Ab igne ignem

Даже овца, если у нее лопнет терпение,

оказывает сопротивление

Проперций

      Мрачная и совершенно не приветливая осень снова собрала всех этих студентов на одной платформе. Платформе 9¾. Ученики в разноцветных шарфах и с огромными чемоданами прощались со своими семьями еще на один год обучения.       Гарри смотрел на всех удивленно и через его запотевшие очки он лишь различал силуэты. Вон у одной девчонки, что недосмотрела, ветер снес шляпку, которая так здоровски полетела под поезд. — Возможно ей отрежет руку и её увезут в Мунго. — Голос Рона был охрипшим и совершенно не здоровым. — Ты напугал меня. — Вздрогнул Гарри протирая очки. — Ну и погодка! Сырость, слякоть…       Гарри сплюнул слева от себя и снова надел очки на свой, уже с горбинкой, нос. Уизли дрогнул всем телом и закутался в свою вязанную кофту сильнее.       Осень и впрямь не желала порадовать учеников последними лучиками солнца. Дождь, как и порывы ветра, случались каждый двадцать, а то и десять минут. Студенты уже успели изрядно промокнуть. Половина потом из них предоставит мадам Помфри хорошенькую работку, за которую она сможет неплохо заработать.       Гарри запрокинул голову наверх и взглянул на небо. На его порозовевшую щеку от холодна упала капля дождя. — Снова начинается! — Скривился Уизли цокнув на небо. — Мать заставила меня надеть этот клоунский наряд! Ты просто взгляни! — Рон показал Гарри сердечко вышитое на кармане кофты. — Эта женщина совершенно ополоумела! Только и умеет что вязать, да спать со всеми подряд! — Канючил Уизли стуча зубами. — Её кофта не спасает! Мерлин, когда мы уже поедем?       Поттер пожал своими остренькими плечами и снова уставился на разноцветный кафель на полу. Его чем-то завораживал рисунок дракона на одной из плитке. Казалось, вот-вот и дракон взлетит в небо, отчего-то полыхнет огнем. — Смотри, — Рон кивнул в сторону толпы, что стояла поодаль от них, — явно первокурсники. Ох, они еще не знают, что их ожидает. Помнишь, как мы так же стояли?       Гарри оторвался от плитки и как-то обреченно качнул головой. Он помнит. Он все помнит. И это не дает ему нормально спать.       Первый курс для Поттера был сложным. Когда мальчику пришло письмо в красивом золотом конверте он и не смел думать о том, что его можно порвать или просто проигнорировать. Маленький Гарри слишком сильно хотел уйти от своих опекунов. Без разницы куда, лишь бы не с ними.       Но Поттер ошибся. Магический мир оказался куда страшнее реального.       Приветливый великан с копной вместо волос и отрубленными пальцами на правой руке, принес Гарри что-то наподобие торта. Торта, с кривой надписью и совершенно не вкусного, но пропитанный лаской. У великана, которого звали Хагрид, этой любви было полно в его огромной сердце. Он пообещал Гарри, что теперь, у него, начинается новая жизнь и никто его больше не обидит. Ведь он (как был глупо не звучало) избранный.       Поттер как сейчас помнит свое выражение лица, что было видно в отражение разбитого великаном окне. Лицо Гарри выражало неуверенность и непонимание. «Ты волшебник, Гарри, — сказал Хагрид, — ты нужен там. Не здесь.» И Гарри поверил. Он разрешил себе поверить в это. Дурсли тогда сильно изменили к нему свое отношение — пытались сводить на сеанс экзорцизма, называли демонским отродьем. Но Гарри не обращал внимание на опекунов и счастливо ждал момента еще одного прихода великана.       В следующий раз Хагрид пришел с большим котлом, обращая на себя еще больше внимания на Тисовой улице и, забрав Гарри, двинулся с ним в Бэулс-Крит — самое грязное место Англии, в котором кипело рагу из алчности, похоти и обмана. Там, зайдя в один из маленьких переулков, великан стал нажимать на камни в стене и шептать неизвестные на то время Гарри слова. — Она не откроется, — проговорил мальчик, — это же стена. — Твоя вина в том, что ты мало веришь, Гарри.       И великан провел своей обезображенной рукой по плечу мальчика, отчего у того на секунду подкосились ноги. Но лишь на секунду, ведь стена, что уже открылась, предоставила перед Поттер неописуемую картину: разноцветные домики размещались на маленькой улочке, по которой ходило множество людей. Гарри открыл глаза от удивления. Хагрид улыбнулся и, взяв мальчика под локоть, завел его — стена с неким грохотом закрылась.       