Ефим

      Руслан стоял на балконе и нервно мял в руках сигарету. Голова была пуста и гудела, как пчелиный улей. Думать не хотелось ни о чем. Парень понимал, что в его возрасте такое самочувствие нонсенс, но поделать ничего не мог. Отец опять пропал и не появлялся дома уже гребаных две недели, денег впритык, а мать по прежнему заунывно напевает свои рулады про церковь, грехи которые надо отмаливать и адские муки, которые ждут нас всех. "Мы как мученики попадем в рай, а они просто сдохнут." Рус первое время смотрел на это снисходительно, пока не понял, что мать больна. А вскоре ее фанатизм и вовсе стал выводить его из себя. Так тянулись дни, недели, месяцы. И кто знает, что бы случилось с Русланом, если бы однажды в старую и в некоторых местах подранную местными котами дверь их квартиры не постучала старая почтальонша, которая принесла матери пенсию. — Привет Русланчик, — старушка бойко улыбнулась, сверкнула своими золотыми зубами, — Мать-то поди опять по церквам шастает? — без перехода продолжила она, неодобрительно цокнув. Руслан усмехнулся. Анна Германовна была на двадцать лет старше матери, но держалась живчиком, все ещё работала, и даже успевала каким-то неведомым ему чудом воспитывать троих внуков и приглядывать за дочерьми и зятьями. Старушку все крепко уважали, но не боялись. С ней общий язык находил и семидесятилетний дед и пятилетний несмышленыш. Она знала все про всех, но никогда не перемывала ничьи кости и ни над кем не смеялась. Была в ней какая-то неуловимая схожесть с Ягиней, но, если только внешняя. — Да, вот с утра как ушла так и не вернулась. Опять только к вечеру придёт, праздники какие-то идут у них там, — парень расписался в подсунутой бумажке и терпеливо ожидал, пока бабуля отсчитает деньги, — не могу её оттуда никак вытянуть, ладно бы просто там пропадала, так она ведь ещё и все деньги туда вкладывает! Пожертвования всякие там, свечки… — Дааа, — Анна Германовна протянула мне деньги, — нелегко тебе. Ещё и отец опять пропадает, шельма. Не являлся давно поди? — Неа, уже два месяца ничего о нём не слышно. Сам не звонит, и даже пассии его ничего не знают, — Руслан вздохнул, — Надеюсь его там какой-нибудь ревнивый муж в койке с очередной депутатшей не пристрелил. Герой любовник же, чтоб его! — Ну-ну! Ты на отца то своего не наговаривай, мужик он отменный. Сколько его помню, крепкий, рукастый, да и симпатишный, что уж. Надо же ему у кого-то ласки искать, пока мать твоя грехи все свои отмаливает! — бабка хохотнула, — а я чего пришла-то. Тебе там письмо прошло, ужо недели две как. Сходи, как-нибудь получи. Когда ты там сможешь — завтра, послезавтра. — Письмо? — парень удивился, — от кого? — Ничего не знаю, — глаза у бабки лукаво сверкнули, после чего она поспешила удалиться, оставив Руса посреди лестничной площадки в полном недоумении.        Руслан промучился в сомнениях ещё часа два. Перемыл все посуду и почистил ванную, даже полы помыл!Но в голове назойливой мухой жужжала только одна мысль. От кого? Кто в век высоких технологий, в век, когда сообщение пересекает весь земной шар в считанные секунды, отправил письмо по Почте России?! — Идиотизм, — бубнил парень натягивая кроссовки, попутно шаря на полке с ключами. Последний раз оглядев квартиру и убедившись, что все в порядке, он закрыл дверь. На улице можно было лицезреть начало настоящей осени, во всей ее премерзкой красе: мелкий моросящий дождь, похожий на сотни крошечных булавок, грязные, мутные лужи и недовольные прохожие, через них перепрыгивающие и спешащие по своим безусловно, важным делам. Благо Почта была недалеко, и куртка даже промокнуть не успела. На почте пришлось выстоять нехилую такую очередь, из-за какой-то до неприличия наштукатуренной цацы, которая выписывала себе какие-то сверхэлитные журналы. И вот, когда перед Русланом оставался только коренастый бородатый мужик, которому "-только за свет, а потом сразу к жене домой", в двери ворвалась некая дама, весом около полутора центнеров,не меньше, в старой, кое-где протертой куцей шубе, тащившая за собой детёныша человека лет примерно пяти, который смачно чавкая пожирал чипсы, засыпая пространство вокруг себя кислотно-рыжими крошками, источавшими настолько дивный аромат, что полуиссохшая драцена в углу резко приблизилась к путешествию на