Маг эпохи неолита.

Уже через месяц Гарри мог вполне внятно общаться с Ых. И первое, что он спросил, не без внутреннего трепета: "Где твои родители?". "Там" - махнул рукой Ых, почти равнодушно. "А почему ты не с ними?" - спросил Гарри, немного ошалев от такого ответа - для него родители были всем. "Раньше был с ними, теперь один. Потом снова буду с ними" - ответил Ых, и добавил - "У тебя не так?". "Мои родители умерли" - сказал Гарри. От Ых пахнуло сожалением, и помолчав он спросил "Как они умерли?". Гарри не знал, как рассказать про автокатастрофу, и просто сказал "Их случайно убили другие люди". "На охоте?" - уточнил Ых. Гарри подумал, и сказал - "Да". "Скоро пойдём к моим родителям. Будет хорошо" - сказал Ых, и двумя палочками, как щипцами, разобрав груду камней, вытащил запечённую тушку птички, с грибами и корнями. Ых был восхищён идеей резать корни, мясо, фрукты и вообще еду ножом на дощечке, для приготовления, а идея салата привела его в восторг, и он долго учил Гарри, как делать длинный нож из чёрного камня. Гарри перепортил с десяток заготовок, пока вышло пристойно, и потом ещё долго делал наконечники из неудачных ножей. Дни пролетали быстро - охота, бег, охота, бег, приготовление чего-нибудь очень вкусного, сон на деревьях, и снова охота, бег, охота. В промежутках Ых учил Гарри. Учил сразу всему, что было вокруг. Как искать и читать следы, как чуять верхним чутьём, как бросать копьё и камень, как взбегать на дерево, как спать на пятачке размером с небольшой зонтик, как бежать сутки напролёт, как разводить огонь в сыром лесу, и как не бояться ничего. Не бояться было самым сложным для Гарри, хотя временами от Ых шло тонкое такое недоумение - как можно бояться чего-то вокруг? Сам Ых не боялся ничего из окружающего его, зато пугался неизвестного - когда однажды вечером, готовя ужин, Гарри углем на камне нарисовал безобидную картинку - чертёнка, с рожками, хвостом, и копытцами, от Ых пахнуло таким ужасом и оторопью, что Гарри испугался сам, затоптал картинку и сидел, обняв себя руками у костра, до самого утра, без сна и мыслей. Ых спал, и сны его были тяжелы. Утром он долго молчал и ничего не делал, а потом вдруг сказал, что Гарри надо к кому-то идти. "К кому? Зачем?" - спросил Гарри. "К шаману" - там понял ответ Гарри и испугался. "Не бойся - ты сам шаман" - сказал Ых, и добавил - "Но сначала зайдём к моим родителям". За день они закончили начатые дела, бросив то, что не успевали, и утром, забросив на спину тючок с припасами, оружием и нехитрым скарбом, Ых побежал на юго-восток, сказав Гарри - "Спи". И Гарри уснул. Гарри ощутил себя в темноте, перед ним тлел костёр, пахло печёным мясом, кровью и особых нутряным запахом - так пахнут потроха. Невдалеке что-то едва слышно двигалось - Гарри различал звук, который он уже слышал... Звук задевающих камень когтей. В руке ощутилось тёплое древко копья, и Гарри, наполнив тело собой, отчего оно стало лёгким и послушным, как вода, ждал. Вот когти скрежетнули ещё ближе, и ещё... Замерли... И долгая пауза... Гарри ровно и спокойно дышал, не открывая глаз. Так учил Ых. Вот когти скрежетнули коротко, а потом словно метлой резко и быстро провели по асфальту - зверь прыгнул! Гарри словно перетёк в сторону, подставив копьё навстречу прыгающему зверю, плавно поднимая наконечником от земли, и упирая в камни... Глаза он не открыл, пока не ощутил удара по древку и не отскочил в сторону, спиной, туда, где стояла связка дротиков. Зверь взвизгнул, и хрипло промявкнул - копьё не пробило его насмерть, и огромная кошка, получив длинную рану на боку, отскочила, и тут же развернулась, припадая к земле... Но Гарри уже стоял спиной к костру, с дротиком в руках, прямо в нескольких шагах от зверя, а в костре трещали, быстро разгораясь, куча смолистых сучьев и бересты, что он каждый вечер укладывал у костра так, чтобы спихнуть одним лёгким движением в угли. Так его учил Ых. Кошка издала пронзительный мяв, глаза её сощурились - за спиной Гарри горел яркий костёр, обдавая ноги и спину жаром, и слепя глаза зверю. Гарри, держа дротик в правой, опущенной руке за середину древка, ждал. Кошка, снова пронзительно мявкнула, и коротко перебрав лапами, прыгнула с места, Гарри так же, попадая в такт, чуть поиграл телом, путая зверя, и в момент прыжка легко припал к земле, ныряя вперёд, на левый бок, и с размаху, от коленей, с длинного размаха прямой рукой, не отпуская древка, вгоняя дротик прямо в морду летящей кошке. Тяжёлое тело грузно упало в огонь, разлетелись горящие головни и угли, раздался треск горящей шерсти, и всё. "Ты молодец" - сказал Ых. Прозвучало это как "Ты - Ых!". Гарри смотрел, как Ых споро вытащив тушу из огня за задние лапы, принялся её потрошить, приговаривая, что выйдет отличная, тёплая одежда, смотри какой мех, а Гарри потерянно молчал. Зверюга была огромной, по бедро, массивной и сильной, с чудовищной пастью и лапами, и хотя Ых всё объяснял, показывал и приучал, укладываться спать только так и не иначе, и долго показывал, как действовать... Всё равно, это было не то. Гарри просто не успел испугаться. Он словно и не просыпался, а жил во сне, с того момента, как... Как проснулся?.. Гарри понял, что не помнит, когда он просыпался, и просыпался ли вообще?... И вспомнил, что Ых никогда не говорил "проснулся", только "спи", или "видеть сны", причём "видеть сны" было и "видеть сны" буквально, и "мечтать" и "увлечённо делая что-то думать о чём-то далёком очень точно и внимательно". "Я - сплю?" - спросил Гарри, скорее себя. "Да, спишь. Хорошо. Ты - готов" - ответил Ых, не отвлекаясь от разделки. И Гарри вдруг успокоился. Весь мир был сном, которому снился он, Гарри, и в то же время мир снился ему, Гарри, а его и мир, снящиеся друг другу видел во сне Ых. А ещё Гарри мог создавать кошмары, и насылать их. И вот это так беспокоило Ых. Пора было идти к шаману.