Маг эпохи неолита.

Бык был доволен. Гарри как смог, пересказал своё видение, и то, что Гарри стал человеком на верхнем небе, очень понравилось шаману. - Ты готов, - сказал Бык, - Завтра идти дальше. - Дальше?.. - Гарри растерялся, а Ых почему-то обрадовался, и потащил Гарри к реке, к крутому обвалившемуся берегу, и там, очень осторожно спустившись, набрал горсть ярко красновато-рыжей глины. По пути назад, Ых объяснил, что Гарри пора идти дальше, он и так здесь задержался, но глина поможем ему всегда найти дорогу сюда, к нему. В посёлке было шумно, все к чему-то готовились, Бык поманил Гарри за собой, и они побежали куда-то в гору, поросшую лесом, и достигнув полностью лысого склона, Гарри увидел расщелину, оказавшуюся входом в пещеру. У входа Бык остановился, прикоснулся ладонью к стене, постоял, и пошёл внутрь, поманив Гарри за собой. Было темно, но пол был ровный а направление угадывалось - спина шамана была видна в быстро сгущающейся темноте. Вдруг Бык остановился, нагнулся, и покопавшись в чём-то, высек искру, зажёг трут, и от трута подпалил толстую смолистую ветвь, размером с ногу - в чадящем ярком свете стали видны стены, тёсанные камни у стен, какие-то груды брёвнышек, кипы старых шкур, песок на полу... Но Бык поднял руку с факелом вверх, и подняв голову, Гарри увидел потолок... Он был близко, даже его роста хватило бы, чтобы в диком прыжке достать его, и потолок был покрыт следами. Следами рук. Бесчисленные оттиски красно-рыжей глины ладоней, с расставленными пальцами покрывали его, большие и маленькие, узкие, широкие, трёхпалые, покалеченные, были даже отпечатки младенцев.... Гарри смотрел, и смотрел. Это был Род. Тут были все, все кого он мог знать, о ком мог рассказать Ых, о ком могли рассказать Ых, и о ком могли слышать те, кто рассказал Ых, и те, кого могли вспомнить те, о ком могли рассказать те, кто помнит.... Бык протянул Гарри ком влажно блестящей глины и кивнул на потолок. - Теперь твой Род тут, - сказал шаман, и отступил, давая Гарри самому найти своё место в Роду. Гарри медленно вдавил ладонь в тёплую глину, глубоко вонзая пальцы, так, что глина выдавилась и выступила поверх них, пачкая запястье, и посмотрел вверх. Бык смотрел на него, словно чего-то ждал. Гарри медленно вытянул пальцы измазанные красным, поднял ладонь на уровень глаз, всмотрелся в ало-рыжие потёки, и медленно положил пальцы на лицо, накрывая глаза. - Мой Род не пещера, мой Род Ых,- слова дались трудно, в сознание мельтешила мысль, что он что-то нарушил, сделан не так, как сказали, и теперь, теперь... - Ты сильный шаман, - сказал Бык, - Возвращайся, когда твой дух выполнит то, что должно. А потом был праздник. Всё селение плясало вокруг огромного костра, водило хороводы и "ручейки", кричало и пело без слов. Гарри был в центре праздника, родители Ых с радостью смотрели на его лицо с отпечатком алой ладони, и от их взглядов Гарри хоть и хотел завыть от одиночества, но из глубины поднималось что-то новое, что никогда им не испытанное, но родное и словно огромная тёплая рука поддерживала его. Засыпая, Гарри подумал, что за весь день почти не говорил с Ых, и в пещере, и на празднике, и.... Проснувшись, Гарри ощутил грусть и одиночество - откуда-то зная, что с Ых он расстался надолго, и ему будет очень, очень не хватать его Ых. Вокруг шумел лес, руки, что он поднёс к глазам, были взрослые, Гарри лежал, укрывшись куском плотной ткани, полотнище из кусков кожи, подбитых мехом было растянуто над головой, под головой лежала котомка, а под ней - посох. - Здравствуй, потомок, - услышал он, и правая рука, потеряв волю, пожала левую, - Можешь звать меня Нан.