не ребенок, и за то скудное время вместе с хорошими людьми в тысяче километрах от дома он понял гораздо больше всего, чем за свою однообразную жизнь. И это на самом деле прекрасно.
После теплого разговора с мамой Чимин действительно чувствует облегчение. Им еще после придется поговорить о многом, но на данный момент он уже дал понять, что изменится в лучшую сторону и станет достойным сыном. Рыжик не замечает, как в комнате появляется брат, уверенно направляющийся к нему. Схватив того за руку, Мин с ухмылкой на лице выдыхает прямо в губы: «Собирайся, мы едем в город». Ответить что-то из ряда «тупых вопросов» Чимину не позволяют, резко вытягивая на двор, а после за его пределы за все ту же руку, вручают почти пустой рюкзак и просят подождать на улице. Рыжик уже смирился с тем, что он не отдохнет сегодня, повезет, если в душном автобусе будет не так много народа и можно будет посидеть, но когда Юнги выкатил скутер из ворот, Пак ужаснулся. Вспоминая, как тот уверенно выруливал на высокой скорости, кровь в жилах стынет, а еще безумно хочется спрятаться как можно дальше, ведь это совсем не то, к чему привык с самого детства. Зеленоволосый замечает сомнение в глазах младшего, но не придает этому вида (по крайней мере, внешне), подзывает к себе и дожидается, пока теплые ладони коснутся талии. Рыжик слишком стеснительный, чтобы обхватить кольцом рук его с самого начала, но он это непременно сделает, как только скорость увеличится, а сердце будет биться часто-часто. Усмехаясь, парень заводит мотор и предупреждает, чтобы тот держался крепче.
Дорога на этот раз не кажется сумасшедшей, Юнги едет спокойно, постепенно откидываясь спиной назад, чтобы почувствовать тело Пака сквозь тонкую футболку. Чимин смущается, но исполняет немую просьбу, обхватывает тонкую талию, складывая руки в замок и поворачивает голову на бок, утыкаясь щекой меж лопаток. Он слышит, как бьется сердце брата и замечает, что его собственный стук почти совпадает. В книжке он читал, что у любящих людей сердца бьются в одном ритме, но ведь Юнги не любит Чима, пусть и живет рядом. Или любит? Рыжик силится задать вопрос, но неслабый поток ветра заглушает слова, и без того сказанные слишком тихо. Что же, видимо, еще не время, но когда-нибудь он точно узнает ответ. Подъезжая к городу, Чим с удивлением замечает, что некоторые места знакомы ему. «Скоро за местного сойду», — с усмешкой думает он, замечая рыбный рынок. О, такое забыть невозможно. Мин продолжает ехать, и рыжеволосый заметно выдыхает с облегчением, но вот как только скутер останавливается в центре города, судя по вывескам, парень напрягается. Людей на улицах много, и от этого особенно неуютно, но Чим давит в себе неприятные ощущения, всецело доверяя старшему. Тот смело хватает чужую ладонь и сжимает в своей, настоятельно рекомендует держаться рядом и не отставать. Пак согласно кивает головой и возвращает рюкзак обладателю, коротко оглядываясь по сторонам.
— Идем, — Юнги начинает движение, слабо дергая руку на себя.
От мельтешащих людей у Чима кружится голова, но тот продолжает идти за братом, опуская взгляд вниз все чаще. В какой-то момент парень начинает понимать, что уже давно стоит на месте. Они уже пришли? Тогда почему рука больше не ощущает миновское тепло? Неужели он… потерялся? Суетливо оглядываясь по сторонам, рыжик отчаянно пытается найти знакомую макушку в море людей, но ничего так не замечает, ибо нескончаемый поток словно стену создают, и посмотреть сквозь нее нельзя. «Надо вернуться к скутеру», — проскальзывает умная мысль, но повернув голову назад, Чим с ужасом осознает, что выход вовсе не там. Он даже не запоминал дорогу, а местность ему не знакома. Ну да, местный, как же. Выходя в менее кишащее людьми место, парень примечает в поле зрения одиноко стоящую лавочку и направляется к ней, медленно опускается, смотрит грустным взглядом на свою больную ногу. Она почему-то сейчас дает о себе знать, отдавая не очень приятными ощущениями, видимо, воспаление, а сколько еще придется идти — неизвестно. Закрывая лицо руками, прижимаясь грудью к коленям, Пак тихонько всхлипывает, но рыдать себе не позволяет. Свой телефон он как назло забыл дома, а спросить у прохожих дорогу не представляется возможным, ведь рыжик даже не знает, куда планировал идти брат. Он же будет искать? В такой оживленный день вряд ли ему это удастся, но от бессилия и в самое бредовое поверишь. Сквозь разведенные пальцы юноша замечает тень и радостно поднимает взгляд вверх, не веря тому, что Юнги так быстро смог его найти. Не верь дальше. Это не Юнги. Высокий парень смотрит на Чимина неотрывно и чему-то ухмыляется, подходит ближе и, не взирая на все протесты и просьбы оставить его, поднимает на руки с легкостью, словно тряпичную куклу и закидывает себе на плечо, таща куда-то. Чим отчаянно бьется, да только похититель сильнее, похоже, он вообще железный, раз никак не реагирует. Но через некоторое время все же не выдерживает (скорее из-за монотонности действий, нежели от силы) и шлепает по пятой точке, рыжик понимает, что он попал. Крупно и бесповоротно. В мыслях крутятся слезные просьбы о помощи, адресованные Юнги, а руки безвольно ослабевают, прекращая сопротивление.
