«Адское лето», или как я влюбился в своего брата

Они еще долго не могли уснуть. Во время просмотра Юнги тихонько охал при виде расстроенной зайки, а потом негодовал, когда Ник усмехнулся и включил запись на морковке-диктофоне о глупой крольчихе. Оба парня знали, что старший пересматривает этот мультфильм неоднократно, поэтому Чим был удивлен тому, что такая яркая реакция все еще не исчезла, он будто заново переживал за главных героев, и от этого было как-то не по себе, ведь рыжик считал, что будет эмоциональнее, а практика показала обратное. Пак улыбается так по-доброму, окончательно переключает все внимание на брата, хоть мультик на самом деле был очень интересным, ведь такого Юнги увидеть можно далеко не всегда. Тихие завывания Мина в конце на финальной песне Шакиры стали последним толчком, после которого Пак не мог больше сдерживать смех, который давно рвался наружу. Зеленоволосый хмурился и смотрел зловеще, пытаясь показать, что если тут кто и пел, так Чимин, заставляя поверить в это не только себя, но и брата. А потом еще долго бегал за мелким, потому что это слишком веселое выражение лица неимоверно бесило. Чимин правда старался не смеяться, но Юнги неосознанно только распалял веселье, убегал вперед, насколько это было возможным из-за пострадавшей ноги, не переставая оглядываться, из-за чего и упал, не заметив в темноте толстый корень дерева. Мин закрывает глаза и резко останавливается на месте, чтобы не навалиться сверху. Услышав недовольное ворчание младшего, усмехается и протягивает руку, за которую хватаются слишком сильно и раскрывают руки для крепких объятий падающего тела.

BTS — First love

— Черт, — матерится Юнги и старается перевернуться на бок, чтобы не причинять дополнительной боли и так не везучему братцу, но руки, эти маленькие руки держат хена с отчаянием, пальцами неприятно впиваясь в кожу, лишь бы тот оставался рядом, пусть от этого весьма неудобно. — Пожалуйста. Давай просто полежим здесь немного, — шепчет Чим и робко проводит ладошкой по мятным волосам, чувствуя слабый кивок, отсутствие былого сопротивления и заметное расслабление тела сверху. Юнги неосознанно обнимает младшего в ответ и прикрывает глаза, отдаваясь приятным ощущениям, которые дарили пальцы. А Чимин готов рыдать от открытости и доверия Мина к себе, ведь никто другой даже не узнает о такой поистине прекрасной стороне старшего. И не нужно, Пак хочет быть тем единственным в жизни зеленоволосого, который окажется рядом в любой ситуации, поможет советом или просто помолчит, думая приблизительно о том же. Возможно, не получится все и сразу, рыжеволосый готов ждать столько, сколько нужно до полного доверия, и двигаться вперед не спеша, зато вместе. Подобные мечтания приятно греют душу, и от них совсем не хочется отказываться. Ни сейчас, ни потом. И совсем не важно, что Юнги об этом не знает, что он лишь брат, которому, возможно, глубоко плевать на все это. Достаточно просто наблюдать издалека и страдать под ним, мысленно радуясь, что пока правда скрыта он может быть рядом. Пусть Юнги тот еще задира и грубиян, который нередко обламывал Чимина, заставлял много работать и совсем не жалел, зато он был настоящим, не давал ложных надежд и позволял совершать ошибки, чтобы потом самостоятельно приходить к правильному решению. — Хэй, ты спишь? — Юнги через некоторое время поднимает макушку, чтобы, наконец, перебраться под теплый плед на полянке, ибо в майке уже не так хорошо, как было ранее — ветер задувал под ткань, заставляя кожу покрываться мурашками, и никакой Чимини в супертеплой и приятной, главное его мастерке не мог полностью согреть ворчливого хена. Чимин смаргивает все-таки появившиеся слезы и притворяется спящим, ведь голос по любому дрогнет при ответе. В темноте Мин не замечает подвоха, лишь пожимает плечами, аккуратно убирает с себя маленькие руки, и становится