небеса. — Нук,пацан, пропусти. Я с ребёнком, мне срочно, а то он голодный, — без смущений потребовала она у Руслана, до которого наконец, спустя полтора часа дошла очередь. — Женщина, я полтора часа стою, мне только письмо получить и все. Буквально пять минут отниму у вас, — предложил парень. — Да ты что гомосятня, совсем меня не уважаешь?! Кто ты и кто я?! Я молодая мать, поднимаю рождаемость страны! Ты вообще сразу метнуться отсюда должен был, не пикая! — лицо у собеседницы побагровело, этого было завершающим штрихом, и теперь она окончательно стала похожа на свинью. -С чего вы взяли что я гомосятня? — ощерившись фыркнул Рус, молча оттесняя женщину от окошка и протягивая туда 50 рублей. — Похож потому что, — зло оскалилась на него бабища. -Вы тоже на свинью похожи, а не на молодую мать, но я ведь этого вам не сказал, — Руслан получил конверт и сгреб сдачу, не глядя на даму. — Не дорос ты ещё до моего уровня, сосунок, — хрюкнула она и придвинулась к окошечку, оттолкнув при этом какого-то щуплого, интеллигентного старичка, который тут же начал по этому поводу возмущаться. - Слишком долго падать мне до вашего уровня, - Рус рассмеялся и выскочил за дверь, услышав лишь возмущенный вопль себе вслед. В общем, если и существует ад на земле, то определенно один из филиалов выглядит как почта. По пути домой парень заботливо спрятал конверт во внутренний карман куртки, чтобы не помять. Едва переступив порог, он скинул с себя верхнюю одежду и обувь. Оставшись в одних спортивных трениках, он уже было уселся на диван и принялся распечатывать письмо, как вдруг накатила просто невыносимая жажда. Ощущение было такое, словно он губка, из которой просто выжали всю влагу. Руслан, как в зад подстреленный олень рванул на кухню за живительной влагой. Опрокинув в себя пару стаканов, он довольный вернулся назад, но вдруг задержался перед огромным зеркалом в тяжелой деревянной раме, доставшимся маман в наследство от бабушки, висевшим в коридоре.       Да ты что гомосятня, совсем меня не уважаешь?! Кто ты и кто я?! Ты вообще сразу метнуться отсюда должен был, не пикая! — И вовсе не похож, — недовольно пробубнил парень, разглядывая своё отражение. Высокий, не меньше 180 сантиметров, шевелюра русая, кудрявые волосы непослушно топорщатся в разные стороны, глаза темно-серые с коричневыми крапинками... Друзья из-за цвета глаз как-то по приколу назвали его мостом. С тех пор это была его кличка, Руся Мост. Не жирный, все таки дни, проведенные в местном подвале, оборудованном под зал дали свои плоды. И что этой бабище не понравилось? Закончив с анализом, Руслан вернулся таки в зал, к дивану на котором лежало письмо. С замирающим сердцем посмотрел отправителя, и… Не поверил своим глазам.

Отправитель: Заречных Метвей Кириллович Получатель: Заречных Руслан Дмитриевич

Ошибки быть не могло. Дед по линии отца, высокий старик с военной выправкой и повадками командира, тот самый, который уехал в глухую Сибирь 15 лет назад, сейчас написал ему письмо! От волнения у Руса аж пот на лбу выступил, так он был удивлён. А когда парень начал читать само письмо, то удивился ещё больше. Дорогой мой внук! Если ты читаешь это письмо, я могу за тебя только порадоваться. Тебе наверно уже стукнуло двадцать и, теперь ты наконец сам строишь свою судьбу. Но я вот твёрдо уверен, что живётся тебе несладко в этой семейке сумасшедших. Я не хочу, чтобы мой внук превратился в никчемную тряпку как мать, или в похотливого кобеля, как твой незадачливый папаша. Поэтому предлагаю тебе приехать ко мне, погостить маленько. Не спеши отказываться от моего предложения, Руслан. Ты ведь и сам знаешь, что твоё место не в этой вонючей и прокуренной Москве. С нетерпением жду тебя в гости, дед. Небо за окном уже давно потемнело, зажглись фонари. Слышались шаги редких прохожих, спешивших поскорее оказаться дома после тяжелого трудового дня. Руслан же все ещё сидел на диване, в полной. Нет, он не заснул, просто мысли его никак не хотели собираться в кучу, беспорядочно бродили внутри его черепной коробки, изредка сталкиваясь друг с другом, отскакивая, то появляясь, то вновь исчезая. Кто знает, сколько бы ещё времени он просидел, пародируя каменную статую, но его прервал звук открывающейся двери. Заречный быстро метнулся в свою комнату, запихнул письмо в самую задницу