Маг эпохи неолита.

Первое что услышал Гарри, придя в себя, был плеск воды. Мощный ровный плеск, словно десяток пловцов плыли прямо у его ног брасом. Открыв глаза, он увидел небо, но так близко, словно это был потолок его чулана - небо было низким, и словно чуть загибалось, как гигантская синяя чаша, накрывшая мир. Следующим что увидел Гарри были ветви дерева у лица, и рука, его рука - но не его рука. От этой странной мысли Гарри окончательно очнулся, и хотел сесть, но что-то изнутри осторожно обхватило его, и мягко и тепло удержало, а руки, перестав слушаться, ловко развели сплетённые перед лицом ветви - они распрямились, и Гарри оказался лежащим на сведённых верхушках нескольких деревьев, переплетённых ветвями, футах в пятнадцати-двадцати над землёй. Следующим потрясением оказалось отсутствие очков - да и переносица была другой, более широкой и плоской, а рука, ощупавшая её, была коричневой от загара и кряжистой как ветка старого дуба, хоть и явно мальчишеской. Гарри хотел вскочить, но его снова перехватила уже знакомая сила, и вместо рывка, тело мягко перетекло с сидячее, а потом и стоячее положение. Вокруг был странный, невысокий лес, с массой прогалин и полян, со скалами, торчащими из земли, высокой, чуть ли в рост, травой, и отдающим алым горизонтом. Сам Гарри был мускулист, смугл и из одежды была кожаная повязка на бёдрах и кусок шкуры, под ногами. На шее был кожаный же шнурок, с нанизанным на него клыками и бусинами. Гарри судорожно ощупал себя, тело, руки, добрался до лица и у него ослабели ноги - лицо было совсем не его: массивный нос, выступающие надбровные дуги, мощная челюсть, квадратные скулы, жесткие волосы, падающие на спину волной, густо чёрного цвета. Гарри пошатнулся, и ветви под ним опасно завибрировали, но сила снова подхватила его, мягко отстранила, и Гарри просто наблюдал, как он чуть пригибается, подхватывает шкуру, какую-то связку палок лежащих под ней, и легко и уверенно, словно по удобным ступенькам, цепляясь пальцами ног за стволы и ветки, спускается на землю, глубоко и размеренно дыша и поворачивая голову и ловя запахи. Это было как во сне, когда что-то происходит с тобой, вокруг тебя, но ты ничего не можешь сделать и просто смотришь. Тем временем, тело спустилось, скрутило шкуру в рулон, распустив и перевязав завязки, сунуло в рулон палки, оставив одну в руках, забросило эту сумку за спину, и пошло вперёд, почти сразу перейдя на лёгкий бег, такой лёгкий и плавный, что Гарри словно летел или ехал на невидимых рельсах, над землёй. Тело ощущалось как своё, но управлял им не Гарри, и это было неожиданно приятно, словно кто-то очень терпеливый и тёплый, показывает тебе, управляя твоими руками и ногами, мягко держа их в своих больших ладонях, как нужно что-то делать. Палка в руках оказалась тонким копьецом с хитро насаженным и прикрученным ремешком каменным наконечником, и лежала в чуть отведённой руке уверенно и неподвижно, словно на шарнире с противовесом, и когда впереди что-то прошуршало и рука сделала короткое, почти невидимое глазу движение, коротких шорох-свист, и впереди что-то пронзительно заверещало. Гарри резко отскочил в сторону, взбежал на торчащий вверх, покрытый лишайниками, камень, и оттуда разглядел небольшое создание, что-то вроде очень большого и усушенного хомячка, пронзённого насквозь копьецом и отчаянно верещащего. Гарри хотел спрыгнуть и помочь этому милому и пушистому созданию, со смешными черными полосками на спине, но сила не дала, и вдруг, "хомячок" обернулся и Гарри увидел злобные глазки, налитые кровью, визг стал сиплым рыком, и "хомячок" бросился на Гарри, силясь дотянуться до него, но камень был выше, и прямо у ног щёлкали длинные