на ноги, разминая затекшие мышцы. Младший дышит тяжелее обычного, и зеленоволосый делает свои выводы, спешит поднять тело с земли — не хватало, чтобы тот еще заболел. Уже греясь под теплым пледом, Юнги смотрит на спину брата, который никак не хотел перевернуться на другой бок, и хмурит брови, замечая, как слабо дрожат плечи. Но если рыжеволосый не хочет, чтобы старший об этом знал, Мин не будет подавать вида осведомленности. Думая о том, что Чимин чем-то обижен, Юнги пытается найти ответ в себе. Может, он был груб сегодня? Или сделал больно? Почему этот ребенок беззвучно плачет, старательно изображая спокойный крепкий сон? Сердце стучит быстрее, и Юнги все равно, почувствует ли его Пак, придвигается ближе и обнимает со спины, устроив голову у ближнего к земле плеча. Мин заметил, как вздрогнуло тело вначале, как сейчас его пробирает мелкая дрожь, но он продолжает молчать. Губы опускаются на кожу, и парень сам не понимает, как покрыл еле заметными поцелуями шею, начиная от загривка и заканчивая основанием. Он наверняка бы продолжил спускаться, если бы не мастерка и майка под ней. Зато рукам ничего не стоит под них пробраться, что и делают в следующую секунду. Пальцы аккуратно очерчивают кубики пресса, медленно поднимаются еще выше, ласкают затвердевшие соски, выбивая из парня несдержанное мычание. Юнги не перестает ухмыляться, сначала, когда младший подтянул голову к себе, тем самым открывая больше пространства для поцелуев. Было слышно его прерывистое дыхание, когда руки ползли вверх, а на кое-чем более чувствительном парень не сдержался. — Повернись ко мне, — шепчет старший после нескольких минут наслаждения чиминовым голосом. Пак неуверенно поворачивает голову и замечает блеск в глазах напротив, немного тушуется, но все-таки переворачивается, не прерывая зрительного контакта. Юнги дышит в самые губы, смущая Чимина, подается вперед и накрывает их своими. Пак приоткрывает рот, позволяя языку проникнуть внутрь, продолжает краснеть после очередной усмешки старшего, но с большой охотой отвечает. Этот поцелуй не похож на другие, он вовсе не отчаянный, не быстрый и ни в коем случае не случайный. Юнги целует, будто в первый раз, изучающе, пробуя Чимина на вкус, прокусив губу до крови под аккомпанемент тихого вскрика. Он ничего не требует, просто делает это в свое удовольствие, пытаясь понять то, что сейчас чувствует. Сердце вновь начинает биться непривычно быстро, а кончики пальцев покалывает, заставляя пройтись ими по спине. Пак забывает, как дышать, и старшему приходится с большим нежеланием отстраниться. Рыжик дышит загнанно, боясь поднять глаза на брата, но не отодвигается, чтобы увеличить дистанцию. Наоборот, откидывает голову назад, после того, как согнутая в колене нога резко протиснулась между чиминовыми, так и осталась там. В паху ноет, а это прикосновение заставляет слегка податься вперед, чтобы потом так же проехать назад. — Черт, Чимини, ты срываешь мне голову, — хриплым от возбуждения голосом говорит Мин, не пытаясь остановить ерзания по своей ноге. Руки резко опускаются на пятую точку и с чувством сжимают половинки, вырывая тихий вздох, притягивают ближе к себе, так что вставший член младшего соприкасается с членом старшего. Нервно сглотнув, Юнги вновь припадает к губам, продолжая мять задницу, и сам начинает тихонько мычать от имитирующих секс толчков рыжика. Пробравшись руками под ткань джинсов и трусов, Мин уверенно оглаживает половинки, скользит пальцем между ними и слегка надавливает на дырочку. Чимин напрягается и смотрит жалобно, с мольбой, как бы прося о другом. «Ладно-ладно, там не буду тебя трогать», — усмехается в губы и правда прекращает трогать безумно смущающее место Чимина. Отбросив плед, Юнги без спешки дрожащими руками пытается расстегнуть ширинку джинсов, продолжая успокаивать младшего поцелуями. Напряжение не спадает, в глазах