своего рабочего стола, присыпав его дополнительно какими-то исписанными листками, уселся в кресло и с умным видом вперил свой чистый взор в монитор, который приветливо загорелся, стоило стонуть мышку. Удивительно то, что все эти махинации он проделал буквально минуты за две, абсолютно бесшумно. Продолжая бездумно пялиться в монитор, Руслан весь обратился в слух, дабы приготовиться к моменту прихода матери в его логово. Он уже научился определять ее настроение, даже не увидев саму женщину. Сапоги громко бухнули по ламинату, это значит чем-то недовольна. Пальто было брошено на хлипкую вешалку неудачно, так как судя по звуку, тут же упало на пол. Мать витиевато выругалась, тут же попросила у Господа прощения за свой премерзкий язык и повесила несчастное пальто аккуратнее. Несколько минут она простояла в полной тишине, а затем двинулась в сторону Руслановой комнаты. — Привет сыночек, — она встряхнула русыми до плеч волосами, — чем занимался сегодня? — По мелочи, пару реферов сделал, — уклончиво ответил парень, — у тебя как успехи? — Ой, даже и не спрашивай, — мать уселась на край кровати с видом вселенской скорби, — церковь хотят закрыть, — печально закончила она, промокув платочком невидимые слезы. «Господи какое счастье! Все таки Бог наверное существует!» подумал Руслан, мысленно обещая поставить свечку в первом попавшемся храме, но говорить это вслух не рискнул, лишь осведомился, — А за что? — Ну, милый, ты же знаешь, что около церкви есть прекрасный искусственный пруд с кувшинками, я тебе рассказывала, — мать потупила взгляд и поправила юбку, — Вода в пруду как то странно зацвела, даже утки перестали прилетать. Вот и было решено его осушить и наполнить заново. — И? Ты хочешь сказать церковь закрывают из-за отсутствия уток? Карасики местные тоже уже на чемоданах наверное? — Рус рассмеялся, — не верю. — Да нет, сына, ну ты дослушай меня сначала! — мать занервничала, — когда работники осушили пруд, то увидели кое-что... Неприятное. — И что же? Потревожили человека-бивня? — уточнил парень. -На дне пруда было много ила, и когда он начал подсыхать и оседать... Один из работников случайно увидел маленький череп. Начали рыться в этом иле, нашли там останки деток. Какие-то уже разложились, а какие-то были совсем новыми.       Приехали стражи порядка, начали копать, и выяснили, что монахини… кхм, подрабатывали по ночам не совсем праведно. Ну, а последствия скидывали в этот самый пруд, начали выделяться какие то вещества, я не совсем поняла, но вода стала очень плохая — мать опустила глаза в пол, — в процессе еще выяснилось, что наш батюшка… Он очень любит приглашать к себе мальчиков послушников, или коротать время в их кельях... Следующие несколько минут мать и сын просидели в полной тишине. Последний пытался переварить полученную информацию, но это ему никак не удавалось. Монахини-проститутки и батюшка-педофил, действительно, кто ж как не они будет отпускать грехи таким несчастным блаженным идиотам как его мать? Которая в данный момент восседает на его кровати с видом умирающего лебедя, пытаясь тем самым выразить все свои скорбные чувства одним лишь видом. Слова у нее, судя по всему, закончились. Что ж, настала очередь Руслана говорить. — Мам, я уезжаю, — глядя куда-то в угол сказал он, — я уже все решил. — Но куда же ты поедешь, сынок?! — в голосе матери послышались истеричные нотки, — Ты бросишь меня тут,одну?! После такого горя?! Так же как твой отец? — Ты тут не одна, — сын усмехнулся, — у тебя есть церковь. С батющкой и добродетельными сестрами, — с издевкой заметил он. — Да причём тут это? — она побагровела, — Как я буду жить? Ты знаешь какая у меня пенсия, я ведь даже еды купить на неё не смогу! — Значит будешь подрабатывать, что я могу сказать, — Руслан устало потянулся, — Мне надоело все это, мам. Я вечно нянчусь с тобой и с отцом, мне не удаётся пожить своей жизнью. Хоть раз в жизни, перестань быть эгоисткой, и подумай о ком-то кроме себя, я тебя прошу. Женщина театрально всхлипнула и подняла мокрые глаза на сына, который сверлил ее отнюдь не добрым взглядом. Видимо, действительно настал тот момент, когда уловки дольше не действуют, и ей придётся отпустить Руслана. — Хорошо, — скрипнув зубами кивнула она, — я не буду эгоисткой и отпущу тебя. Поезжай. На все четыре стороны.