Маг эпохи неолита.

Никто не знает, к чему приведёт его жизнь, и тем более, чем отзовётся в ней тот или иной поступок. Философы и богословы имеют - и очень любят им делиться - своё мнение о замысле Богов или самого Мироздания, как для отдельного человека, так и для всех людей вместе, забывая, что от первородного Хаоса человечество отделает такая непрочная и нестабильная плёнка материи измерений, а именно - Время. Время это то, что делает нас людьми - как мы привыкли думать, и именно Время в ответе за то, чем мы становимся. Не будь у нас Времени, мир был бы населён Богами и Демиургами, но... Но Мироздание снисходительно, и со Временем, мы все умираем, и переходим в иной план, где и следуем ему, как предписано. Гарри Поттер не задумывался о таких сложных вещах - кто вообще думает о таком, в восемь-то лет, да ещё на голодный желудок, тем более лежа на животе, в темноте чулана под лестницей. На животе Гарри лежал из-за порки, что ему устроил дядя Вернон, а до того на Гарри накричала и оставила без обеда и ужина тетя Петунья, а до того, сильно побил кузен Дадли. Причина была проста - Гарри посмел принести из школы оценки лучше, намного лучше, чем Дадличек, и записку от классной, интересующейся почему они с кузеном настолько разнятся по внешнему виду, словно живут в разных семьях?.. Никаких оправданий и объяснений никто не слушал - виноват во всём был Гарри. И вот теперь он лежал, расслабляя остро горящие рубцы на спине от дядиного ремня, стараясь не напрячь пресс - иначе внутри муторно отзывались отбитые Дадли кишки, и стараясь унять звон в ушах, от криков всех родственников сразу. Наверное Гарри уснул бы, проснулся утром с поджившими за ночь болячками, и потащился бы готовить завтрак, мыть машину и стричь газон, придерживая рукой ноющие рёбра, и прихрамывая, но... Но Гарри задумался о родственниках, как о ветках дерева, на котором он сам - тонкая веточка на самом вверху, потом вспомнил родителей, как ветви дерева, из которых он растёт, а потом принялся думать, кто же тогда ствол этого дерева, и кто корни?.. Гарри страстно захотел узнать, кто же его самый-самый первый предок, тот, от которого он произошёл, узнать, какой он был, как жил, и чем занимался?.. И принял бы он Гарри за своего, пусть и очень далёкого, родственника, обрадовался бы, что вот нашёлся кто-то, кто является таким далёким его потомком, что он, первый в Роду, теперь не один... И забрал бы его от Дурслей, и оставить жить с собой... Родной человек, что любил бы его, Гарри Поттера, просто за то, что он есть... От этих мыслей из глаз Гарри закапали слёзы, беззвучно стекая по лицу и падая на пыльный пол. Гарри рассеянно принялся размазывать их по полу, скатывая пыль в плотные влажные жгутики, и рисуя что-то, вроде узора, прорисовывая его всё отчётливей и точнее, узор словно приблизился, занял всё место перед глазами, и словно выделился из остальной пыли, стал более важен, и когда из разбитого и заткнутого шариками бумаги носа Гарри капнула случайная капля крови, Гарри даже успел расстроиться, что она испортит такой рисунок... Капля упала с отчётливым стуком, и рисунок словно поднялся из пола, вспыхнул алым, и стало темно.