появляется страх, и Юнги уже думает остановиться, но слабое движение по ноге до сих пор не прекратилось. «Я не причиню тебе боли», — уверенно говорит старший, поглаживая член через ткань боксеров. Пак хочет большего, он скулит и толкается в руку, но как только последняя вещь снимается с нижней части тела, он противоречиво себе пытается спрятать его от Юнги. Тело прошибает потом, как только ладонь проходится по всей длине и возвращается к головке. Юнги дразнится, не спеша водя рукой и наслаждаясь томными муками рыжика, что так четко отражаются на лице. «Хен… быстрее…» — впервые за долгое время Пак подает голос, жутко стесняясь от своей просьбы. Мин усмехается, но проигнорировать не может, наращивает темп, больше внимания уделяет чувствительной головке и вот, спустя несколько таких движений Чимин громко стонет имя старшего, пачкая его руку. Что они только что сделали? Паку невероятно стыдно из-за своей несдержанности и внезапного желания почувствовать его руку на своем члене, но Юнги совсем не против, он так же нежно покрывает лицо поцелуями, одновременно вытирая и себя, и брата какой-то тряпкой, помогает натянуть одежду и укрывает пледом уснувшее тело, отыскивает в рюкзаке жвачку, которая служила своеобразной сигаретой, и отходит подальше, чтобы самому получить разрядку.

***

Чимин никогда не считал себя ранней пташкой, но сегодняшнее утро стало исключением, когда парень проснулся с первыми лучами солнца. Твердая «кровать» приносила максимум дискомфорта, а раненное колено время от времени давало о себе знать, отзываясь глухой болью. Пусть мастерка и плед были теплыми, нос не удавалось укрыть долгое время, а недавно появившийся Юнги, пытаясь согреть его, лишь разбудил недовольного рыжика. Тело старшего было очень холодным, поэтому Чимин с пониманием отнесся, отдав мягкую мастерку в его объятия. Зеленоволосый что-то бурчит сквозь толщу сна, но Пак не понимает ни слова, улыбается и гладит рукой по голове, расправляя растрепанные прядки. Ну вот, даже пожаловаться некому, зато есть о ком позаботиться, и это в сто раз лучше первого. Чим и правда хотел, чтобы Юнги смог подольше поспать, но постоянно летающие насекомые не могли дать расслабиться, заставляя делать много резких и ненужных движений. На бледном лице отражается недовольство, а в скором времени открывается один глаз с первым недовольным стоном. Юнги уже думает возмутиться, но внезапно громко заурчавший желудок Пака заставляет улыбнуться и забыть об этом. Парень краснеет, хватается за живот руками и втягивает его в себя, будто это чем-то поможет, и мямлит что-то, смущаясь при этом еще больше. Юнги смеется, окончательно просыпаясь, медленно поднимается на ноги и говорит, что запасов еды не осталось. Чимин грустно вздохнул, поднимаясь следом и помогая брату спрятать вещи в рюкзак. Солнце светит ярко, и листва с утренней росой, отражающей лучи, завораживают впечатлительного младшего, тот лишь мог стоять разинув рот. Пока Юнги разминает поясницу, Пак прикрывает глаза и с удовольствием делает несколько плавных движений из последнего выученного танца, забывая обо всем вокруг. Наверное из-за этого он далеко не сразу заметил, что его пронзает изучающий взгяд, и тихое посвистывание, которое не такое уж и тихое, выражающее восхищение. Резко остановившись, рыжик прячет лицо в ладошках и осторожно выглядывает из-за пальцев, как бы проверяя, перевел ли Юнги взгляд. Но нет, зеленоволосый и не думал о чем-то подобном, он пялился и вовсе не смущался от этого. В какой-то момент взгляд стал более хищным, что напугало Чимина не на шутку, но позже смягчился, и Юнги с недоумением, будто только что проснулся, спрашивает, а что это только что было? Пак с улыбкой рассказывает, что любит танцы и иногда учит интересные хореографии, для того, чтобы потом снять и залить на ютуб. — А... Не хотел бы ты сейчас снять кавер? Вид