острые передние зубы, злобно верещащего "хомяка". Гарри вдруг чётко понял, что он не успел бы убежать, а эти зубы... Они бы с лёгкостью сняли с него кожу и мышцы, толстыми полосками, как привыкли снимать кору с деревьев. "Хомяк" бился под камнем ещё несколько долгих минут, стараясь, перед смертью, добраться до охотника, а Гарри сидел, поджав ноги, на самой верхушке камня, и вздрагивал от злобного визга, треска когтей по камню, и отводя глаза от взгляда "хомячка". Даже когда "хомяк" затих, и пёстро рыжий бок перестал подниматься, а ножки вздрагивать, Гарри ещё долго не мог заставиться себя спуститься к своей добыче. Ему было жутко. "Хомяк" был размером чуть крупнее кошки, но так отчаянно дрался, в нём было столько жизни и упорства, он так не верил - хотя и знал, чуял - что умирает... Он успел перегрызть копьё, пронзившее его, с обоих боков, визжа от боли, и дёргаясь и стараясь убежать от мучительной боли в ране - но перегрыз! Гарри представил, что "хомяк" был бы размером с собаку или больше... И стало совсем жутко. Несмотря на яркое солнце, уже довольно сильно припекавшее спину, по коже стекал холодный пот, а руки и ноги подрагивали. Гарри было страшно, а в голове мутилось, и когда сила снова мягко отстранила его и тело начало двигаться в обход его желаниям, Гарри словно провалился, ушёл куда-то внутрь, и то, как с "хомяка" спускают шкуру каменным ножом, как небольшую тушку потрошат, спускают кровь, и насухо обтерев травой и завернув в какие-то листья, и снова в свежесодранную шкуру, связав в узел за ноги, подвешивают в сумке на спину - всё это прошло словно мимо него. Очнулся Гарри, когда вокруг была вода - со скалы, с высоты десятка футов, на камни падал водопад, и вот ниже него и стоял Гарри, с другим копьём, и время от времени тыкал им в воду в неясные тени, и если копьё после тычка начинало дрожать, то аккуратно перехватывал его и подняв, снимал проколотую несколькими тонкими оструганными щепками с зазубринами, рыбу. Вода была очень холодной, прямо-таки жидкий лёд, и время от времени Гарри вылезал на плоский камень, и грел ноги на солнышке, попутно, прутиком с рогулькой, через рот, потроша рыбу, и промывая её в воде. Неожиданно откуда-то пришло странное чувство, которое Гарри почти не знал - счастье. Ему было хорошо, здесь, на этом камне, с острогой, с вкусной рыбой, что можно съесть сырой, приправив соком пары желтых кислых плодов, с холодной водой, что так ярко блестит в лучах солнца, с вкусной жирной тушкой "хомяка", что можно запечь ночью в яме из камней, с ягодами и травами, и съесть утром, и хорошо от того, что он, такой сильный и ловкий, и счастливый. Все эти мысли были очень простые и очень конкретные, словно это не мысли, а предметы в руках. И Гарри наконец задал вопрос, что волновал его с самого утра, задал его, с трудом проталкивая слова через непривычное к речи горло - "Кто ты?" В ответ сила мягко наклонила его к воде, и чуть отгородила рукой водную гладь от волн - из воды на Гарри смотрел... Мальчишка. С тяжёлыми чертами лица, с глубоко посаженными глазами, с щербатой улыбкой от уха до уха - мальчишка. И было в чертах что-то такое, что Гарри прошептал "Ты это - Я?". В ответ рука сделала короткий жест, словно отодвигая что-то, а потом указав пальцем на него, в отражении, ткнуло в себя. "Нет, Ты - это Я" - понял Гарри, и засмеялся. Мальчишка в отражении тоже засмеялся, странным рыкающим смехом, и они оба откинулись на спину, на тёплый камень, и хохотали, и махали ногами и руками, разбрызгивая холодную воду, и снова показывая "Ты - это Я!" друг другу, и снова хохоча, хохоча до колик, до кругов перед глазами. И Гарри вдруг понял - теперь он просто знал это - всё будет хорошо.