Они ходили по магазинам и Поттер еще больше удивлялся — он действительно волшебник! Разноцветные домики оказались магазины, а люди-магами. Настоящими, а не как в книге Дадли. В одном из магазинах, где Хагрид купил Гарри сову, которую тот потом назвал Букля, мальчик нечаянно подслушал разговор: — Ты ему уже сказал? — спрашивала блондинка за витриной. — Он еще ребенок. Дамблдор сказал не вмешиваться пока. Всему свое время. — Может у тебя есть минутка? — и хищная блондинка провела по здоровой руке великана своей маленькой.       Это сейчас Гарри понимает на что она намекает, но тогда, в детстве, он даже и не мог догадаться зачем этой мисс сдался Хагрид. — Не могу его кинуть.       И они выйдя из этого магазина ходили еще по множеству маленьких прилавков, в которых покупали Гарри принадлежности для будущей школы. Потом, все было так же как и у этих первокурсников. Он стоял на перроне и ожидал следующих указаний.       Первокурсников ожидает большое путешествие. — Гарри! Гарри, мать твою! Где ты вечно витаешь? — Рон встряхнул Гарри за плечи внимательно заглядывая в глаза. — Снова воспоминания?       Поттер кивнул. Вытерев пот со лба он крепко сжал в руке чемодан. — Да это все потому, что ты смешанный Гарри, и совершенно в первый свой раз не знал, что тебя ожидает. Я про всю эту чушь знаю, я в ней вырос. — Уизли с какой-то гордостью хлопнул себя по груди. — Ты теперь представь какие воспоминания мучают Гермиону. Она ведь того… — Рон, хватит! — Гарри перебил друга. — Мы с Гермионой не плохо уживаемся в «вашем» мире. Пусть он совершенно не радужный, как домики в Косом… — Так все потому, мой друг, что там живут отличные шлюхи! — Рон ударил друга в плечо и подмигнул. — Кстати, помнишь ту рыженькую? Она такая ог… — Опять одно и тоже!       Парни повернули свои голову влево и заметили девушку с кучерявыми волосами и большой стопкой книг. — Гермиона, милая, ты нас сведешь с ума. Нельзя же так пугать. — Уизли криво усмехнулся показывая свои желтые зубы. — Давно здесь? — Только пришла. Поезд задерживают.       Ветер поднялся сильнее поднимая юбку девушки и показывая всем глубокий шрам на левом бедре. — Болит? — спросил Гарри. — Не страшно. Заживет.       Гарри взглянул на эту сутулую, но все же верящую в себя, девушку. Она казалась ему как фарфор — хрупкой, такой, которая от этого ветра может просто рассыпаться на мелкие осколки.       Гермиона поправила юбку и вроде как ни в чем не бывало стала рассказывать как провела это лето. Но Гарри все никак не мог переключиться с этого шрама в виде змеи на просто задушевный разговор.       Он помнит тот момент когда девушка его получила. Помнит как её крик разнесся по каждому этажу проклятого Хогвартса и того, кто его поставил.       «Левиафаны» так они себя нарекали и заставляли трястись каждого от их взгляда. Они считали себя богами, палачами магического мира. Издевательства, насилие убийство…все сходили с рук этих слизеринских ублюдков. Малфой, стоя в главе это шайки и не любивший Гермиону, обрушил весь свой гнев на неё. Ни за что.       Гарри помнит как провел подругу до библиотеки, помнит как уже завернул за угол и как его сердце кольнуло. Тревога поселилась в нем как постоянный житель и ни как не хотела уходить, но тогда она бушевала как раненный зверь. Надо было вернуться к подруге, надо было. Но Гарри не вернулся. Он практически за все время пребывания здесь научился не подчиняться своим предчувствиям и эмоциям. А зря.       «Левиафаны» выследили Грейнджер и когда та возвращалась в гостиную факультета напали, применяя к хрупкой девушки свою грубую силу. Ей поставили этот позорный знак змеи, который означал — теперь она их. Их подстилка, шлюшка, груша для битья. Она принадлежит Малфою и всем «Левиафанам» в том числе. — А как ты провел лето, Гарри? — Гермиона ласково коснулась его руки тем самым обжигая. — Никак. — Пожал плечами Поттер. — Дурсли уезжали на все лето на море, поэтому я был дома и как следует отдохнул ото всех.       Гермиона мило улыбнулась, а Уизли хохотнул во весь голос, отчего его эхо ланью пробежало по всему вокзалу. — Наверное нужно пробираться вперед, мало ли что. Не хочу заходить последней.       Парни кивнули в знак согласия с Гермионой. Действительно, заходить последними не хотелось. Ведь последними всегда заходили те студенты, что будут сидеть возле багажного купе. Сидеть там — смерти подобно. Тихое и невзрачное место для убийств и плотских утех — такое не каждому понравится.       Подойдя ближе к разметки «6» друзья переглянулись. В их глазах читалась уверенность в завтрашнем дне. Лишь Гарри молча сглатывал слюну, боясь еще раз оказаться с профессором Снейпом наедине.