за тобой прекрасный, камера у меня есть с собой. Рыжик кивает сразу же, не раздумывая, будто ждал этого, и ищет что-то в своем телефоне. Ему было немного неловко танцевать перед старшим, ведь он не мама, его мнение важнее, и заинтересованности больше читается. Любимая мелодия начинает звучать и Пак принимает нужную позу. Он старается не смотреть на Юнги, но щеки все так же продолжают гореть, делая его в кадре особенно милым. Движения выполняются с легкостью, хотя связки достаточно сложные, Юнги со знанием дела понимает, что вот та сфера, где Чимин блистает лучше всех (не себя самого, конечно, но все же). Руки совсем не отдают болью, а может впечатление слишком сильное, и на подобный пустяк просто нет времени обращать внимание. Когда звучит последний аккорд, Пак останавливается на месте, и только спустя несколько секунд опускается на колени, потирая пострадавшее. Юнги реагирует сразу же, подбегает к младшему и с беспокойством пытается что-то выяснить, стараясь не паниковать из-за болезненных стонов. Размотав джинсовую ткань, служившую бинтом, зеленоволосый присвистывает, замечая загноение раны. «Вот же ж! Даже травы не помогли, — с разочарованием тянет Мин, аккуратно подув на больное место. — Прости, Чимини, сейчас мы с тобой отсюда выберемся, и я дома позабочусь о тебе как следует.» Младшего безумно смущало это нежное «Чимини», произнесенное Юнги, но объяснить это было нелегко, когда тот посмотрел с непониманием спустя несколько мгновений. Юнги хватает свой рюкзак, помогает натянуть и Чимину свой, и осматривается, прикидывая в голове, какая дорога будет короче. Взяв рыжика за руку, Мин сделал несколько шагов вперед, не переставая поглядывать на братца-помидорчика, но не заметив проблем с ходьбой, немного ускорил темп. Там, где нужно было резко спуститься, Юнги, как старший, уверенно хватал Чимина на руки и преодолевал препятствие, внимательно следя, чтобы ничем не прикрытое колено ничего не касалось. Идти так было весьма неудобно, но для здоровья Пака безопаснее, а значит, можно и потерпеть. Осознавая, на какие жертвы Юнги идет в очередной раз ради Чимина, сердце почему-то снова начинает стучать быстро-быстро, а в голове возникает очередной поток вопросов, ни на один из которых нельзя будет ответить. Как только лес закончился, рыжик радостно завопил, хотя идти еще больше половины, и Юнги улыбнулся в ответ, заставляя лицо напротив принять ужасающее выражение. «Что?» — недовольно бурчит и отворачивает голову, не желая слушать ответа. Чимин же отчаянно хватается за большую ладонь, пытаясь попросить прощение, но не заметив ответной реакции, опускает голову вниз, коря себя за несдержанность. Юнги сильный, практически стальной, да только чувства его хрупкие, достаточно небольшой ошибки и вы вновь друг другу незнакомцы. Чимин боится отдалиться, ведь его хен только начал ему доверять, но если Юнги на самом деле обиделся, шанса все исправить у Пака больше нет. От усталости болят ноги, но останавливаться страшно, рыжеволосый размышляет, каково это, вернуться в самое начало, не имея подобного пути, конечной остановкой которого будет доверие, но как только боль пронзает рану, парень безвольно падает вниз, подтягивая ладони к источнику «пожара». Юнги успевает подхватить тело в последний момент, и в глазах больше не читается былой обиды, что не может не радовать младшего. — Ты чуть не упал, почему же на твоем лице сияет улыбка? — смотрит во все глаза Юнги, продолжая сидеть на коленях и держать расслабленное тело. — Ты на меня больше не обижаешься, значит не о чем переживать. — Дурак, — беззлобно шепчет в выкрашенные волосы, улавливая быстрый стук чужого сердца. Мимо проезжавшая машина соседей остановилась посреди дороги, чтобы забрать братьев, чему особенно обрадовался старший, ведь донести уже не способное к передвижениям на некоторое время тело, сил не хватило бы.